term per week

      Тихо. Слышно только гудки иногда сигналящих автомобилей на полупустых улицах, резкий звук взмахов крыльев воронов, парящих в бескрайнем небе. Конец дня. Приближение ночи. Между двумя этими отрезками времени – словно трещина между мирами – сумерки. Это как смерть дня и рождения ночи. Однако все сливается воедино перед вечностью. И есть едва ощутимая тонкая нить этих граней...        Когда солнце прощается с природой, скрываясь за горизонт, раздается своеобразный хлопок, что может заметить не каждый. Все резко становиться розовым, фиолетовым, постепенно переходя в синеватый оттенок ночи. Краски тусклее, тени обступают со всех сторон. Уходящий день и приближающаяся ночь становятся некими художниками, постепенно смешивая десятки удивительных оттенков на гигантском полотне – небе. Воздух становится гораздо чище, а в округе неповторимый запах, несравнимый ни с чем. Этот запах принадлежит только сумеркам. Определенно, любой кто сейчас шагает по улице, занятый чем-то своим, ощутит неповторимую свежесть вечера. Этот запах свой для каждого.        Природа пока еще не уснула. Только медленно угасает. В темноте контуры домов, людей расплываются в густой бархатной синеве. Лица еле различимы, даже в двух метрах от себя плохо видно знакомого. Глаза будто залиты молоком. Пусть и это не проблема, ведь в сумерках люди становятся ближе. Духовно. Идя по людной улице, не важно отгорожен ли ты от внешних звуков и прочего, напряженность, присущая людям в дневное время суток, исчезает. Все преграды в виде недосказанностей, неловкости, стеснения исчезают, оставляя на своем месте, только спокойное равнодушие. Звуки приглушены. Каждый лист, упавший с дерева, будто со звоном разбивается в этой тишине.        Так же и тихие пошаркивания кроссовок Хи Рен, медленно шагающей по длинной улице. Укутавшись в спортивную белую кофту, она слегка сгорбившись в шее, продвигалась вперед. На голове был объемный капюшон, скрывающий лёгкое волнение, что наступило так же неожиданно, как и "тот понедельник". День X. День Z. День R. Да хоть как. Кан совсем не важно название этого дня. Для нее имело значение только то, что должно произойти немного позже.       Скованная путами ответственности, Хи Рен не прекращала думать о показе и своей в нем роли. Факт того, что она будет представлять главное платье коллекции, при этом не имея ни единых профессиональных навыков дефилирования, медленно съедал ее изнутри. Да, Пак Доян показала Кан самые главные азы. Да, рассказала секреты успешного дефиле. Однако, девушке на оттачивание едва полученных навыков оставалось менее недели, а если быть конкретнее, то три дня.       В силу своей ответственности, трудолюбия и надежности в данных обещания, Хи Рен выжала из себя максимальное количество сил и стараний на то, чтобы не подвести Минхо и Ха Юн. Пусть она и сомневалась в собственных действиях, словах, сказанных перед стенами школы тем двоим – Кан Хи Рен честно потрудилась. Ее мысли не прекращали вредить ей же самой. Одна за другой, они заполняли сознание девушки, путая реальные проблемы с придуманными трудностями, заставляя Хи Рен схватиться от противного шума за голову.       Девушка, занятая кучей неразобранных по местам мыслей, не успела и заметить, как подошла к месту встречи с Минхо. Об этом ей сообщила протяжная вибрация телефона в кармане серых спортивных штанов. Еще до выхода, Кан выставила маршрут в приложении с картами от ее дома до адреса, ранее присланного Ли в их с Хи Рен полупустой чат. Она резко остановилась на месте и стала торопливо кружить головой из стороны в сторону в поисках ярко-жёлтой двери. Именно эта непривычного цвета дверь и служит ориентиром для их с парнем встречи. Пробежавшись поверхностным взглядом по стенам домов в округе, Кан остановила свой взгляд на знакомом силуэте, что неподвижно стоял на месте уже какое-то время.       