term per week

      Кроме скрипящего звука мела по доске, относительно тихого бурчания учителя себе под нос, тайных перешептываний одноклассников, в классе "3-А" не было ничего слышно. Вполне себе самый обыкновенный урок математики, когда кто-то либо послушно списывает длиннющее тригонометрическое выражение с доски, попутно пытаясь отыскать место, на котором он потерял мысль и ход работы, а остальные банально занимаются своими делами, не обращая внимания на "ненужную в будущем" информацию.       Скорее всего, Кан Хи Рен, на этот раз, относилась к одноклассникам, не слушающим материал урока. А всему виной жутчайшее волнение, нетерпение, отсутствие какой-либо усидчивости и желание находиться не здесь, а где-то в другом месте. Ее мысли заполонены чем-то совершенно другим, более привлекательным для раздумья и воображения. Как она только не ерзала за эти сорок минут, охала, вздыхала и меняла позу для сидения.       Так и сейчас, Хи Рен нервно постукивает пяткой по полу в классной комнате, тяжело вздыхая из раза в раз. Честно говоря, так она себя ощущает впервые. Тем более на уроке ее любимой математики. Девушка готова вскочить со стула и закричать на весь класс "Когда же этот дурацкий урок закончится?!". Кан вновь закатывает глаза, но как только она встречается взглядом с обеспокоенным ее поведением учителем, она отворачивает голову в сторону двери. Может быть, в другой день она бы сгорела со стыда, забилась под парту и сидела там красная до самого окончания урока, однако в данный момент ее совсем не волновал этот возмущенный взгляд. Однако на это был способен взгляд другого человека.       Спустя долгие пять минут ожидания, за которые девушка успела сменить порядка десяти выражений нетерпения на ее лице — звонок с урока прозвенел. Ура! В глазах Хи Рен вспыхивает огонек и каждая ее клеточка готовится к скорому бегству. Она тут же набирается сил и энергии, собирается вскочить со стула и покинуть учебный класс. Однако ее планы гротескно рушатся. — Наконец-то! — Кан пугается приближающегося голоса. Кажется, стоит ей ответить — шанс сбежать пропадет с глаз долой, — Я целую вечность ждал большой перемены. Пошли в столовую?       Вымученный скучным уроком математики, Феликс облокачивается о парту девушки, и жалобно выдыхает. Он выглядит уставшим и опустошенным изнутри, в отличие от перевозбужденной Хи Рен. Парень поднимает взгляд на подругу и пугается ее нетерпению: — Ты чего? — он осторожно спрашивает, думая, что ту срочно нужно вести в медпункт.        — Ликс, мне нужно идти, — девушка неумолимо ерзает по стулу, точно крохотный щенок еще не наученный команде "ждать".       Парень, сопоставив общее с частным, устало вскидывает брови и показушно надувает губы уточкой: — Опять к нему? — Феликс явно недоволен происходящим. — Да, — волнение на лице Кан сменилось жалобностью и блестящими умоляющими глазками, — Мне очень нужно идти, Феликс! — на свою жалобную просьбу она получает лишь обреченный вздох и пожатие плечами.       Конечно, Хи Рен очень стыдно, самой неприятно от того, что теперь иногда ей приходится отказывать любимому другу на предложение пообедать вместе. Однако девушка ничего не может поделать с необузданным желанием встретиться с ним на единственной свободной длинной перемене. Несомненно, Феликс очень важен для Хи Рен, он — практически член ее семьи, но теперь в жизни Кан появился еще один крайне важный и дорогой человек, поэтому порой ей приходится выбирать между ними. Благо, что у нее есть такой невероятный, незаменимый Ли Феликс, который ждал, ждет и будет всегда ее ждать, несмотря ни на что.       Кан Хи Рен ловит на себя взгляд, так и говорящий "Иди", и тут же вскакивает со стула, огибает парту и вылетает из классной комнаты. Последний раз ей приходилось так бежать, в тот день, когда на Минхо напали бандиты. Феликс смотрит на парту подруги, замечает рабочую тетрадь, а точнее ее поля, исписанные уже известным ему именем, сердечками и обычными каракулями, который рисовал каждый, коротая время на скучном занятии. На лице парня проскакивает еле заметная улыбка. Он не может реагировать иначе на его горячо любимую Хи Рен, которая только и делает, что думает о вскружившем ее девичью голову Ли Минхо. Парень просовывает руки в серые карманы школьных брюк, проходится взглядом по всему классу и удрученно шепчет: — И с кем мне тогда обедать?       