term per week

      Нежные, невесомые лучи пробирались в еще неосвещенную солнцем комнату. Словно прожектора, они просачивались сквозь оконные проемы, мягко подсвечивая некоторые участки комнаты: светло-серый паркет, чистый, белый стол и постель, в которой, накрывшись пушистым одеялом, тихо посапывала мирно спящая девушка. Тишина и спокойствие. То самое спокойствие, что царит ранним утром в еще спящем лесу, украшенном миллионами бриллиантовых росинок пока еще погруженном в туман и мирный покой. Волшебный лес, в котором можно заблудиться навсегда. В котором разрешено остаться любому. В котором дозволено позабыть о прошлом, настоящем и грядущем будущем.       Признаться, Хи Рен уже давно проснулась, однако продолжала валяться в тёплой постели до последнего, лениво подрёмывая.       Будильник в ее комнате не звонил вот уже третий год, что не могло не радовать спящих за тонкой стеной родителей и саму девушку. У Хи Рен прекрасно развиты внутренние часы, а так же показательно выдрессирован чёткий режим сна, который она воспитывала в себе месяцами напролёт. Все что необходимо для того, чтобы девушка вовремя просыпалась - это соблюдение режима, которое облегчает её рутину прилежной школьницы в разы лучше, чем режущий слух будильник, подцепляющий девушку на свой рыболовный крючок, и вырывающий Хи Рен из пьянящих объятий постели.       Кан распахнула густые, смольного цвета ресницы и устремила свой взгляд в никуда. Лениво фокусируя свое внимание на происходящем в комнате, она ощутила мягкое тепло разливающееся по венам и артериям всего организма, словно сейчас там циркулирует вовсе не кровь, а топленое молоко. Каждая мышца подрагивала от приятных ощущений во всем теле, она потягивалась, разводя затёкшие после долгого, непробудного сна руки и ноги в разные стороны, издавая характерный звук во время потягушек. Ноздри маленького, вздернутого носа девушки хаотично подрагивали, пытаясь уловить запах еды. Именно так, с самого детства, Кан узнавала - спит ее мама или уже накрывает на стол только приготовленный завтрак для всей семьи. Подцепив толстое одеяло рукой, девушка откинула его в противоположную сторону постели и свесила худенькие ножки с кровати, чтобы поскорее занырнуть в пушистые тапочки с мордочкой овечек, дабы избежать встречи с хитроумной утренней прохладой, так и наровившейся пронырнуть под пижаму девушки и обдать её жгучим холодом.       Её шаги были неторопливыми и очень ленивыми. Кан даже не отцепляла ноги от паркета, громко шеркая по нему прорезиненной подошвой тапок, будто подавала знак отцу и матери о том, что их любимая дочь очнулась от длительного сна и готова озарить их утро яркой, искренней улыбкой, так и говорящей всем своим видом "Доброе утро".       Пройдя мимо лестницы, ведущей вниз на кухню, откуда доносился пробуждающий животный голод аромат, выделяемый только пожаренными блинчиками, которые в этот момент готовила мама, она направилась в ванную комнату, чтобы умыться, да и в прочем просто принять душ и смыть с себя давящую лень после приятных снов. Приятных снов? Что-то знакомое до жути. Послание? — Минхо, — прошептала себе под нос Хи Рен.        