Девушка слегка прищурилась, всматриваясь в образ перед ней. Долго гадать не пришлось. Кто бы что не говорил, а его силуэт Хи Рен теперь узнает, хоть и не из тысячи, но из сотни точно. Девушка повернулась к напротив стоящему человеку и направилась прямиком к нему. Так сходу и не скажешь, что это – Минхо, которого привычнее видеть в школьной форме. Парень был одет до неузнаваемости скрытно. На голове черная кепка со значком "Nike", покрытая объемным капюшоном кофты той же фирмы, застегнутой на серую молнию. Одна рука спрятана в широком кармане спортивок, а другая удерживает переброшенные через плечо темно-синие чехлы с одеждой.       Она осторожно остановилась за пару метров от него, настороженно заглядывая в тонкую щель между козырьком кепки и верхом черной маски. Кан выглядела не то чтобы напуганно, а больше опасливо, будто крохотный котенок, впервые встретивший нового хозяина. — Все правильно, — хриплый бас отстранил девушку на метр назад, слегка напугав своей неожиданностью, — Ты узнала меня.       Пусть и в месте, где стояли парень и девушка, практически никого не было, кроме иногда пробегавших дворовых котов, Хи Рен почувствовала мимолетную гордость за свою внимательность. Точнее Минхо дал ей возможность недолго похвалиться. — Привет, Минхо, – Кан постаралась подойти поближе, заинтригованная крайней скрытностью парня. Ее не покидала мысль о том, что таким образом одеваются либо преступники, либо те кто не хочет быть просто замеченным. Не хочет, чтобы его запоминали в целом. — Привет, — сухо ответил он, поправляя тяжелые чехлы на левом плече.       Напряжение. Почему именно сейчас, когда Хи Рен так нуждается в сторонней помощи с настроением. Еще до встречи она страдала от навязчивых переживаний из-за показа. Теперь из-за непонятного "привет" от человека, встречи с которым она ждала целую неделю, отсчитывая дни до их нового разговора.       Кан была уверена, что несмотря на свое отсутствие, Минхо все-равно продолжал о ней думать, присылая каждый вечер Дуни в качестве самого себя. Продолжал скучать. Так, как скучала Хи Рен.        Ей все же удалось на мгновение увидеть глаза Ли, хотя лучше бы она оставалась на месте и не заглядывала под кепку. Фиолетово-синие впалые мешки под глазами утяжеляли уставший взгляд. Веки Минхо ели смыкались и размыкались, смачивая раздраженную слизистую покрасневших глаз.       Ей хватило одного до жути усталого взгляда, чтобы почувствовать сильное щемление в груди. Ее дыхание резко ускорилось, а губы разомкнулись, пуская больше воздуха внутрь. Ее зрачки быстро сузились, а глаза забегали по телу Минхо, в поисках малейших потрясываний или чего-либо, что может ей объяснить подобное состояние друга. Только она хотела узнать у парня, что же приключилось, как он опередил ее: — Не стоит, Хи Рен, — голос звучал так, будто им не пользовались по минимуму пару дней.       Слова Ли, словно беспрекословный приказ, заставили замереть Кан на месте, округлить глаза толи от удивления, толи от испуга. Она не решалась посмотреть на него вновь, лишь склонила вниз голову, крепко прижимая подбородок к шее. Кан попыталась остановить бурный поток волнения в груди за здоровье друга, грубо прикусив нижнюю губу. Очередное молчание, что так не любила Хи Рен. Она готова была на все, лишь бы эта звенящая тишина прекратилась.       Впервые за долгое время внутри нее происходили необъяснимые явления, проснулись красочные чувства, расцвели завядшие цветы юности. Ведь, Минхо и стал тем солнцем, что осветило ее изнутри, показало выход, подало руку помощи. Неужто он станет тем, кто все это прекратит? — У нас нет времени, — его голос был еле слышен из-под тканевой маски. Парень развернулся в сторону жёлтой двери и стал медленно спускаться вниз по бетонной лестнице. — Минхо! — Кан торопливо окликнула друга, — Куда ведет эта дверь? — Это – черный ход, — Ли неполностью повернулся к вышестоящей девушке и поднял на нее голову, — Ты ведь помнишь, что это – закрытый показ? — Да, но... — девушка, согнув одну руку в локте, положила ее поверх второй. Ей было некомфортно досаждать Минхо своими вопросами. Однако, Хи Рен не хотелось оставить себя в неизвестности