corvus

– Ну, мой скорпиончик, тебе ведь правда понравился Невермор? Ты даже не сопротивлялась возвращению сюда, – после долгого молчания по дороге в академию, наконец, сказал Гомес. – Это не настолько отвратительное место, как все предыдущие, а ещё меня не покидает чувство незавершённости. – Ах... Тиш, какая прелесть, что наша девочка нашла себе интересное занятие! – отец взял руку женщины и поцеловал её. Уэнсдей лишь посмотрела на них, не то с отвращением, не то с нотками осуждения.       Большую часть дороги старшие Аддамсы обсуждали свою юность, время обучения в Неверморе и первые годы их совместной жизни. Все эти истории как Уэсдей, так и Пагсли знали наизусть.       Девушка не понимала природы такого рода взаимодействия двух людей. Вернее она знала: химические реакции в организме человека, выделение норэпинефрина, дофамина и окситоцина. Она читала в множестве книг о том, как люди влюбляются, какие эмоции и чувства у них это вызывает. Испытывала ли она что-то подобное к Тайлеру? Возможно. Но Уэнсдей предпочитала думать об этом, как о "удачном стечении обстоятельств", он казался ей другим (вышло, что её предчувствие не подвело), хотя Галпин был обычным баристой, объективно, недостаточно умным и эрудированным в сравнении с Аддамс. Но что-то затуманило её чувство самоконтроля и самосохранения, она поддалась его манипуляциям. Этот опыт молодой девушке врезался в сознание как нож гильотины, разделив его на две части. Теперь её преследовали мысли о том, как остаться такой, какая она есть, ей не хотелось меняться, становится мягче, она не хотела признаваться себе в том, что у неё уже есть друзья и в том, что это не меняет её, не делает другой.       Из раздумий Уэнсдей выдернул тихий скрип кованых ворот академии Невермор.       Аддамсов встретила женщина лет 45, невысокого роста, немного полнее среднего телосложения с мелкими кудрями тёмно-каштанового цвета и яркими голубыми глазами. Уэнсдей видела её пару раз в прошлом семестре, но имени не знала. – Вы ведь Аддамс, верно? – Да. – Вы будете проживать в Офелия-Холл, как в прошлом семестре, – женщина, что-то отметила в журнале и попросила поставить подпись. Видимо, Энид постаралась.

***

      В "квадратном" дворике академии мельтешили и галдели ученики, было ощущение, что Уэнсдей находится в улье. Каждый что-то активно обсуждал, смеялся и веселился. Клыки, меха, каменные и чешуйчатые находились в своём привычном составе. К слову про улей, по направлению к Аддамс шёл Юджин. Она удивилась, что после всех событий родители вообще разрешили ему вернуться в Невермор. – Рад тебя видеть, Уэнсдей! – Привет, – в глазах девушки промелькнула искра радости, Оттингер вполне хорошо чувствует себя и может дальше ухаживать за пасекой. – Энид искала тебя, просила сказать, если уви... – Юджин посмотрел девушке за спину, – а вот и она. – Привет! – Синклер даже подпрыгнула от счастья и протянула руки для объятий, но Уэнсдей отшагнула назад. – Ой, извини, я забыла про нашу фишку. – Привет, Энид. Они втроём стояли у одной из колонн дворика и разговаривали. Спустя некоторое время появился Аякс, теперь эти двое не замолкали.       Послышались удивлённые вздохи и возгласы, кто-то даже вскрикнул, а через мгновение дворик погрузился в гробовую тишину. Уэнсдей повернула голову и там стояла... Уимс? – Я буквально видела момент её смерти... – она говорила это пристально смотря на директрису, лицо девушки было спокойным, но в глазах читалось недоумение. – Дорогие ученики Невермора! Рада вас поприветствовать, надеюсь, вы рады вернуться в нашу академию. После неприятных событий прошлого семестра, мы приняли все необходимые меры по обеспечению безопасности учащихся. Напоминаю, что занятия начнутся через 2 дня, а те у кого ещё нет расписания, могут забрать его в приёмной у секретаря, хорошего всем дня! – она выглядела абсолютно привычно и вела себя спокойно.       Из разных углов двора послышались крики: "Вы же были мертвы!", "А это точно вы?" и всё в таком духе.       Уэнсдей быстрым шагом направилась в главное здание и нашла родителей, находившихся там: – Ты знала, так ведь? – она обращалась к матери. Та лишь ухмыльнулась, – я была рядом, у Уимс не было пульса. – Дорогая, если ты не догадаешься раньше, я тебе расскажу, но не сейчас. Они вышли к машине, где их ждал Ларч. – Вы ехали сюда со мной, просто что бы увидеть мою реакцию? Родители не успели ничего ответить, к ним подошла директриса: – Добрый день Мортиша, Гомес, рада вас видеть. – Взаимно, Лариса, как ты себя чувствуешь? – Рада вернуться в свой кабинет.       Уэнсдей дала пару наставлений младшему брату и Аддамсы попрощались. Ещё одна загадка. Замечательно       Вечером Энид вернулась в комнату и нарушила тишину. Она рассказывала буквально всё: о том как провела каникулы, как родители отреагировали на её обращение, об их отношениях с Аяксом. Уэнсдей слушала её, но не до конца понимала зачем соседка рассказывает это в мелких подробностях, которых ей знать не обязательно. Всё ею сказанное можно сократить до этого: Синклер очень весело (по её мнению) провела каникулы, гуляла и ходила на вечеринки; мать буквально завыла от счастья, когда узнала, что её дочь теперь полноценный оборотень; с Аяксом они несколько раз сильно ссорились, ибо живут в разных городах и подолгу не виделись, но быстро мирились. Я не видела Ксавье сегодня...       Только эта мысль промелькнула, телефон издал звук уведомления: Ксавье: "привет, мы можем завтра встретиться?" Уэнсдей: "Да." Ксавье: "тогда у меня в мастерской, в 10:00"       Синклер была вездесущая: – Это наш художник, верно? – Аддамс лишь подняла на неё глаза, – Уэнсдей ты не подумай, я не хочу лезть, но... Ты знаешь... Он сделал тебе подарок, пишет смс, даже не хотел давать мне твой номер, чтобы я тебя не доставала! И всё это после того, как ты упрятала его за решётку. – Спасибо за то, что пролила свет на наши взаимоотношения, – саркастично произнесла девушка и отложила смартфон на тумбочку, – спокойной ночи. – И тебе.