term per week

— Сынмин, так правда будет лучше.       Ветки рядом стоящего с домом дерева с громким треском ударяются об окна, противно скребутся, давя на сознание. Сынмин стоит напротив окна, оперевшись руками об узкий подоконник и устало глядит сквозь стекло. Снаружи творится неладное. Небо затягивается свинцовыми тучами, ветер то и дело усиливается, порывами ударяясь о тонкие створки. Мальчик дёргается всякий раз, когда очередной порыв воздуха громко врезается в окно. — Мамочка ведь никогда тебя не обманывала!       Сынмин крепко сжимает край подоконника и обречённо опускает голову. Похоже надвигается буря.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

      Мальчик входит в небольшую комнату, сразу же закрыв за собой дверь, не забывая при этом провернуть до щелчка замок, после чего неспеша подходит к высокому деревянному шкафу. Отворив скрипучие дверцы, Ли просовывает руку сквозь свисающую с вешалок одежду и, отыскав необходимое в самом дальнем пыльном углу, недо конца прикрывает тяжелые дверцы. Ребенок, бросив старый, потрепанный рюкзак на постель, начинает его заполнять всеразличными вещами. Он то и дело вздыхает, останавливается и стоит неподвижно, будто ловит себя на мысли, что совершает крупную ошибку. Несмотря на это, Сынмин застегивает дрожащими пальцами молнию и, перебросив через плечо рюкзак, в последний раз осматривает свою спальню. Она выглядит голо, холодно. Грустно. Тюль, статуэтки, книжки и комиксы, помещенные в картонные коробки бросаются ему в глаза — все это уже покрылось тонким слоем пыли, хоть и было собрано несколькими часами ранее. Ли поджимает губы и, почувствовав подступающее желание отдаться чувствам, отворачивается и покидает свое детство.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

— Мама, ты точно уверена, что... — Да, — женщина нервно перебивает сына, неожиданно схватив того за хрупкое предплечье, — Ты же сам согласился! — Да, но... — Так будет лучше для тебя, — мать обошла сидящего за столом сына и, приобняв того руками со спины, стала тихо нашептывать прямо на ухо, — Неужели ты хочешь, чтобы мальчишки из класса продолжали над тобой издеваться? — за этим последовала заметная дрожь со стороны ребенка, — Хочешь, чтобы девочки все так же продолжали стоять за их спинами и смеяться над тобой? — женщина сжала плечи сына, — Тебе уже через две недели четырнадцать, Сынмин, а сдачи давать ты так и не научился? — Мама... — ребенок пытается вставить слово, но резкий возглас матери его останавливает. — "Глупый Сынмин!".       Мальчик подаётся вперед, теряя привычное спокойствие. Ему приходится опереться рукой об обеденный стол, чтобы хотя бы не свалиться со стула. Кровь стремительно прибивает в голову, сознание мутнеет, поражённое противным головокружением. В глазах тёмные разводы мешают сфокусироваться взгляду, а в теле чувство беспокойства и нарастающей тревоги. — "Бесполезный!".       Снова. Снова эти разрушающие изнутри слова!       Сынмин хватается за голову руками, крепко сжимает пряди черных волос, больно отягивая те в стороны. Его лицо до онемения кривится, каждая его мышца запредельно напряжена.       Ли начинает сильно мотать головой из стороны в стороны, как только в его голове всплывают ненавистные воспоминания о кривых, противных улыбках одноклассников, образах кулаков, летящих в его сторону, силуэтах девочек, любопытно подглядывающих за происходящим из-за спин первых. В груди пожар испепеляет все на своем пути, прожигает всего Сынмина изнутри. В горле сухой ком, не дающий сделать хотя бы короткий вдох. — "Вмажь ему посильнее!".