и просто выйти на сцену, показывая платье всему залу. Голос Кан немного подрагивал, — Я помню, что ты там будешь анонимно. — Да, — тихо ответил он, — Мы с Ха Юн будем анонимно представлять работы. — У меня есть вопрос, — Хи Рен неуверенно перенесла вес тела с одной ноги на другую, — Почему вы участвуете анонимно? — Мы несовершеннолетние, — Минхо сказал вполне очевидные вещи. Парень оттянул край маски и медленно отодвинул ее вниз, пряча ту под подбородком, — Место, в которое мы сейчас попадем, мягко говоря – подпольный бордель, — по коже Хи Рен пробежался табун мурашек, а поверхностный взгляд сменился на сильно округленные глаза, — Это вынужденные меры. Нас никто не должен увидеть, заметить, запомнить. Через черный ход тут практически никто не ходит, кроме прислуги, официантов и уборщиц. — Почему тогда вы участвуете в таком мероприятии? Это ведь опасно! — Много вопросов, Хи Рен, – сказал как отрезал Ли, — Нам пора готовиться.       Минхо развернулся вновь к двери и положил ладонь на золотую ручку. Противно пропищав, она вернулась в исходное положение, а дверь приоткрылась. Парень неторопливо просунул сначала голову, осматривая помещение изнутри на предмет лишних глаз. Когда Минхо стал окончательно уверенным, что их с Хи Рен никто не заметит, он занырнул внутрь. Кан, долго не думая, поспешила спуститься вниз за Ли. Она быстро преодолела десяток ступенек и, крадясь, встала позади него.       Девушка испытывала волнение. Ее дыхание стало сбитым, ладошки сжались в крепкие кулачки, а челюсть туго сомкнулась под напряжением. Через мгновение в глазах помутнело, а зрение точно пропало. После еще яркого закатного солнца зрачкам Хи Рен потребовалось время на то, чтобы понемногу привыкнуть к темноте. Точнее, очень приглушенному свету, что не позволял до конца понять, куда они с парнем попали. Кан туго сжала губы в тонкую линию, чувствуя неподдельные волнение и страх быть пойманными. Глаза девушки уже успели частично адаптироваться к уровню освещения в этом помещение. Точнее в длинном коридоре.        Стены, обшитые точно слоями красного бархата, относительно низкий черный потолок, узкий проход – все это крайне сильно давило на сознание Хи Рен, наталкивая ту на еще большие переживания и мысли. Кан громко сглотнула, проходясь взглядом по редким колоннам, выступающим из стен, которые немного отличались от окружающих их обоев. Выступы представляли собой крашенные бордовым цветом стены и отделку фигурной лепниной черного цвета. На этих же колоннах висели единственные источники света – настенные бархатные торшеры. Атмосфера этого помещения походила на обстановку клишированного ужастика, что снимают, конечно же, в заброшенном доме, как раз похожем на этот.       Тревожность Хи Рен на мгновение оставила ее грудную клетку в покое, в тот момент, когда парень, стоящий перед Хи Рен, стал искать что-то в карманах своих спортивных штанов. Девушка перевела взгляд на руки Минхо, точнее на пальцы, удерживающие цветной отрывной стикер. — 404, — еле слышно прошептал себе под нос Ли.       Минхо поднял голову и стал смотреть из стороны в сторону. Заметив слева дверь, на которой висела табличка с отличающимся номером,  Минхо сделал первые шаги и начал продвигаться вперед по коридору. Его шаги были слышны только в момент, когда подошва ботинка ступала на бордовый ковёр. Далее неспособный на отражение от бархатных стен звук бесследно пропадал. Кан все так же боялась отстать от друга хотя бы на пару метров, поэтому рванула с места за парнем, продолжавшим мотать головой из стороны в сторону в поисках значка "404".       Коридор даже и не собирался заканчиваться, пугая парочку друзей. Он простирался вперед, будто бесконечный, точно из фантастического фильма про волшебников и чародеев. Ли резко затормозил, после чего сверил цифры на жёлтом стикер с золотым значком на черной деревянной двери. В момент, когда уже и Кан кивнула головой, заметив очевидное сходство символов, дверь бесшумно распахнулась внутрь комнаты под напором плеча парня. Перед ними предстало очередное роскошное помещение, вызвавшее из уст обоих удивлённое "ох". Если пёстрый пугающий коридор отталкивал парня и девушку, то эта гримерная комната заставила рты обоих широко раскрыться, а челюсти упасть на пол. — Боже мой!       