Прошла ровно неделя с того дня, когда Хи Рен и Минхо сделали первый, неуверенный, но важный шаг навстречу друг другу. Своей новой истории. Конечно, скорости, с которой она пролетела мог позавидовать каждый. Пусть и эти деньки были точно такими же школьными буднями, как ранее, но кое-что все-таки переменилось.       Поначалу все произошедшее казалось странным и необычным, как и то, что происходит между влюбленными сейчас. Казалось, что что-то точно изменилось, стало иным, но точно понять, что именно ни один из них пока не сумел. Единственное, что было ясно, как день — отношения Хи Рен и Минхо остались совершенно такими же, как и ранее, только вот теперь появилось немного больше возможностей в их взаимодействиях. К примеру ; уютные объятия при встрече перед школой, возвращение домой, взявшись за руки. Эти двое по уши влюблены.       Окрыленная новым чувством, Кан Хи Рен, точно порхая, спускается по школьной лестнице. Шум компании одноклассников, общая обстановка — все это благополучно игнорировалось ее сознанием, занятым одним единственным — мыслью о Минхо. Чуть подпрыгивая, она не забывала поторапливаться, дабы не потерять драгоценные минуты, которые она собирается провести с ним. Девушке, спустившейся на первый этаж учебного заведения, приходится пару раз свернуть налево и пройти прямо по коридору. Она оказывается перед белой железной дверью, которая на первый взгляд может показаться закрытой — дверь в школьную прачечную клуба по волейболу. Обычно она находится в закрытом состоянии, скрывая за собой множество кучек с чистыми флагами, тканевыми плакатами, формой участников клуба, но не в этот раз. И не в предыдущие. Love me like that — Sam Kim       Несмотря на то, что у этих двоих появилась куча способов провести время вместе — этот, вечер сегодняшнего дня, полюбился им больше остальных.       Хи Рен чуть улыбается, хитро зажмурив глаза, и стучит в дверь два раза. Делает паузу и еще раз стучит. Дверь отворяется. Перед Кан стоит довольный Ли Минхо. Хи Рен озорно улыбается и прыгает в руки парня, попутно закрывающего за девушкой дверь на ключ.       Удобно устроившись на руках Ли, она ловко обвивает его ногами за спиной, и нетерпеливо впивается в его нежные губы. Кладет руки на лицо Минхо и наслаждается его гладкой, шелковистой кожей, поглаживает у линии челюсти, при этом продолжая целовать. Целует игриво, нежно, как бы играя с его губами. Она слабо улыбается в поцелуй и чмокает того в уголок губ, точно заменяя привычное "привет" при встрече своим оригинальным способом. Минхо немного отстраняется от любимых губ, бросает на них опьяненный взгляд и касается кончиком своего носа кончика носа Хи Рен, нежно трется о него, словно ласковый кот, и заглядывает во всегда сияющие глаза любимой. Глубокий карий цвет служил для парня некой пропастью, в которую он всякий раз проваливался, стоило ему вновь попытаться разглядеть что-то в отражении ее глаз. На этот раз его встретил непривычно яркий, слепящий блеск. Блеск глаз, выдающий легкое возбуждение девушки.       Ли заканчивает смотреть в глаза Хи Рен и возвращается к тому, с чего все начиналось. К тому же, для чего они приходили в эту прачечную каждый день. Парень перемещается по небольших размеров комнатке и усаживает девушку на высокую стиральную машинку, перед этим убрав с нее все подчистую. Он жадно впивается в ее губы и начинает свою игру.       Сначала Минхо еле касается ее губ, дразнит ненавистным расстоянием в пару миллиметров, вызывая со стороны Кан пыл и еще бо́льшее желание. Хи Рен, утомленная расстоянием между ними, сама бросается вперед и прижимается к его губам, так и прося Минхо начать свой любимый вид поцелуя. Брюнет как бы трется своими губами о распухшие губы девушки, а дальше только делает поцелуй более страстным и горячим. Хи Рен послушно отвечает на предложение парня и принимает вызов. Девушка обвивает ногами Ли и прижимает его слишком близко, однако, не заметив желаемой реакции, она не смеет прекращать провоцировать возлюбленного.        