corvus

      Девушка шла меж деревьев по узкой тропе, где-то вдалеке каркал ворон. Погода была пасмурная, в воздухе царила зимняя свежесть, вокруг тишина и только редкий хруст веток под её ногами нарушал эту идиллию.       Ксавье стоял возле мастерской и смотрел себе под ноги. Приближающиеся шаги выдернули его из раздумий. – Здравствуй, Ксавье. – Привет. Пару секунд молчания, только он сделал вдох чтобы заговорить, Аддамс его опередила: – Мы можем зайти внутрь? Тут сильный ветер. – Да, конечно. Торп включил лампочку и по помещению разлился тёплый свет. – Я кое-что узнал про шерифа: он регулярно посещает психолога, а ещё поговаривают, что его хотят убрать с этой должности, по понятным причинам. – Не густо. Ты знаешь к кому именно он ходит? – Имени не знаю, но адрес помню: 24-ая Форест Стрит. – Отлично, отправимся туда.       Девушка уже уже сделала шаг к двери, но Торп остановил её: – Постой, Уэнсдей, что ты там собираешься искать? Не думаю, что Донован, если и знает, где его сын, то рассказывает об этом терапевту. К тому же у ворот теперь дежурит охрана, тебя просто так не выпустят.       Аддамс остановилась, повернула голову, а затем и всё тело: – Ладно, возможно ты прав, отложу эту жо удобного случая, – ей очень не хотелось этого признавать. Они стояли так некоторое время, хотя обоим было, что сказать. Первым тишину нарушил художник: – Ты же знаешь как Уимс выжила...или воскресла, не знаю как об этом говорить? – Нет, но думаю это можно будет выяснить. И спасибо, что помогаешь с информацией, хотя это не обязательно, – она не понимала зачем это говорит. – Знаешь, Уэнсдей, я правда хочу помочь, но если тебе это не нужно, я не буду лезть, – он сделал шаг назад и опёрся о стол. – Ты должен меня ненавидеть за то, что я сделала, но ты даришь мне подарок и переживаешь за меня. Почему? – А почему ты думаешь, что тебя все должны ненавидеть? – он выглядел абсолютно спокойно, но в голосе слышались нотки разочарования, – Кстати, как твоё плечо, в которое вонзилась стрела, предназначенная для меня? Вот и одна из причин. – Мне пора идти, Ксавье, хорошего дня. – Пока, Уэнсдей.       Снаружи было холодно, сильный ветер пробирал до костей, девушка любила это ощущение, мелкий снег роился в воздухе и выглядел как помехи.

***

      Ксавье Торп остался в мастерской и мысли о его отношении к Уэнсдей поглотили его. "Почему я вообще пытаюсь с ней подружиться... Это глупо и наивно, она снова сделает мне больно, у неё сильный характер, а я не хочу что бы мной вновь манипулировали" – он смотрел на пустой холст, пока в его сознании проносился ураган мыслей. Он испытывал интерес к личности Уэнсдей, ему было до ужаса любопытно, что у неё внутри: такая же непроглядная тьма или в ней есть что-то светлое. Нет, он знал, светлое было, тот же случай со стрелой. С Юджином и Энид она нашла общий язык, несмотря на то, что они с Аддамс абсолютно разные, в то время как Ксавье старается не навязываться и соблюдать личные границы, а что важнее: делает всё, чтобы помочь, а та лишь проявляет холод и безразличность. Где-то в задворках сознания, закрадывались самые противоречивые мысли: "она ведёт себя так, будто ненавидит меня, но в то же время, отвечает на смс и говорит со мной, даже не односложными предложениями", "она спасла меня, разве это не показатель её отношения ко мне". Пока у Торпа происходил внутренний монолог, холст перестал быть белым: на чёрном фоне была изображена рука, сжимающая, красивое, анатомически правильное сердце. Ксавье убрал на место масляные краски, кисти и прочие принадлежности. Ему казалось что прошло не более часа, может двух, но нет, он пробыл там до вечера.       Было темно, Ксавье пришлось телефоном подсвечивать себе дорогу. Под ногами хрустел снег. Парень смотрел на тропу, которую было почти не видно из-за снега, но периферическим зрением он уловил какое-то движение и обернулся, посветив туда фонариком. Ничего, только деревья. Он ускорил шаг.

***

      На экране телефона было 2 новых уведомления от неизвестного. Уэнсдей открыла чат: Фотография недавно законченной картины Ксавье, внизу была подпись: "красиво правда?" Ладно. Допустим, он знает, где мастерская Ксавье, возможно он следил за нами, и я должна этого бояться?...       На следующее утро она отправилась в мастерскую, и, к счастью, Торпа там не было.       Навесной замок оказался целым, видимо он умеет их взламывать. Уэнсдей сделает тоже самое. Она попросила у Вещи инструмент и тот достал его из рюкзака. Девушка быстро справилась с задачей и вошла внутрь.       На полу были немного мокрые пятна, "он зашёл, когда снег уже лежал" – Аддамс сделала логический вывод, пробежалась глазами по другим предметам, но ничего необычного не было. Её взгляд остановился на новом произведении, она прошла вглубь помещения и стала напротив холста. Неплохо, Ксавье.       Девушка направилась к выходу, когда Торп открыл дверь: – Чёрт возьми, Уэнсдей! – он явно испугался её, особенно после того, как увидел открытый замок, – и зачем ты вломилась на этот раз? Только постарайся говорить правду. – Я и не собиралась врать. Вчера вечером мне пришла фотография этой картины, тебе стоит поставить более надёжный замок. – Я вчера что-то видел в лесу, когда возвращался, но было уже темно. – Он пытается запугать меня, а в итоге просто раздражает, ведёт себя как школьник, но не думаю, что тут всё так просто, – она сложила руки на груди. – Согласен. – Он оглядел мастерскую и продолжил, – Так ты пришла чтобы найти улики? – Да, но кроме пары мокрых пятен на полу – ничего.       Диалог зашёл в тупик и они попрощались. Уэнсдей не любила пустых разговоров.       Энид в комнате не было, и Аддамс взяла виолончель. По комнате разлилась одна из композиций Вивальди.       После её окончания Вещь начал активно жестикулировать: – Нет Вещь ничего не случилось. – Я играю, когда захочу, а не когда мне плохо. – Не выдумывай.       Их диалог прервала Энид, которая скорее всего была с Петрополусом. – Как дела, Уэнсдей? – с широкой улыбкой спросила соседка, снимая свою розовую шубку. – Ужасно. Вижу что ты отлично провела время. – Ужасно для тебя – это хорошо...наверное. Ты права, мы устроили посиделки с Аяксом, Йоко и ещё парой ребят.       Энид весь вечер рассказывала, про то, как они проводили время, получая в ответ только редкие односложные ответы.       Уэнсдей легла спать, когда ей пришло уведомление: "не недооценивай меня, Аддамс"