С громким возгласом Хи Рен запархнула в просторную светлую комнату. Она расправила руки, точно птица, рассекая теплый воздух. Первым местом, а точнее объектом, к которому принесли ее крылья, оказался длинный, бежевый, древесный стол, что был уставлен всевозможными ларцами украшений, глянцевыми журналами, спреями для укладки и тела, органайзерами, наполненными дорогой, люксовой косметикой знаменитейших брендов не только Кореи, но и Европы. Рядом с этим разнообразием стояла пара стеклянных ваз с цветами: белыми пионами и красными розами. Именно они дополняли роскошным ароматом комнату, давшую шанс поскорее почувствовать раскрепощение и расслабление после довольно напряжённых пятнадцати минут перед жёлтой дверью.        Потрясенная туалетным столиком Кан понеслась дальше по комнате, рассматривая развешанные по всей стене постеры, фотографии знаменитых в своих кругах кабаре-танцовщиц, явно не обделенных чарующей красотой. Хи Рен словно волчек в мгновение ока закружилась в одиночном танце посередине комнаты, тихо хихикая от неземной радости. Находясь в таком месте, она не могла не представить себя умопомрачительной красоты актрисой или же выдающейся певицей, что вновь вынуждена находиться в подобной гримерке, терпя нескончаемые взмахи кисточки по лицу. — Не думал, что подобное может настолько тебя поразить...       Девушка пошатываясь замедлила вращения и попыталась сфокусировать взгляд на парне спереди. — Минхо! — она резко сокращает расстояние между ними и хватает руку парня, пряча ее меж своих ладоней, — У меня в груди сейчас точно фейерверк!       Хи Рен прижимает ладонь Минхо к своей груди, чтобы доказать правдивость сказанных слов, размещая ту между двумя половинками. Хи Рен готова взлететь от счастья, а Ли вот-вот вспыхнет. Точнее его щеки! Если бы ему сказали, что таким образом он впервые прикоснется, хоть и косвенно, к груди девушки, к тому же к Кан Хи Рен, то он бы десять раз подумал перед тем, как согласиться. Слух пропал, а температура всего тела взлетела до критических значений. Так мягко. Приятно. Вот черт, еще мгновение и он забудет о том, что Кан явно не поняла тяжесть содеянного, возьмёт инициативу на себя.        Сердце Хи Рен сейчас выпрыгнет наружу, а Ли вот-вот вспыхнет алыми пламенем. — Аргх, — парень с силой отдернул руку от груди Хи Рен, и напряжённо сморщившись, направился к рядом стоящей напольной вешалке.       Он ухватился за переброшенные через плечо чехлы с одеждой и два из них разместил на толстом металлическом пруте, а последний оставил все там же. Ему не хотелось поворачиваться к девушке. Стыдно до жути! Если бы только Хи Рен знала о чем он думал, когда его рука была зажат между грудью девушки. Скорее всего, Минхо бы получил пощёчину и был бы лишён такого удовольствия, как времяпрепровождение с любимой Кан Хи Рен.        Ли расслабил мышцы лица, примеряя привычную маску спокойствия вперемешку с равнодушием, и повернулся вполоборота к брюнетке: — Мне уже пора, — он заглядывает в прекрасные глаза напротив и чуть тише говорит, — Оставайся здесь и жди Ха Юн. Она должна прийти и помочь тебе с макияжем и прочим.       Кан даже не успевает удивиться, как черная дверь захлапывается за ушедшим парнем. В самом деле, девушка не поняла ни Минхо, ни его слов, а только отпустила уголки губ, теряя прежнее воодушевление. Хи Рен направилась к длинному туалетному столику и как пушинка приземлилась на бархатный стеганый пуфик. Сложно было не взглянуть на себя в гигантском зеркале, украшенном по периметру грушевидными лампочками, что придавали лицу здоровый и сияющий блеск.       