Девушка заглянула в отражения самой себя в зеркало и заставила вспомнить вчерашний день. В голове сразу же всплыл образ высокого, симпатичного шатена, который присвоил весь вчерашний день себе, как и мысли Хи Рен вплоть до самой ночи. Девушка в очередной раз провалилась в мысли о парне, обездвиживающие ее. Она ощущала себя, словно та находится в темной комнате, кромешной темноте, связанная плотными, толстыми веревками, заставленная смотреть все вчерашние события, прокручивающиеся и сменяющиеся, точно на пленке, на огромном экране, проскакивающие так же быстро, как сейчас моргала Кан. Переведя дух, она сразу вспомнила о том, что сегодня ей предстоит пойти в школу вместе с ним. С Минхо. Эта мысль сразу отрезвила Хи Рен, заставила начать быстро умываться, торопиться вниз на кухню, коротко здороваясь с мамой и захватить один фаршированный блинчик творогом в рот и ещё два в обе руки. Она спешно побежала по лестнице, вовсе позабыв пересчитать все ступеньки, что считала каждый раз спускаясь или поднимаясь на верх вот уже 17 лет подряд. Хи Рен залетела в комнату и плюхнулась на впереди стоящее кресло, положила один блинчик себе в рот, звонко облизывая пальцы, замаравшиеся в масле и принялась открывать небольшую косметичку, а после красить и так чёрные ресницы. Ее макияж был легким и еле заметным. Она наносила косметику только, чтобы выглядеть хотя бы иногда по-другому, лишь когда ей было это не лень делать. Поправив контур губ, на котором немного отпечаталась медовая помада. Кан направилась переодеваться в школьную форму, перед этим посмотрев на часы, которые заставили ее чуточку больше заволноваться, о том, как бы не опоздать.       Вот, уже одетая и собранная она смотрела на себя в зеркало, бессмысленно поправляя каре: то пряча передние пряди за уши, то выпуская их вперед, что особо и не меняло ее внешнего вида. Легкое волнение, запертое в металлической клетке, сидело в груди девушке, постоянно нашептывая о том, что ей нужно произвести хорошее впечатление на парня, ждущего уже ее внизу, давившее каждый раз, когда та волновалась. Это волнение в клетке стало уже чем-то неотъемлемым в ее жизнь, постоянно заставляющее Хи Рен сомневаться в себе. Сердце колотилось, совсем позабыв про должный ритм, сбивая дыхание, заставляя вздыматься грудную клетку Кан неестественно сильно и часто. Сейчас она ощущала себя выставленной на показ моделью, которой запрещались какие-либо движения и даже мысли, за витринным стеклом, в дорогущем наряде, в крайне неустойчивой и странной позе, в случае падения из которой, радостные улыбки на лицах богачей, снимаемых на обложки еженедельных газет, сменятся на сильно скривленные гримасы отвращения, доводящие до тревоги и жуткой паники, обращающееся на бедняжку громом в солнечный день.       Сомкнув небольшого размера кулачки, Хи Рен заставила себя смелется и набраться побольше храбрости, чтобы продержаться весь их неблизкий путь в школу. Кивнув самой себе, в знак готовности, Кан направилась к выходу из комнаты, попутно прощаясь с мамой и завтракающим отцом. Выйдя из дома, она заметила уже стоящего неподалеку Минхо, который смотрел со спокойным выражением лица на пробирающегося по тонкому верху каменного забора, Дуни, снова убегающим на очередную прогулку.       Одни чувства сменялись другими, быстро и неожиданно, прямо как сейчас. Этому позволяла случиться ярко выраженная эмоциональность Хи Рен и сильная восприимчивость к окружающим явлениям: погода, удивительное разнообразие ароматов, не похожие на друг друга звуки и, конечно, люди, окружающие девушку, их настроение, выражения лица, движения, жесты — все это выдавало каждый раз брюнетке очередной бесплатный билет на животрепещущие дух американские горки. Так и сейчас.       