Хи Рен запрокидывает голову, открывая доступ к ее шелковистой и белоснежной коже. Она поглядывает на парня, который не может оторвать от нее взгляда, жадно облизывая такие влажные губы, и чувствует, как кровь в венах закипает еще больше. Минхо без раздумий сокращает расстояние между ним и шеей Кан, а затем страстно целует. Сначала нежно,  потом со стремительно нарастающим пылом, заставившем Кан еще сильнее прижаться руками к груди Минхо, как к своему единственному спасению. В этом хмельном, качающемся моменте, его горячий, присваивающий поцелуй заставляет ток пробежаться по нервам, будя в ней те ощущения, которых она раньше не знала и думала, что не сможет познать.  Начиная с линии челюсти, он аккуратно причмокивая, спускается вниз, оставляя после влажную дорожку.  Его руки придерживают  девушку за талию, не давая обмякшему телу упасть, а губы то и делают, что заставляют волнами пробегать легкую дрожь. Однако дойдя до аппетитно выступающих ключиц,  подрагивания Хи Рен заметно усиливаются, а после, с ее стороны,  слышится тихое хихиканье  —  это заставляет Ли отстраниться от возлюбленной и удивленно посмотреть на нее: —  Так щекотно! — высокий голосок Хи Рен отвлекает парня от мыслей о ее шее и заставляет перевести внимание на нее.       Кан звонко хихикает, приставив к губам крепко сжатый кулачек, чем заставляет проступить на ошеломленном лице брюнета еле заметную, застенчивую улыбку. Минхо берет девушку под руку и аккуратно перемещает со стиральной машинки на объемную кучу стиранных тканевых плакатов. Удобно уложив ее, он коротко целует ту в уголок губ и так же ложится рядом. Ли устремляет взгляд вверх на потолок, на который уже некоторое время мечтательно смотрела Кан: — Что будет дальше? — прошептала девушка.       Ли не торопясь поворачивает голову в ее сторону и пытается понять то, о чем сейчас думает его Хи Рен. Лицо девушки было сильно расслабленно, а взгляд точно направлен в никуда, будто, в это момент, Кан была не здесь, а вовсе в другой реальности, вселенной фантазий и мечтаний: —  Вот, мы вместе, — она делает еле заметную паузу, — А дальше… —  Дальше? — Что будет дальше, —  в голосе Хи Рен проскакивали мало заметные нотки волнения, — Что ждет нас впереди? Светлое будущее вместе или скорая разлука? —  Почему только два исхода? —  в голове, Минхо закончил свою фразу «причем такие разные». Честно говоря, ему не был по душе ни один из предложенных исходов —  первый —  слишком клишированный, второй  —  его страшный кошмар.   —  Потому что в книжках, обычно, именно так, — девушка поворачивает голову в сторону парня и замечает, как практически каждая жилка на его лице напряжена, пытаясь сдержать вырывающийся смех, — Эй! — Хи Рен по-детски обиженно толкает Ли в плечо и возмущенно спрашивает, —  Ну так что ты выберешь?! —  С чего вообще такие мысли посетили твою светлую головушку? — Минхо кладет ладонь на макушку девушки и начинает ее заботливо поглаживать. — Опять выбираешь промолчать?! — Кан возмущенно вскидывает бровями и вскакивает с их «лежанки», — Ты до жути противный, когда не рассказываешь мне то, о чем думаешь! Я вижу, что ты выбрал что-то для себя! — она нависает над Ли, заведя его руки над его же головой. Тот, в свою очередь, лишенный разрешения двигаться, никак не сопротивляется действиям Кан, а только лукаво ухмыляется и подзывает свою Хи Рен, — Черт, — его взгляд прожигает ее насквозь, видит изнутри каждое скрытое желание и даже не дает шанса сделать шаг назад. Девушка не может отказать. Она не хочет отказывать.       Минхо, заметив метания в ее взгляде, в очередной раз убеждается, что Кан Хи Рен в него по уши влюблена, поэтому не медля меняет их местами, теперь нависая над удивленной девушкой, и нетерпеливо целует ее в губы.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