После, внимание Кан перепрыгнуло на содержимое прозрачных пластиковых органайзеров, чуть погодя из которого она достала усеянный стразами футляр помады от "Dior". Хи Рен толком-то и не умела никогда краситься, как обычно все привыкли себе представлять. В силу своей природной привлекательности и миловидной внешности, подаренной ей родителями, она до сих пор не нуждалась в косметике.       Единственное чем пользовалась Кан были матирующая пудра и блеск для губ, с которым у нее сложились отнюдь не приятные отношения. Девушка, после очередной встречи с Доян, вернулась к себе домой с чёткой мыслью о том, что она хочет быть такой же красивой, как и старшая сестра. Еще неопытная малышка, оканчивающая среднюю школу, решила накрасить губы красноватым тинтом и появится во всей красе на награждении, которое она впоследствии провела в женском туалете оттирая этот же яркий тинт, за который надзиратель читал ей нотации прямо во время мероприятия, перед всей школой.        Кан рассматривала сияющие стразы на футляре и, после того, как вспомнила свой позор, помотала головой, говоря твердое "нет" манящей помаде. Она отставила ее в сторону. — Какая же я непутевая... — Кто так сказал?       Нежный, приятный, женский голос неожиданно раздался за спиной Хи Рен, заставляя вздрогнуть ту всем телом. Кан развернула голову назад и увидела пока малознакомую, но приятную во всех отношениях беловолосую Чхве Ха Юн – хорошую подругу Минхо и его непосредственную коллегу. В то же мгновение на лице девушки расплылась широкая, довольная улыбка, а глаза стали заметнее. Блондинка, стоящая в дверном проеме, мило помахала Хи Рен и поспешила войти внутрь. Она подошла к девушке и развернула Кан обратно к зеркалу, смотря в них в отражении. Ха Юн слегка склонила голову на бок и продолжила: — Только посмотри на себя! — Чхве положила свои тёплые ладошки на мягкие щеки Хи Рен и несильно на них надавила, заставляя губы брюнетки сложиться в забавную трубочку, — Такая милашка! — она пропищала это по-детски, — Как же мне из такой лапочки сделать роковую обольстительницу?       Ха Юн поймала нотку удивления на лице девушки и поспешила сию же секунду развернуть её в противоположную от зеркала сторону, чтобы та случайно не увидела свое преображение раньше времени. Блондинка, на удивление Кан, сменилась в лице и сконцентрировалась на чем-то своем. Хи Рен было слышно только звуки шебуршания рук Ха Юн у нее за спиной, в кучах косметики, и перебирания пластиковых ёмкостей.       Внутри нее проснулся легкий азарт и предвкушение ожидаемого результата. Чхве жестом руки попросила "модель" закрыть глаза и просто ей довериться. Так она и поступила. Периодически пальцы Ха Юн опускались на ее лицо, как и ворсинки кистей для макияжа, двигали ее лицо, кожу в нужном ей направление, все больше и больше увлекая происходящим неопытную Хи Рен. Честно говоря, Кан Хи Рен с лёгкостью бы привыкла к подобному процессу. Находясь в ловких руках Ха Юн, она ощущала себя крайне комфортно. Почему-то внутри и мысли не было о том, что что-то может пойти не по плану.       Чхве что-то беспрерывно бормотала себе под нос, явно ведя монолог перед брюнеткой, однако та вовсе не слышала ни единого слова девушки, погрузившись в себя, расслабившись от приятных взмахов кистей. Спустя какое-то время, Ха Юн ткнула указательным пальцем в кончик носа девушки и попросила ее открыть глаза. Кан медленно стала разварачиваться к зеркалу, волнуюсь за то, что ей может не понравиться. За то, что она будет глупо выглядеть. — Только взгляни!       Кан распахнула глаза и обомлела. — Это точно я? — Ну а кто же ещё?! — Но как? — Мне стоило только выровнять тон и сделать акцент на глаза, – Ха Юн поочерёдно указывала на перечисленные части, заставляя Кан еще пуще раскрыть рот, – А, ну и бордовая помада. Все-таки у нас вечерний макияж для сцены!       Хи Рен, не веря отражению в зеркале, положила руки на лицо и стала тыкать в щеки пальцами, будто пытаясь привести себя в чувства после странного сна. Однако пробуждения не последовало. Ее глаза тут же забегали по лицу, подмечая, что работа Ха Юн выглядит так же профессионально, как и макияжи в социальных сетях визажистов, которые ей доводилось встретить в своей ленте. Кан всю жизнь казалось, что ей никогда не придётся примерить на себе подобный образ.       