Вдруг, в девушке проснулось давно спящее детское озорство и любопытство. Её забавляло то, что стоящий прямо напротив Минхо до сих пор не заметил девушку, продолжая смотреть вслед убегающему вдаль Дуни. Кан, слегка пригнувшись, принялась оббегать справой стороны парня, пытаясь забежать за его спину. Она жадно прикусила нижнюю губу и прищурила глаза, словно лисица, предвкушающая увидеть желанную реакцию в виде искреннего удивления. Каблучки школьных туфель тоже притихли, прекратив свои вечные постукивания об асфальт, желая удивить Минхо. Оставалось чуть меньше полутора метров до его спины. Хи Рен вытянула руку, чтобы легонько толкнуть того указательным пальцем в спину. — Доброе утро, — спрятав руки в карманы по обе стороны, Ли резко склонил голову на бок и повернулся в пол оборота, — Хи Рен, — на лице проступила озорная улыбка, та, что Ли порой заимствовал у сумасшедшего хитреца — Чеширского Кота.       Прищурив глаза, он осмотрел позу, в которой замерла Хи Рен. На слегка согнутых ногах, она подалась вперед, вытянув вперед правую руку с выпрямленным указательным пальцем. Наблюдая за остолбеневшей Кан, волна тепла пробежала по нутру парня, оставляя после себя жгучие покалывания. За свои семнадцать лет он успел повидать кучу милых девушек, айдолов на постерах, выражающих неестественную в какой-то степени неприятную куртуазность, заполонивших все улице Сеула, но сегодня впервые — до боли очаровательную, глупенькую, но настолько трогающую за душу, до чертиков милую, замершую на месте девушку с длинной черной челкой и забавно уложенным каре. Казалось, Хи Рен вот-вот потеряет равновесие, упадет, как мешок риса на дорогу, но она только обиженно засопела и отвернулась. Ли многое отдал бы, чтобы заглянуть ей в глаза в этот момент и увидеть, как испуг в темно-карих глазах превращается в разочарование — эта метаморфоза поразила и его самого. — Почему ты отвернулась? Я тебя обидел? — парень с улыбкой на лице, негромко спрашивал, стоящую к нему спиной с руками на груди девушку. — Нет, вовсе нет. Только это я тебя должна была удивить, — резко развернулась Хи Рен, расставив руки в стороны, напряжённые от досадности.       Она поймала тёплый взгляд парня, то и дело наровившегося рассмеяться с минуты на минуту. Вдруг щеки брюнетки налились алым цветом, а головокружение овладело и так помутневшим сознанием Кан. Опасные глаза. Стоит меньше в них заглядывать. — Скажем так, — Минхо слегка наклонился вперед, кладя аккуратно руку на плече Хи Рен. Его лицо чуть приблизилось к лицу девушки, благодаря чему у нее появилась уникальная возможность поподробнее рассмотреть каждый сантиметр его лица. Тепло от прикосновения распространилось по всей спине девушки. Она, не хотя того, задрожала, а опущенная вниз голова, к счастью, скрыла начавшие хаотично бегать глаза брюнетки. Внутри груди снова проснулось то тепло, что девушка испытывала всякий раз при разговоре с ним, когда получила послание на азбуке Морзе, когда пыталась представить его образ в голове перед сном. Ей не хотелось отпускать мысли о Минхо ни на секунду, — Ты удивила меня по-своему, — проговорил чуть тише, понизив тон голоса, Ли, ссылающийся на чувства вызванные Хи Рен чуть ранее, а точнее ее милая поза подкравшейся лисички, — Если мы не хотим опоздать на занятия, то стоит ускориться и все-таки идти в школу.       Кан не успела и опомниться, как Минхо уже шел впереди нее, заметно обгоняя, все так же вальяжно переставляя ногу одну за другой, держа одну руку в кармане, а другой придерживая вечно слезавшую лямку кожаной сумки. Девушка решила не отставать и тронулась сию же секунду с места. Последнее чего бы она хотела сейчас, так это выпустить Ли Минхо из поля её зрения. Кажется Кан Хи Рен потеряла голову.       