«Некоторым и ночь не нужна — они сами излучают мрак»

Ночь. На улицах вечно живого Сеула ни единой души. Дождь не прекращается уже который час. Тяжелые капли воды стремительно подают со свинцово-черного неба, с треском разбиваясь о металлические карнизы малоэтажных домов. Тихо. Только иногда, где-то вдалеке, слышался перебегающий гневный звук небес, виделись сверкающие кривые разряды молний.       Сейчас, именно то время, когда уши слышат малейший шорох. Время, когда можно увидеть больше с закрытыми, нежели с распахнутыми глазами. Потайные страхи, переживания, неприятные мысли — все это, поздней ночью, как бы срывается с поводка и выходит на свободу. Как раз таки это и чувствовал каждой своей клеточкой высокий парень, облаченный в черную мешковатую одежду.       Шаг за шагом, незнакомец продвигается вперед по узкому, но пугающе длинному переулку, лишенному малейшего лучика света. Подошва ботинок, больше походящих на берцы, громко отстукивает всякий раз, когда встречается с мокрым асфальтом и каменной кладкой. Звук, отражается о железные стены зданий, вероятнее всего промышленных, закручивается в беспорядочную спираль, не смея покинуть переулка. Каждый раз, слыша подобный звук, парень сильно скручивается в спине, закрывая уши ладонями. Его голова, будто находится в колоколе, по которому, с определенной частой, ударяют все сильнее и сильнее.       Юноша не сбавляет темпа. Он двигается куда-то вперед, однако куда — неизвестно. Смотря на то, как парень шатается из стороны в сторону, нервно оглядывается на любой шорох, тяжело дышит — складывается такое впечатление — либо он под влиянием каких-то запрещенных веществ, либо он заблудился и действительно не понимает то, где он находится.       Блуждая так еще какое-то время, ему удается свернуть в два совершенно разных переулка, сначала налево, а после направо, после чего юноше встречается то, что заставляет вырваться из его рта ряд нецензурной лексики. Тупик. Прямо перед ним. Высокий каменный забор, без единой засечки, выступа, с резными металлическими прутьями сверху. Парень срывается с места и, хорошенько замахнувшись ногой, пинает кучу промокших насквозь картонных коробок. Разорвавшись, от сильного удара, материал разлетается по округе и также попадет на лицо разъяренного незнакомца. Вдруг, парень подпрыгивает на месте и делает пару широких шагов назад. Приняв остерегающуюся позу, он устремляет свой испуганный взгляд в самый темный угол крохотного переулка, из которого, мгновение назад, раздался неожиданный звук. Он щурится, пытается рассмотреть что-то в черной пелене, однако, поняв, что в такую кромешную ночную пору ему не удастся ничего разглядеть, он решает сделать незначительный шаг вперед, а потом еще один, и еще. — Кот?       Юноша замечает длинный черный хвост, резко вновь пропадающий в тени от забора. Не медля и минуты, он подходит к темному углу, в котором, теперь, мог отчетливо рассмотреть причину своего учащенного пульса. Это — черный, насквозь промокший кот. «Ничем не примечательный, такой же как и все коты» — пронеслось в голове у парня, пока он не заметил до жути знакомое порванное ухо: — Дуни... — голос юноши заметно дрогнул.       Животное, услышав давно забытый голос, тут же растопырило уши в стороны, приняло стойку «самозащиты» и громко зашипело на человека. Было отчетливо видно, как маленькие мышцы его мордочки сильно напряглись, приняли недовольное, даже испуганное выражение. Кот поднял хвост трубой и из-под лобья прожигал взглядом уже присевшего на корточки парня. — Ты чего? Не помнишь меня? — юноша сказал это отчасти удивленно. Он вынул руку из кармана и, зацепившись, за край капюшона, стянул его вниз, — Это я — Сынмин.       Зрачки Дуни начали понемногу расширяться, а мордочка принимать привычное положение. Казалось, будто он действительно стал что-то вспоминать. Заметив это, брюнет потянулся рукой к животному, однако, как только тот почувствовал приближение ладони этого человека, Дуни снова громко зашипел и далеко отпрыгнул назад. Кот точно переменился. Он принял положение «присед» и, оттолкнувшись настолько сильно, насколько он мог, запрыгнул на металлическую цистерну подле кирпичной стены, после перепрыгнул на каменный забор. Обернувшись на юношу, кот недовольно мяукнул и, виляя хвостом, скрылся за стеной дома.       Сынмин поджимает синеватые губы. Он зажевывает щеку изнутри и твердит себе — нельзя терять кота из виду.       Ким подбегает к синей цистерне, на которую ранее прыгнул кот, и осторожно взбирается на нее. Предательски шатаясь, металлическая бочка чуть ли не рушит все планы парня, однако он успевает вовремя с нее спрыгнуть и ухватиться руками за верхушку забора. Скользко. Сейчас сорвется. Сынмин с рыком прижимает ноги к груди, подтягивает себя руками выше и, махом запрокидывает правую ногу на верхушку забора. Кряхтя, он пытается подтянуть и свое тело, хоть это и дается ему очень тяжело. Вдруг, другой ногой, он натыкается на слегка выступающий кирпичик из, с виду, идеальной стены, и оттолкнувшись от него, поднимается с рывком наверх.       