Девушка медленно выдохнула небольшую порцию воздуха, возвращая мысли на место. Точно другой человек глядел на нее сквозь зеркало. Внутри Хи Рен появилось непривычное чувство уверенности и симпатии к самой себе – ей не хотелось отводить взгляд и на мгновение от "новой" себя, и упустить хотя бы малейшую деталь. Кан определенно понравилось то, что она видит в отражении. — Хи Рен, — брюнетка почувствовала еле ощутимо приземлившиеся руки Ха Юн на своих плечах, после чего она сразу перевела взгляд на блондинку, — Ещё тогда, возле школы, когда мы впервые встретились, я заметила кое-что, — она говорила тихо и медленно, словно готовя собеседницу к продолжению, — Поначалу, только со стороны Минхо... — Я тебя не понимаю... — Ну... — Ха Юн наигранно задумалась, что точно подметила девушка. — Что именно? — Влечение, скажем так, — Ха Юн на выдохе прошептала слова на ухо Кан, — Однако, — чуть громче начала она, — Мне кажется, что это не только влечение.       В горле Хи Рен образовался сухой ком, а волнение охватило ее сознание. Девушка настороженно взглянула в отражении зеркала на позади стоящую Ха Юн и, выражая наигранное непонимание, продолжила слушать. Хоть ей и не хотелось знать то, о чем думает Чхве. — Между вами что-то есть? — С чего ты взяла? — лицо Кан скорчилось в недовольстве, а ладони, лежащие на периодически подрагивающих коленях, сжались в кулачки. — Дело в том, что... — Ха Юн сделалась серьёзной и выглядела так, словно не отступит до того момента, пока не услышит желанное, — Минхо ни с кем так быстро не сближался. В его окружении всегда, — она твердо выделила последнее слово, —Существовали только те его двое дураков и я, — ее взгляд похолодел и устремился в самое нутро Кан, будто змеей проникая сквозь глазницу, — И вдруг он исчезает, меняется, — слова Чхве звучали обиженно, — И говорит мне "хорошо позаботься о ней"! — И что? — Кан скрестила руки на груди, защищая себя от ощутимого давления. — За три года нашей дружбы от него я не услышала ничего большего, чем "хорошего вечера" — она выпалила это на одном дыхании, сильно покраснела, — Мне ясно, что он влюблен! — она остановилась на мгновение, боясь задать вопрос, что изрядно ее измучил за полторы недели, — А ты? — Что? — Не придуривайся, Хи Рен! — Объясни. — Тебе нравится Ли Минхо?       Чхве Ха Юн, милую, активную, забавную ранее девушку точно подменили, будто двадцать минут назад это было вовсе и не она. Лицо стоящей позади девушки было красным как помидор. Хи Рен и подумать не могла, что люди способны настолько меняться – это повергло ее в ужас. В этом психологическом поединке, на удивление каждого, одержала победу Кан Хи Рен. — Да.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

      Чуть покрасневшие подушечки пальцев с одной стороны отодвигали часть шелковой ткани, приоткрывая крохотный разрез, а с другой прокручивали между собой черную пуговицу, просовывая ту в тоненькую щелку. И так одна за другой, глянцевые пуговицы проникали в "домики", попутно пряча оголенный медового цвета торс за полупрозрачным слоем бордовой рубахи. Последние же две остались в исходном положение, открывая обзор на слегка выступающие ключицы.       Минхо, отряхнув невидимую пыль с верха, взглянул оценивающим взглядом на собственное отражение в вытянутом напольном зеркале. Все бы ничего, только отсутствие укладки портило весь образ, поэтому шатен тут же приступил это исправлять. С соседней столешницы он взял металлический флакон пенки для волос, и нажав на тугую кнопку сверху, выдавил на левую ладонь достаточное на тот момент количество белой пенки. С громким хлопком он размазал содержимое между ладонями и стал наносить средство на непослушные пряди волос. Различными, обычными и не очень движениями он предавал желаемую форму волосам, превращая недавний беспорядок в аккуратную укладку. Сегодняшний вечер – именно тот случай, когда открытый лоб и пара выступающих у него прядей – идеальный выбор.        