Нагнав Минхо, Кан не осмелилась ничего сказать, да и просто завести разговор. Ее поглащало смущение и трепет от того, что они только вчера познакомились, а уже идут вместе в школу, так еще и успели создать столько совместных, запоминающихся моментов. Взять ту же встречу в раздевалке, о которой Хи Рен всякий заставляет раз себя не вспоминать, ведь в ее понимании первое знакомство не должно происходить в мужской раздевалке будучи одетой только в один бюстгальтер. Осознать это не просто, уж тем более осознать то, что Минхо уже все видел. Видел ее полуголую. В мужской раздевалке. Пытаясь остановить поток засоряющих голову мыслей, Хи Рен ненароком вспомнила о том, что стало причиной прихода Минхо в раздевалку. Его избили, непонятно кто и как, но до крови и очень больно. Взволнованность на лице девушки стремительно сменилась непониманием и неким подобием печали, будто она сама виновата в том, что парня покалечили перед уроком физической культуры прямо во дворе школы. — Минхо, — девушка повернула голову в сторону рядом идущего шатена, которой в свою очередь вопросительно посмотрел на нее, — скажи...  Что вчера произошло? — Хи Рен старалась говорить это все, как можно аккуратнее, чтобы, наверное, не спугнуть самого Ли. Девушка затаила дыхание, ожидая его ответ. — Что ты имеешь в виду? — Твоё лицо, точнее то, что с ним сделали, — Хи Рен перевела взгляд на все еще наклеенный пластырь "Hello Kitty" на скуле Минхо. Ей было приятно, что парень, несмотря на возможные обсуждения окружающих и прочее, оставил заботу девушки на своем лице. — Я не знаю их и они не из нашей школы. Забудь о них и о вчерашнем, — парень отвернул голову от девушки, скорчив недовольную мину, словно сейчас это последнее о чем он хотел говорить. Кажется, Хи Рен своими расспросами разрушила то настроение, что появилось после их встречи между домов. Так казалось, по крайней мере ей самой. — Но ведь... — Кан с шепота перешла на средний тон, словно вступая в спор с Минхо, — На тебя же, буквально, напала незнакомая шайка бандитов, — Хи Рен устремила взгляд на парня, пытаясь привлечь его внимание и донести свое волнение о его здоровье, да и просто переживания по поводу проникновения посторонних на территорию школы, что категорически запрещено. — Хи Рен, что ты хочешь от меня услышать? — он перевел явно недовольный взгляд на девушку, показывая всем видом, что тот что-то скрывает и точно не хочет делиться с только появившейся в его жизни девушкой. Парень стал ярко жестикулировать правой рукой, точно сварливый итальянец, — Пришли, избили, достали бумажник и ушли. Таких, как они - куча. Очередные отбитыши. Забудь про них, давай закроем эту тему.       Девушка и парень уже были близки к школе, в отличии их настроения, которое было явно далеко от радостного. Увлеченные своей беседой, новоиспеченные друзья и не заметили как вошли в длинный, последний переулок перед школьной территорией. Они окунулись в темноту узкой улицы. Ни один человек, а уж и солнечный свет и подавно не пробирались сюда. Мокрые от влаги и конденсата кондиционеров стены, ржавые трубы и завывающих в них ветер, кучка крыс перебегающих с места на место, при этом громко пища что-то на своем - все это обрушилось на парочку громом среди ясного неба. Первым от страстного спора отвлекся Минхо, осматривая квартал, в который они нечаянно зашли, понял, что это то самое место, где в любое время суток собираются маргинальные слои общества и занимаются запрещенной деятельностью, ведут крайне разгульный образ жизни.       Темно, сыро, грязно, воняет мусором вперемешку с трупятиной. Кто знает что здесь вообще могло и может произойти.       По коже парня тут же пробежал табун мурашек, оставляющих неприятные ощущения после себя. Не обращая внимания на до сих пор ворчавшую себе под нос Хи Рен, что идет рядом с ним, Минхо перевел взгляд на огроный мусорный бак. А точнее на то, что за ним виднелось. Тень одного или даже двух человек отражалась в луже перед ними, давая возможность Ли быстро оценить ситуацию и найти выход из переулка, как можно скорее. Однако выхода не было, ведь Хи Рен и Минхо были в узком переулке без каких-либо поворотов в другие дворы или же просто черных ходов в окружающие их старые неухоженные здания.       