Парень пытается не упасть с узкого забора, балансирует на своих двоих. Однако не все идет так гладко, как чуточку ранее. Ким чувствует, как его ботинок предательски скользит по намокшему забору. Он, с внушительным размахом, теряет равновесие и закручивается сам под себя. Сынмин приземляется прямо на спину. Он сдавленно шипит и поскуливает. Отнюдь не мягкое приземление сдавливает его легкие, не давая тем продолжать нормально дышать. Вытянув шею, брюнет скалится от боли, но все же пытается перевернуться на бок, когда же у него это удается, Ким, принимая «коленно-локтевую» чуть приподнимается и окончательно встает. Наплевав на промокшую одежду, он забывает отряхнуться и тут же срывается с места. Бежит туда — куда, скорее всего, направился Дуни. Он мотает головой из стороны в сторону, смотрит на окружающие его двухэтажные домики и начинает понемногу вспоминать. Вспоминать это место. Вспоминать улицы, по которым он разъезжал летом на своем первом велосипеде. Улицы, которые делали его живым.       Вскоре, слепая погоня приводит его к тому самому месту. Перед Сынмином его родной дом. Дом, излучающий тепло, уют. Дом, который он покинул. Дом, в который он не стучался уже долгие восемь лет.       Если бы сейчас здесь был малыш Сынмин, которому бы сказали, что в будущем он оставит все свои игрушки, воспоминания, отца и брата в этом огромном доме и убежит, бросит все — тот бы без сомнений расплакался и зверем вцепился в стены родного дома. Нынешний Ким Сынмин, по правде говоря, плевал на этот дом и на тех, кто в нем сейчас сладко спит.       Парень бросает равнодушный взгляд на здание и поворачивается к нему спиной. Ким наклоняется ближе к дороге и начинает рыскать, в поиске маленького камушка. Найдя его, брюнет хорошенько замахивается и отправляет камушек прямо в окно второго этажа. Ничего. Он шоркает ногами по мокрому асфальту и находит еще один камень, чуть больше. Так же запускает в окно. Звук показался чуть более громким. Через мгновение, Сынмин улавливает взглядом еле заметное движения за окном, которое спустя секунду открывается.       Минхо сонно потирает глаза тыльной стороной ладони и пытается хоть что-то разглядеть на слабо освещенной улице. Когда взгляд сполна трезвеет, Ли оглядывает все дома, дорогу и прилегающие к ним участки, после чего натыкается на фигуру, облаченную во все черное. Человек под окном будто вылез из клишированного фильма ужасов — такая же мешковатая рваная одежда, лица не видно. Жутко. Человек стоит прямо под окном парня и пристально, не отводя взгляда, наблюдает за каждым его действием. Брюнет снова жмурится, пытается разглядеть лицо или хотя бы то, за что он может зацепиться во внешности незнакомца. — Что... — парень запинается даже в таком коротком, одно слоговом слове.       Ким вновь снимает с головы капюшон, после чего сразу поправляет непослушную копну волос, зачесывая ту пальцами назад. Густые черные брови слегка нахмурены, взгляд ледяной и, в какой-то мере, недоброжелательно настроенный. Он глядит прямо в душу, давит на Ли и заставляет чувствовать внутри то ли вину, то ли тревогу. Впервые за последние восемь лет он увидел родного брата. Брата, о встрече с которым он, первое время, мечтал по ночам. Брата, который научил его держать в руках палочки и не стесняться при незнакомых ребятишках в песочнице. Брата, который предал его, оставил, лишил своей любви и заботы.       Он выглядит как-то иначе. Нет-нет, Сынмин — все тот же Сынмин. Такой же стройный, высокий, по сравнению с его сверстниками. Только повзрослел. Однако его взгляд, точнее то, с каким окрасом он смотрит на младшего брата, заставляет Минхо вспомнить свои истинные чувства к Сынмину после его предательства.       Ким выводит руку из-за спины вперед и подзывающим жестом просит младшего брата спуститься. Ли так и поступает. Он оставляет окно открытым, не заставляет старшего долго ждать. Спустя пару минут, Минхо тихо приоткрывает входную дверь и так же тихо ее закрывает, так, чтобы отец, спящий с открытой дверью на втором этаже, не проснулся. Вот, прошло восемь лет. Что-то изменилось? Ничего. Они изменились? Определенно, да.       Ли Минхо, ранее веселый, игривый, любопытный мальчик, который всякий раз, при встрече с новыми одноклассниками или просто незнакомыми ребятами на детской площадке, скрещивал пальцы за спиной, как ему ранее посоветовал старший брат — пример его подражания, сейчас, туго закусив нижнюю губу, стоит перед, теперь, незнакомым ему человеком и мысленно пытается успокоить свой пыл и глубокую обиду. Ким Сынмин, тогда умный не по своим годам, оригинальный, остроумный мальчик, который, стоило его младшему брату загрустить, набрасывался на того со спины и чуть ли не душил того своими горячими объятиями, сейчас... Черт знает, что в голове у настоящего Ким Сынмина. — Привет, братик, — Ким просовывает руки в карманы черных джинсов. — Давно не виделись, — Минхо произносит эту фразу с ноткой иронии, — Сколько лет, сколько зим... — Восемь. — Так ты считал? — младший давно забыл про уважение к этому человеку, тем более о формальности и обращение на «хен». — Как и ты, — Сынмин провоцирует Минхо на эмоции. Они словно обиженные улицей и одиночеством дворовые псы, которые в любой момент готовы перегрызть друг другу глотку, — Ты сказал, что выполнил свою часть обещания. Где деньги, Хо-ни? — Дома.       Лжет. Эта вторая ложь за всю жизнь, адресованная старшему брату. Первая — «Это Дуни съел твой пудинг!».       