Так он и сделал. В очередной раз посмотрев на свое отражение, Ли молча кивнул самому себе в зеркале и решил поставить точку в своем преображение. С той же самой столешницы Минхо берет чёрный флакон духов и смачивает маленьким количеством свое запястье, с которого после набирает парфюм на подушечки пальцев, перенося жидкость на рельефы шеи. Ли делает глубокий вдох, чтобы понять, когда ему следует остановиться. Свежесть и богатство древесных и пряных оттенков. Верх композиции тут же проникает в ноздри, обволакивает цитрусовыми и морскими нотками, поддержанным альдегидом, который дает цветочные полутона. Затем вступают компоненты сердца — кедр и черный перец. А в основании звучат соблазнительные амбра и мускус, которые дополняются бобами тонка, ветивером и ванилью.       Лицо приобретает спокойное выражение – он доволен.        Парень разворачивает к зеркалу спиной и направляется к выходу из гримерки. Он тихо закрывает за собой дверь и проскальзывает в тот же длинный, давящий своей темнотой и узостью коридор. На этот раз Минхо решает не обращать внимание на угнетающие сознание стены. Опустив голову вниз, он запускает руки в карманы наутюженных черных брюк и продвигается вперед.        Шаг за шагом, парень начинает ощущать странную вялость в коленях, будто его коленные чашечки сменили свою костную ткань на магазинное желе. Сдавленный чувством тревоги, он горбится в спине, точно слабый, беззащитный броненосец покрывается эмальными чешуйками. Заметное чувство лжи. Ему не хочется притворяться тем, кем он не является на самом деле. Страх быть разоблаченным окутывает Ли, не давая полноценно вдохнуть.        Минхо идет еще некоторое время в таком положении, а после того, как замечает слабое красное свечение из-под тяжёлой древесной двери, останавливается и на мгновение замирает. Звуки сумасшедшей музыки, визгов толи свиней, толи людей, бьющие по слуху басы – все это ужаснуло парня. Ли провел меткое сравнение.       Алый свет – адское пламя, крики – мольбы грешников. Он точно стоит перед входом в преисподнюю. Внутри появляется ощущение страха, опасения. Для себя Ли Минхо четко понял, что после того как он зайдёт внутрь – увиденное оставит клеймо на его девственной коже надолго. — К черту!       Черные дверцы резко распахнулись под тяжестью рук парня. Он медленно поднял голову и остолбенел.       Хаос. Спереди возвышающийся островок – мерцающий танцпол, на котором сейчас танцевали сотни людей. Кто-то бездвижно стоял, глотая алкоголь точно воду, кто-то терся накаченной задницей о пах прескверного старика, которого жена давно считает импотентом.       Беспорядок. На барной стойке, справа, валяются тела двух татуированных полуголых женщин, раздвигающих перед лицами сидящих, потягивающих янтарную жидкость мужчин, ноги, заманивая своей открытостью и "бесплатным входом". Те же всем своим видом показывают либо безразличие к происходящему, либо животное влечение, в виде стекающих по подбородку и шеи слюням.        Анархия. По левую сторону располагаются закруглённые кожаные красные диваны, на которых разбросаны десятки тел очередных укуренных проституток, усыпанных деньгами различных валют и мешочками с подозрительным содержимым.       Прямо сейчас один из сидящих на этом диване подхватил податливое тельце одной из "подстилок" и разместил на своих коленях, высыпал содержимое прозрачного пакетика прямиком на ее грудную клетку от левой груди до пупка и принялся медленно вдыхать порошок, двигаясь вверх по линии. Это было последним, на что у Минхо хватило сил стоять и смотреть. На висках выступил ледяной пот, а желание скрыться, спрятаться от увиденного ужаса колоссально возросло. Он зажмурил глаза и уже было хотел развернуться, покинуть этот бедлам, как в голове всплыл образ брата, бандитов, избивающих его в стенах школы. 2 778 160 Вон. — Проклятый Ким Сынмин!       