Парень быстро сообразил, что рассчитывать на удачу в таком месте просто недопустимо, поэтому решил тихо взять Хи Рен за запястье левой руки, попутно шикая, приложив палец к губам девушки, что вызвало в ней по началу смущение, а после не понимая того, что происходит. Пытаясь намекнуть девушке глазами и указывая пальцем на отражение в луже застывших теней, Минхо медленно переставлял ногу одну за другой, синхронизируя свои движения с брюнеткой. Пульс и температура обоих сейчас была гораздо выше дозволенной нормы, заставляя зону висков выделить блестящие бисерины пота. Стоило подождать еще немного и они выберутся из темного переулка. Не отводя взгляд от отражения в луже, Минхо продолжал продвигать себя и девушку назад, совершенно беззвучно. Самый лучший выход из такой ситуации. Шатен уже был готов облегченно выдохнуть и начать успокаивать разволновавшуюся Хи Рен. Однако, парень начал рано радоваться. — Так-так, кто это тут у нас?       Минхо остолбенел. Его взгляд остановился, смотря в никуда. Парень почувствовал во всем теле обмораживающее онемение, оглушенность в голове и невозможность вздохнуть. Ему казалось, что если сейчас хотя бы одна его мышца дрогнет, то Хи Рен и самому парню не поздоровится. Голос доносился прямо из-за спины, врезаясь в спину друзей стрелами страха и ужаса. Пытаясь поймать взгляд Хи Рен, делая это как можно незаметнее, его план провалился. Хи Рен склонила голову вниз и сильно дрожала. В отличие от парня, она судорожно глотает воздух, пытаясь успокоить свое тело и сознание. Такой вид Кан напугал Ли еще больше. Последнее чего бы ему хотелось в этой ситуации, так это довести до такого состояния девушку. Собрав всю свою волю и смелость в кулак, он начал медленно поднимать голову вверх, закатывая назад глаза, будто это могло помочь ему избежать удара в спину или чего-то более ужасного. — Я думал ты вечность будешь стоять, как перепуганная псина, — хриплый, до жути противный скрипящий голос отдавался эхом в ушах и голове парня. До конца выпрямившись, Ли развернулся к неприятелю всем телом и узнал в нем знакомое лицо, — Здорово, Ли.       Минхо нахмурил и так всегда сильно изогнутые брови, заглядывая в алчные глаза толстяка. Вдруг, те двое, что послужили причиной отступления парня, резко вышли из-за бака и двинулись в сторону бандюгана и двух школьников. Тот, что был слева - крашеный в розовый, тощий, с желтым налетом на всех зубах, кроме тех четырех, что и вовсе отсутствовали. Диковатые глаза только добавляли сумасшествия и дурости в его образ. Одетый в черную майку-разлетайку и того же цвета облегающие трико. Увидев такого - сразу на ум придет писклявый подстрекатель, стоящий за спиной бугая, избивающего жертву.       Тот, что был справа - полная противоположность первому. Как раз тот, кто разукрасил симпатичное лицо Минхо. Над левой бровью красовалась татуировка "666", а уши были пробиты широкими, черными туннелями. Его перекаченное тело только сильнее пугало парня, он был в два, если не в три раза крупнее Ли. Устремив взгляд на отдельно стоящего толстяка, в горле у парня образовался сухой комок - жирный, словно перекормленный свин, с животом выглядывающим из-под белой майки, которую тот, по-видимому, только недавно испачкал в кетчупе или каком-то другом красном соусе. Лицо, так же, было ненормальных размеров, с двумя вторыми подбородками, на котором искривилась гнусная улыбка из тонких, темно-фиолетовых губ. Глаза лысого смотрели по-разбойнический на ребят, словно давили их черепушки об грязный асфальт.       