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

— Какой же ты тухляк! — очередной пинок прилетает прямо под правое ребро, разрезая болью уже посиневшую плоть.       Лежачий косо бросает усталый взгляд на парня, ботинок которого ранее оставил новый след на белой рубашке, и сплевывает кровавую слюну прямо себе под нос — на асфальт. — Чего зыришь, неудачник? — одноклассник смахивает невидимую пыль со школьного пиджака и медленно присаживается на корточки, — Че? Хочешь между глаз чтобы прилетело? — на его сильно отталкивающем лице появляется провоцирующая ухмылка.       Сынмин, пытается вытянуть руку вперед, однако резка боль в зоне диафрагмы и правом боку не дают ему и шевельнуться. Он жалобно кричит, раз за разом выплевывая новую порцию крови на землю под себя. — Ты немой? — глаза обидчика загораются пламенем по-новой, а его кулак так и чешется, — Ты меня, сука, бесишь! — Ничего себе, какой Кангиль крутой! — громко шепчет своим подружкам девочка, стоящая с ними позади группы парней, — Не будь у него драма на щеке, то я бы с ним... — Сэбёк! Снова ты! — подружки громко завопили, толкая в плечо ухмыляющуюся подругу.       Кажется еще мгновение и Сынмин потеряет сознание.       Громкое, до рвоты противное гаготание девчонок врезается кинжалом в его голову. Все тело ломит, режет, разрывает на кусочки. Как же ему хочется потерять чувствительность. Как же ему хочется умереть. — Не вырубаться! — хулиган хватает Сынмина за волосы на макушке и резко поднимает вверх, сильно того потрясывая, — Мы еще не закончили, ублюдок! — шипит он следующее, да так, что слюни вылетают изо рта на метр вперед, — Попращайся со своим лицом, Ли Сынмин.       Мальчишка заводит руку, сжав ту в крепкий кулак, и хорошенько замахнувшись, отправляет удар прямо в окровавленное лицо своей жертвы. — Кангиль-а! — окликивает товарища курносый, относительно невысокий мальчишка. Кулак друга останавливается ровно за сантиметр до опухшего лица Сынмина, — Учитель Мин идет!, — ребенок выглядит не особо встревоженным или удивленным тем, что вот-вот их застанут с потерявших сознание одноклассником, тем, что вытворяет его друг и еще пара мальчишек, — Пора сваливать. — Черт! — парень, что все это время наносил удары Ли один за другим, вскакивает и поворачивается в сторону убегающих одноклассников, — Блять! — он метается, и в конце-концов поворачивается к лежащему без сознания Сынмину, — Умри, чмо, — он плюет прямо на спину Сынмина и убегает вслед за друзьями. — Сдохни... — последнее что шепчет Ли, перед тем, как проволиться в безпамятство.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

— Я решил, — Сынмин еще крепче сжимает подоконник, продолжая стоять, свесив голову, — Я уеду с тобой.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

      Деревянная лестница громко скрипит, когда на нее все еще неуверенно ступает нога ребенка.       Сынмин, неторопясь, спускается по лестнице вниз, где уже к тому моменту его ожидает мама с двумя огромными сумками.       Женщина стоит лицом к окну, с ладонью на губах, и взволнованно, словно ожидая кого-то, глядит сквозь стекло прямиком на прилегающую улицу.              Скрип позади отвлекает ее от тревожных мыслей. Она резко поворачивается к источнику шума и видит сына, медленно спускающегося с полу пустым рюкзаком на спине. — Сынмин-и, ты уверен, что тебе этого хватит?       Мальчик, спустившись, останавливается возле тумбочки, и бросает в ответ взгляд на мать: — Раз начинать все с чистого листа, то по полной, — он проводит пальцами по мягкой ткани торшера, который в тот же момент напоминает ему о солнечном весеннем дне. Дне, когда они всей семьёй купили этот светильник 1953 года в антикварном магазине их с Минхо тётушки по маминой линии. Помнится, что тогда Сынмин был очень счастлив, что в тот день, он и Минхо долго играли в прятки в том сказочном, загадочном месте, а после громко хохотали, смотря на свои отражения в старых, потерявших форму зеркалах. — Ты прав, — женщина поворачивает голову в сторону. — Мы даже не попращаемся? — Что? — Мы вообще не попращаемся с папой и Минхо? — Малыш, послушай, — женщина складывает руки на груди и, не спеша, подходит к сыну, — Они сказали, что лучше нам обойтись без слезливых прощаний. — Но, мама, — Сынмин поворачивает голову в сторону матери. Его глаза стали немного влажными, — Я думаю, что так неправильно. Минхо будет плакать, если я уеду, не сказав ему ни слова! — Нет, Сынмин-и, — женщина кладет руку на плечо сына, — Минхо сказал, что он не будет плакать.       Разговор матери и сына перебивает звук скрипящих тормозов. Свет оранжевых фар врывается в тёмную прихожую, привлекая внимание, сначала женщины, а после и ребенка.       Мать точно подпрыгивает на месте, а после бежит к двери. Она хватает пару тяжелых сумок и повернувшись через плечо к сыну, кричит: — Скорее, Сынмин, он приехал!       Женщина чуть ли не срывает дверь с переплетов сильным пинком. Она вылетает пулей на улицу и останавливается возле серого легкового автомобиля.       Сынмин не отстаёт от матери и покидает дом, так и не попращавшись с ним хотя бы молчаливым взглядом.       Женщина выглядит взъерошеной, взволнованной. Она что-то непонятно тараторит мужчине, вышедшему из авто, попутно поднося сумки к уже открытому багажнику. Тот, в свою очередь, перехватывает сумки и осторожно их укладывает на дно багажника. — Познакомься, Сынмин-и, это — Джувон!