В самом деле, деньги уже неделю были на руках у бабули Исыль. Ровно так, как они и договаривались — Минхо, по приходу домой сообщил отцу, что бабуля забегала к ним на пару минут и забыла возле двери этот тяжелый чемоданчик. Отец, мягко говоря, оцепенел от сказанного, а глаза его полезли на лоб от того, что он увидел внутри. Конечно, отец сделал вид, что эта сумка — туристическая, и не важно, что она металлическая и прочее, а ее содержимое не отличается ничем, от остальных. — Так выноси, — Ким звучал так, будто он куда-то очень торопится, — Ты же знаешь, что за мной следят! — Да, знаю, — Минхо делает шаг вперед, но продолжает твердо стоять на своем, — Только вот, кроме того, как приехать лично за деньгами, ты обещал мне кое-что еще, — он выдерживает паузу, — Ответь, почему на самом деле ты бросил меня? — голос младшего задрожал, — Почему уехал с нашей матерью, с предательницей и сам же стал таким?! — каждая мышца лица Ли дрожала и выдавала его жуткую многолетнюю обиду. — Это больше чем один вопрос, малыш, — Сынмин явно хотел увильнуть от ответа, на каждый из них. — Ладно, тогда так, — Ли глубоко вздыхает и меняется в лице. Брови парня сильно нахмурены, глаза заиграли бесноватостью, а верхняя губа нервно подергивалась, — Что будешь делать, если я скажу, что деньги не дома? — Какого... — Ким вытаращил глаза и потерял дар речи, — Ты играешь с огнем, Хо-ни! Выноси деньги! — Ким буквально рычит на брата. — Я действительно раздобыл деньги, все 2 778 160 Вон, — младший смачивает высохшие губы и продолжает, — Только вот, в тот день, когда я написал тебе, что вся сумма при мне, я навестил бабулю Исыль. Она забрала деньги. — Черт! Ты сейчас серьезно?! — Сынмин быстро сократил расстояние между ними и ухватил брата за воротник белой футболки, сильно оттягивая ту на себя, — С фига ли ты не написал это? Я потащил свою жопу через всю страну! Ты, зная, что на меня охотятся, говоришь, что я приехал зря?! — Пойми...       Сынмин перебивает Минхо размашистым ударом в самую челюсть. Младшего отбрасывает назад, он шатается, и не сумев удержаться на ногах, падает на дорогу.       В ушах громкий звон, перед глазами все плывет. Жгучая, а после, невыносимая боль пронзает всю левую сторону лица Минхо. Он часто моргает и не может остановить панически бегающие глаза. Частое дыхание сводит его с толку. Голова кругом. Ли сейчас стошнит.              Сынмин перешагивает одной ногой через лежащего на дороге брата и усаживается на его грудь. Склонившись над Ли, он угрюмо говорит: — Это был последний раз, когда мы виделись, — старший хватает Ли за воротник и поднимает чуть ближе к своему лицу, — Это был мой прощальный подарок. Забудь меня, братишка.       Ли Минхо ничего не слышал, как и ничего не видел. Удар брата вывел из строя его зрение, слух и осязание. Парень был точно ватный, бездушный мешок, валяющийся на дороге.       Ким Сынмин ушел. Куда — неизвестно.       Спустя час Минхо первый раз приоткрывает глаза. Еще спустя полчаса приподнимается на локтях. Еще чуть позже полностью приходит в себя и, согнувшись в спине, сидит на ступеньках крыльца своего дома.       Свесив голову, он отказывается верить в то, что произошло этой ночью. Первая встреча с братом за долгие восемь лет — не такой он себе ее представлял. Ли съедает себя изнутри чувством вины, чувством злости на самого себя, злости на Сынмина. Едкая обида втекает в душу, — не за себя, за себя-то он уже устал обижаться, относясь к ударам жизни довольно спокойно, обороняясь от них презрением, — нестерпимо обидно за то, что, кажется, на этот раз Минхо потерял брата навсегда. Минхо хочет исчезнуть. Пропасть. Провалиться под землю. Да хоть что! Главное не чувствовать эту боль в груди, сжигающую его дотла. Ему нет спасения. Неужели он и правда теперь один.       Все повторяется. После ухода Сынмина, восемь лет назад, младший потускнел, начал становиться своей полной противоположностью. Приобрел все те качества, которых так боялся в юном возрасте. Жизнерадостного, открытого Ли Минхо больше не существовало. Он отдался печали, равнодушию и стал их вечным пленником.       Ли зарывается руками в густые волосы и медленно вытягивает их. Он мучается. Он не хочет снова возвращаться к своему прошлому состоянию. Парень только недавно вздохнул полной грудью после многочисленных попыток удержаться наплаву и не утонуть в море своих переживаний. Только как справиться? Где отыскать тот самый спасательный круг? Что может ему помочь не перейти черту, не сотворить что-то ужасное, остаться в своем уме? Кто? Кто... — Хи Рен...       Минхо, шатаясь, приподнимается, удерживаясь дрожащими руками о периллы крыльца, и медленно покидает территорию своего участка. Перейдя через дорогу, парень поднимает голову и смотрит вверх, прямо в окно второго этажа. Приоткрыто. Это шанс.       Ли осмотрел всю переднюю часть дома и подметил подходящее для его замысла средство. Лимонное дерево, так удачно доходящее ветками до окна девушки, показалось ему вполне надёжным. Минхо подошел вплотную к широкому стволу и обхватив его обеими руками, поставил ногу на небольшой выступ коры. Он медленно поднимался, подтягивания себя за попадающиеся ветки. Ситуацию усложняло то, что, чем выше он поднимался, тем сильнее шаталось дерево. Несмотря на это, парню удалось подняться на достаточную высоту. Минхо, выставив правую ногу вперед, установил ее на узком карнизе, после потянулся рукой к оконной створке и тихо отодвинув ее в сторону.       