Минхо крепко сжал кулаки, протыкая ногтями ладонь изнутри. Его распирало чувство страха за свою шкуру и злости на проклятого брата. Парень понимал, что если не сейчас, то никогда. Если не здесь, то нигде. Если сейчас он не соберётся с силами и не поборется за шанс приглянуться этим отбросам, заинтересовать их своими работами, то спокойной жизни в будущем ему не сыскать. Минхо положил руки на лицо, полностью его накрывая и на мгновение отключился от мира сего. Словно по щелчку пальцев, парень вырезал из себя жгущие душу и сердце чувства и обрел на какое-то время спокойствие. Точно другой человек.       Ли опустил руки, запуская их в карманы. Ни единая мышца на его лице не осмеливалась дрогнуть – вселенское спокойствие и безразличие. Скорее всего, только так можно сохранить самообладание в "котле сатаны". Парень медленно выдохнул и направился вглубь адского пекла, в котором ему предстоит на протяжении всего вечера выдаваться за своего. Будто рыба, он ловко огибал препятствия в виде кучек по интересам, бесцельно следуя в центр суматохи.       Единственное, что он точно знал, так это то, что ему необходимо в кратчайшие сроки найти наиболее тихое и нормальное место. Место, еще не тронутое больными фриками. К несчастью, парень был просто не способен не замечать близ себя очередные групповые совокупления и употребление запрещённых веществ.       Отвратительно. Мерзко. Противно. Страшно. Однако, нужно немного потерпеть. Внутри Ли царило редко посещающее чувство уверенности в их с Ха Юн мини-коллекции. Минхо подметил первое наименее грязное место и тут же направился к нему. Он стал торопливо перебирать ногами, как вдруг почувствовал тупой удар в левое плечо. Удивлённый он перевел взгляд на поправляющего облитый перевёрнутым напитком фартук официанта. — Ох! — парень резко наклонился перед мужчиной, по ясным причинам старше него, и принялся часто кланяться. В ту же секунду ему захотелось врезать самому себе, ведь шатен вновь позабыл об образе зрелого мужчины, — Прошу прощения, — уже словно другой человек, прибавил Ли. Он выпрямился в спине, развёл назад плечи, смотря неестественно томным взглядом на разносчика. Из-под черной маски послышался смешок. — Угощайтесь, — мужчина выставил вперед руку, удерживающую черный круглый поднос. Два высоких фужера пузырящегося шампанского на тонкой ножке, вероятно, два харрикейна текилы с лаймом на бортике и два олд фешен, наполненных виски. "Вот черт!" – раздались в голове Минхо. Разнообразие напитков заставило ладони предательски вспотеть. Глаза забегали по подносу, пытаясь быстрее определиться. Ничего из этого парню не приходилось и в руках держать, что уж пить. Выбирая наименьшее из зол, Ли протягивает руку и берет прямоугольный классический бокал Олд Фешен. — Хороший выбор, — официант слегка поклонился и быстро исчез в толпе бездушных тел.       Минхо бросил взгляд на жидкость в прозрачном бокале и стал медленно его покручивать, создавая воронку внутри. Виски проходились по стенкам бокала и, точно мед, вязко стекали вниз. Он снова стал всматриваться в янтарную воронку, попутно вспоминая о Хи Рен, о показе. Возможно, то, что он чувствовал к ней и стоило так называть. Водоворот чувств, в который его стремительно затягивает. Не сказать, что Ли Минхо был сильно рад перспективе быть поглощенным еле знакомой девушкой. Однако, до сих пор парень даже и не старался выбраться из воронки. — Почему не пьёте? — Минхо резко развернул голову в сторону, откуда донесся низкий, хриплый голос, — Зачем вы гипнотизируете бедный стакан? — мужчина поднес к полным губам похожий бокал и сделал глоток. Он приподнял брови, показывая, как надо пить этот напиток.       Шатен опешил. Он вовсе и не собирался пить алкоголь. Взял его для виду, не более. Напротив стоял толстый, точно пузырь, мужчина. На лице оскал хищника, глаз практически не видно между нависшими веками и полными щеками, изрытый глубокими морщинами лбом. Несмотря на то, что Ли был в двух метрах от толстяка, противный запах табака вперемешку с алкоголем ударил по его рецепторами. — Простите? — спокойно переспросил Минхо незнакомца. — Можно просто Бирша.