Минхо прекрасно помнил этих "незабываемых на вид" личностей, которые вчера по-хозяйски зашли на территорию школы, впихнув охраннику круглую сумму и разукрасили лицо шатена. Кулаки Ли сжались, пронзая мякоть ладони затвердевшими от гнева ногтями. — Что же ты молчишь? — толстяк стал сокращать расстояние, перешагивая убегающих вон под его ногами крыс. Видно, те тоже попали под животрепещущее влияние бандита, — Даже не поздороваешься? — лицо только сильнее скалилось, а голос срывался на каждом третьем слоге. — Что тебе от нас нужно? — Нет-нет, не от "нас", а от тебя, — делая акцент на последнем слове, прорычал лысый, — Ты походу забыл, что наш вчерашний разговор не окончен? — А разве нет? О каком разговоре вообще идет речь, — парень начал язвить в ответ мужику, действующему ему на нервы, — Говорили вчера, а точнее "мычали" только вы, пока я лежал у вас под ногами. — Ага-ага, там место всем ничтожествам. Таким как ты и твоя подружайка, — жирдяй впервые перевел взгляд на девушку, заставившую его сию же секунду по-животному облизнуть сухие, тонкие губы, будто тот сейчас смотрел не на человека, а на вырезку мраморной говядины премиум класса, — Может познакомишь нас? — Закрой рот, — в глазах парня вспыхнул пожар, сравнимый только с лесным, во время летней засухи. Кровь в висках задребезжала, а на лице вырисовался оскал. В принципе, это именно то, чего и добивался напротив стоящий бандит, — Поговорим. Продолжим разговор, — парень аккуратно отпустил руку Хи Рен, приподнимая голову девушки за подбородок, дабы проверить ее нынешнее состояние. На удивление, лицо было совсем немного красным от редко лившихся слез. Парень заглянул в налившиеся новой порцией слез глаза и сменил свою ярость на нежный взгляд, излучающий спокойствие, и молящий девушку больше не плакать, — Убегай, как только я проведу пальцем по твоей лопатке. Беги в школу, найди там Со Чанбина и Бан Чана из класса "3-B". Чанбина пошли разу ко мне, а Чан пусть остается с тобой, — не дожидаясь ответа, Минхо отпустил подбородок девушки и положил руку на правую лопатку Хи Рен. Он ощущал меньшую дрожь. Это заставило немного расслабиться. — Ну что, доболтали? — снова начал тот, — Может теперь оппа обратит и на меня внимание, — до жути противно пропищал жирдяй, изображая из себя обиженную девушку. — Хи Рен здесь ни при чем, позволь ей уйти, — Минхо жадно набрал воздуха в лёгкие и затаил дыхание, в ожидании ответа, исходя из которого будет решено пойдут ли в ход кулаки, дабы отчистить путь для Кан. — Без вопросов, — раскинув руки по обе стороны, сказал неприятель, — Ой как бы не хотелось видеть ужас на лице такой милашки когда её бойфренда кидают на право и на лево.       Хи Рен вздрогнула, будто от удара током прямо в висок. От слов босса шайки - ноги стали ватными, а волнение снова начало набирать обороты, беспокоясь за судьбу друга. — Только вот, — начал было бандит, — Послушные девочки должны держать язычек за зубами, а то слышал я, непослушным их с удовольствием подрезают, – он приложил толстый, неухоженный палец к мертвого цвета губам и шикнул на девушку будто змей.       Вдруг, девушка почувствовала незначительный толчок в правую лопатку, заставивший словно после нажатия кнопки включения, двигаться, а точнее рвануть с места. Огибая широкое тело босса, она вырвалась вперед и направилась навстречу выходу из длинного коридора, где все и происходило. Сознание было чистым, как белый лист, а ноги бежали так быстро, как никогда.