Парень пушинкой приземлился на пол комнаты Хи Рен и постарался привыкнуть к здешней темноте. Пусть ему и не было ничего особо видно, однако спальня показалась вполне уютной. Стол был заставлен все различными учебниками, книгами, канцелярскими принадлежностями, рядом стояло компьютерное кресло, на котором мило лежала мягкая игрушка — мордочка поросёнка.       Ли, поверхностно осмотрев спальню Кан, повернул голову в сторону постели, в которой в тот момент сладко спала его девушка и на цыпочках подобрался к краю кровати, беззвучно усевшись прямо перед ней на пол.       Такая уютная, нежная, беззащитная. Хи Рен тихонько посапывала, накрытая пушистым одеялом.       Ресницы Минхо еле заметно задрожали, а в груди поселилось трепетное чувство. Это вовсе ни влюблённость, ни что-то схожее — скорее печаль, огорчение. Оказавшись брошенным много лет назад Ли впервые почувствовал настоящую боль. Ту боль, которую обычно причиняют именно люди. Близкие.       Несправедливо. Оставшись один, он учился полностью жить заново. Заново дышать, видеть, существовать. Теперь, вернувшись, спустя много лет, брат снова бередит осадок в его сердце и заставляет вновь вернуться в то самое состояние, когда ночи бессонные, а дни черно-белые.       В уголках глаз неожиданно стало влажно, а губы начали заметно поджиматься. Минхо кладет руки на лицо и снимает с себя усталость, горечь. Он устремляется взгляд на девушку. Каждая мышца лица Хи Рен расслаблена, ее губы слегка надуты уточкой, длинные ресницы редко подрагивают из-за щекочущей их челки. Парень переводит взгляд на челку, которая довольно забавно свисала, прикрывая половину лица Хи Рен. После, тихо усмехнувшись, протягивает руку, чтобы осторожно сдвинуть в сторону.       Девушка резко распахивает глаза и, громко вздохнул, отстраняется от парня. Ее глаза, еще сонные, удивлённо смотрят на тёмный силуэт напротив и пытаются разобрать в нем хотя бы что-то.       Мягкие лучи лунного света невесомость падают на лицо парня, когда тот отодвигается немного назад, чтобы еще больше не напугать девушку: — Минхо? — она протягивает руку и кладет ее на щеку парня, — Ты что мне снишься? — Кан поглаживает гладкую кожу, млеет от ее тепла и расплывается в счастливой улыбке, — Какой реалистичный сон... Наконец ты мне снова приснился... — Снова? — Ага, — она пододвигается вперед и мечтательно разглядывает каждый сантиметр его лица, тихо нашептывая, — После того смущающего сна, где ты, усадив меня к себе на колени, нежно целовал, я подумала, что больше мне никогда так не повезёт. Однако ты здесь.       Минхо подаётся вперед и медленно накрывает губы Хи Рен своими. Слегка оттянув ее нижнюю губу, он переходит к верхней и сладко ее посасывает ее, после чего коротко целует в уголок губ и отстраняется от девушки: — На этот раз я пришел к тебе не во сне, — он слабо удивляется, заметив непонимание и нарастающее с каждой секундой осознания смущение.       Пусть в комнате и была практически кромешная тьма, однако даже в таких условиях можно было спокойно увидеть красные щёчки Хи Рен. Ей хочется сказать, что все это было шуткой, спрятаться под подушку и затаить дыхание. Кан накрывает лицо ладошками и, спрятавшись от взгляда Минхо, прикусывает губу: — Чего... — она, запинаясь, шепчет себе под нос, — Кровь? — Хи Рен проходится языком по нижней губе и ощущает хорошо знакомый металлический вкус, — Моя? — девушка кладет большой палец на губы и пытается нащупать ранку, которая могла стать причиной появления вкуса крови, но не заметив ничего, она резко устремляет взгляд на Минхо и торопливо его спрашивает, — Погоди, у тебя что идет кровь?       Хи Рен вскакивает с постели и усаживается прямо перед Минхо. Она берет в руки его лицо и начинает взволнованно искать источник крови. Внушительный размеров гематома на левой скуле. Тонкая струйка бордовой жидкости стекала прямо от уголка губ до подбородка: — Минхо, у тебя губа разбита! — голос Кан заметно подрагивает, — Кто это сделал? — в голове беспорядок образов и возможных недоброжелателей парня, — Это те бандиты?! Нужно было сразу идти в полицию!       Ли Минхо молчит как рыба. Он не знает — стоит ли втягивать единственный его лучик света в тёмную сторону жизни, в его далеко не счастливое прошлое. Он лишь послушно наблюдает за происходящим.       Девушка замечает сжатые кулаки, прикусанную нижнюю губу и отведенный в сторону взгляд. Сейчас Минхо похож на провинившегося щенка. Мило. Хи рен не придумывает ничего лучше, чем не заставлять парня выходить из зоны комфорта, а только помочь ему справиться с тревогой. Она садится на край кровати, прикрывает ноги пушистым одеялом и похлопывающим жестом призывает парня на свои бедра. Поймав на себе недоумевающий взгляд Ли, Хи Рен лишь снова прихлопывает и настоятельно прикрывает глаза.       Минхо, как осторожный кот, поначалу недоверчиво, смотрит, затем кладет голову на том месте, куда ранее указала девушка, а его язык точно развязывается. Кажется Кан Хи Рен — волшебница: — Это был Сынмин. — Сынмин? — Мой старший брат. — Ты никогда мне про него не рассказывал... — Похоже теперь придется...