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

— Я прошу тишины! — голос мужчины средних лет раздаётся эхом по переполненном классу, — Поприветствуйте, нам новый ученик — Ли Сынмин! Перетаптывая с ноги на ногу, Ли пугливо поднимает взгляд на одноклассников перед собой, в надежде увидеть хотя бы одно радостное лицо. Однако этого не происходит. Каждый сидящий в классе ученик по-своему дал понять Сынмину, что ему здесь далеко не рады. Кто-то, хмыкнув, вздернул подбородок, кто-то неуверенно отвёл в сторону взгляд, кто-то так и не оторвался от блокнота или записной книжки. — Это твой первый и последний шанс произвести впечатление, — шепчет себе под нос мальчик, стоящий перед зелёной доской, — Здравствуйте, я — Ли Сынмин! Прошу, позаботьтесь обо мне! Мальчик, осторожно, из-под лобья бросает взгляд на молчаливый класс и останавливается на одноклассник, сидящим за последней партой. Он замечает расплывающуюся улыбку на его круглом лице и ловит себя на мысли. 《Может, я все же смогу найти здесь друзей?》

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Что это? Почему? Почему снова? Больно. Сынмин сворачивается клубочком, обнимая себя за ноющее колено. — "Позаботьтесь обо мне!" — доносится голос сверху, — Ты что, с луны свалился?! Смачный удар прилетает прямо в нос. Сынмин вновь теряет сознание.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Ресницы мальчика судорожно подрагивают. Ледяные капли одна за другой приземляется на уже промокшую до ниточки школьную форму. Сынмин понемногу приходит в себя. Вокруг никого. Свет в школьном здании выключен. Ливень. Темнеется.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

— Чем я выбесил и здешних ребят? — Сынок, я поговорю с твоим учителем. Все наладится, ты еще увидешь, в этой школе учатся только лучшие ребятишки Пусана! — Но, мама, они не отличаются от моих прежних одноклассников ничем... — Ты ошибаешься, Сынмин. Вот увидишь, ты найдёшь себе кучу друзей!

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

《В чем моя проблема?》

Перед глазами белый, идеально чистый потолок. В носу режущий запах спирта и антисептиков. Не в силах двинуть руками, Сынмин только поворачивает голову сначала в одну сторону — перед ним белая дверь и металлическая стойка с капельницей —, после в другую — теперь того же цвета тумбочка, а на ней ваза с уже высохшими цветами и бежевый конверт. Стиснув зубы, мальчик поднимает правую руку и дрожащими пальцами ухватывается за край конверта. Он еле открывает его и достает той же рукой лист бумаги, исписанный черными чернилами. 《Мой милый, как же так? Врач сказал, что у тебя сломаны два ребра и левая ключица! Поправляйся, Сынмин-ни! Мамочка и Джонхен поехали на Чеджу, пока ты в больнице. Бабуля Исыль пообещала приглядеть за тобой. Мы привезём тебе много фруктов и сувениров. Веди себя хорошо, не подводи мамочку! 》 Побежав глазами по тексту, явно написанному впопыхах, Сынмин отбрасывает лист бумаги и закрывает глаза. — Пошла ты со своим Джувоном...