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

      Крохотная, слегка пухлая ручка бережно удерживает мягкую игрушку за лапку — плющевого медвежонка, другая же рука, крепко сжимает дверной косяк. Маленький мальчик, на вид ему около девяти лет, стоит в межкомнатном дверном проеме и опасливо выглядывает из-за него. Ребенок, поджав нижнюю губу, оцепенело глядит на сидящего на полу отца.       Мужчина судорожно трясется, завывает во все горло и хватается руками за голову. Его лицо искажено в потрясенной гримасе, покрыто красными, местами, синими пятнами, а в руках скомкан клочок бумаги.       Ребенок на цыпочках проходит вперед, прямо за спиной отца, однако делает шаг назад, после того, как отец, громко крикнув что-то совсем неразборчивое, размашисто бросает в верх помятый лист.       Мальчик прижимает игрушку к груди и подходит к лежащей в дальнем углу выброшенной бумажке. Идеально белый лист был безжалостно скомкан, даже надорван в каких-то места. Ребенок наклоняется вниз и осторожно поднимает бумажный шарик, замечает беспорядок из букв на выступающих отрывках. Внутри разгорается интерес и в тот же момент волнение за содержимое. Он аккуратно разворачивает бумажку и всматривается в ее содержимое. Пробегая глазами по листу, малыш замечает море текста, написанного красивым маминым подчерком:

"Если сможешь — прости... Тэджин, позволь мне вздохнуть! Позволь расправить крылья!"

      Малыш перепрыгивает со строчки на строчку:

"Сынмин-и решил уехать со мной. Так будет правильно. Я дам ему лучшее будущее... Точнее мы с Джувоном."

      Он снова перескакивает со строчки, теперь уже в самый низ:

"Позаботься о Минхо. Чанми."

      Мальчик продолжает держать записку в руках. Обрывистые фразы в послании были мало понятны малышу, но почему-то написанное ровным, красивым маминым почерком вызвало резкое режущее чувство в груди, а после и реки слез, стекающие по пухлым, румяным щекам...

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

— Значит, мама и брат оставили тебя с отцом, когда тебе и не было десяти... — Хи Рен неторопливо поглаживала макушку парня, приятно оттягивала пряди его шелковистых волос, тихо подшептывая то, что приходило ей на ум, — Теперь, когда ты мне все так подробно объяснил, я понимаю зачем был этот показ... Почему он проходил именно в том месте... — девушка на мгновение замолчала. Тяжело выдохнув, она проронила еле слышное "жуть" и вновь продолжила поглаживать по голове, лежащего на ее коленях парня, — Сынмин... — Кан склонила голову и снова произнесла упомянутое ранее Минхо имя, — Сынмин... Может его реакция не беспричинна? Кажется, ему и самому тяжело...       Хи Рен не хотела обидеть своими словами Ли, затронуть места, пронзенные осколками его разбитого детского сердца, поэтому решила не продолжать свою, по всей видимости, неуместную мысль. Ее взгляд блуждал по затылку Минхо, его шее. Дыхание подрывалось всякий раз, когда ей приходилось вновь замечать синюю гематому на левой щеке.       Чуть отклонившись назад, Кан оперлась руками о мягкий матрац постели и задумчиво запрокинула голову назад. Она потеряла счет времени. Хи Рен уже и не помнит то, как давно Минхо забрался к ней в комнату и начал свой длинный рассказ:

"Была осень. В тот день было очень пасмурно... Когда они ушли..."

"Начать снова жить было очень непросто..."

"Я и отец — мы перестали друг друга понимать..."

"Банчан всегда был со мной..."

"Я еле заставил себя переступить порог старшей школы..."

"Моим укрытием стал кружок рукоделия..."

"Тупая учеба... Если бы не Банчан..."

"Он вел себя, как маленькая школьница. Выбесил меня своими кривляниями. Было вовсе не мило."

"Потом к нам присоединился Чанбин. Я полюбил его эгьё."

"Наконец, все как-то успокоилось... Второй год пролетел незаметно."

"Эти отморозки застали меня врасплох. Было больно."

"Что бы я тебе не говорил, но твоя грудь — была первой мною увиденной в реальной жизни..."

"Сынмин впервые вышел на связь. Сам написал. Я был в ярости."

"Мы начали сближаться и решил пустить все на самотек."

"Это было правильным решением."

"Гранат — единственный шанс на спасение."

"Кажись, я по уши втрескался..."

"Бирша. Бирша. Бирша."

"Он как-то связан с братом."

"Вся сумма при мне. Не такой уж я и бесполезный..."

"Какая же она красивая... Я реально не мог перестать так думать."

"Мы поцеловались на берегу реки Хан. Чертова дорама!"       Воспроизведя все отрывки, что наиболее сильно запомнились Хи Рен, девушка наконец-то осознала то, как непросто пришлось ее Минхо. Только вот одно не укладывалось в ее голове. Деньги забрала бабушка. Та милая женщина из круглосуточного магазинчика. Почему никто из рассказа Минхо даже не задался вопросом "Почему именно бабушка?". Так словно это в порядке вещей. Хи Рен нахмурила брови и резко склонилась над лежащим на ее коленях парнем. Она сгорала от интереса и непонимания: — Причем здесь Бабуля Исыль? Ответа не последовало. Ли Минхо давно заснул, так и не ответив на главный вопрос Кан Хи Рен.