《Проблема в этих недомерках!》

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

      Темное помещение. Сырость: плесень на полу, стенах и потолке. Бетонная коробка, спрятанная глубоко под землей. Освещением здесь служит лишь блеклая, иногда жутко мигающая лампа, подвешенная над массивной железной дверью, точно как в бункере. В комнате, если это место можно было так обозвать, стоит неимоверная вонь. Можно подумать, что здесь кто-то недавно умер. Хотя, так оно и есть.       Замах. Удар. Тупой звук вызванный встретившимся кулаком с прорезиненной грушей, что висит посередине подвала на ржавой скрипучей цепи, эхом раздался, отскакивая от одной бетонной стены к другой.       Замах. Удар. Очередной тупой звук.       Замах. Удар. Скрип цепей. После следует череда новых толчков.       И так дни напролет. Так Сынмин встретил свою "лучшую жизнь". Худшую жизнь.       Обессиленное тело рухнуло на холодный, сырой пол. Руки пружинисто отскочили по обе стороны от торса. Голова затылком на бетоне, взгляд направлен прямо вверх.       Перед глазами все та же бетонная плита. Бетонная плита, на которую он неизменно смотрит уже третий год. Лежа на том же месте, в той же позе. Так же уставши.       Сынмин, за это время, взглядом, протер уже с десяток дыр. Например, в правом верхнем углу, там где вмонтирована ржавая труба, уже третий год капает одна и та же струйка воды. Вокруг протечки образовалось бордовое кольцо плесени — красный песок на берегу пляжа Санторинии в Греции, внутри кольца — изумрудное озеро, прямо как в Йохо, Канада. Несовместимо? Да, так оно и есть. Однако это фантазии Сынмина. Это то, о чем он мечтает.       Минутное забвение сменяется тихим стоном сквозь стиснутые зубы. Ким переворачивается на правый бок и сворачивается в клубок, сжимаясь комком нервов. Он сжимает сжатые кулаки между внутренними частями его бедер, пытаясь прогнать жгучую боль, однако только усугубляет свое и так прескверное положение.       Вдруг, громкий скрип нарушает гробовую тишину помещения. Сынмин запрокидывает голову и устремляет взгляд прямо на железную дверь. Отворена. В проеме мужчина средних лет. Его взгляд строг, холоден. Равнодушен: — Опять валяешься, бездельник? — Который час? — Половина щестого, — мужчина складывает руки на груди и так же монотонно продолжает, — Хангыль решил продлить твою тренировку сегодня. — Я уже заметил, — пробормотал устало Сынмин. Парень оперся о правый локоть и постарался встать как можно более натурально, будто сейчас все его тело не ноет протяжной болью. — Хорош прохлаждаться, — он выдержал небольшую паузу, — Тебя вызывает "Она". — Чего? — Ким замер на месте. — Госпожа Юн Шин пригласила тебя в свой кабинет.       Парень, до этого стоявший неподвижно, резко выпрямился в спине. Чуть пошатнувшись от неожиданно сильного потока крови, прилившего в голову, Сынмин отряхнул пыльный черный бомбер и тут же рванул с места, оставляя "своего информатора" позади. — Смотри не сболтни с дуру лишнего! — крикнул Киму в след старший.

《Госпожа Юн Шин пригласила тебя в свой кабинет.》

      Неужели настал день, которого он ждал все эти три года? К которому готовился, сбивая руки в кровь, раз за разом пожирая себя изнутри и перерождаясь во что-то, кого-то, нового, иного.       Бабуля Исыль сдержала обещание, данное матери Сынмина. Увидев то, что творится с ее драгоценным внуком, лежащем с двумя переломами в больнице, женщина поставила жирную точку в отношениях безответственной матери с ребенком.       Исыль ежедневно навещала внука, рассказывая тому удивительные истории из ее не менее удивительной жизни, пока тот будучи в сознании ее внимательно слушал; гладила его по мягким волосам на макушке, когда уже наслушавшись ее "сказок" он проваливался в глубокий сладкий сон. Точно мать, она посвятила всю себя процессу лечения, а после восстановления Сынмина. Когда же настало время выписываться, пожилая женщина без раздумий собрала немногочисленные вещи Ли и перевезла те к себе, как и его самого. Так они и стали маленькой, но дружной семьей.       Вопрос проживания Сынмина с бабулей был решен без присутствия родителей, на удивление быстро и совсем незаметно: Сынмина прописали в небольшом домике на окраине Пусана, в домике бабули Исыль, а чуть позже он принял ее фамилию — Ким.       Звучит невероятно. Хеппи энд? Нет.       Вскоре Ким Сынмин сделал очередной животрепещущий вывод о своем существовании: Ким Сынмин далеко не главный герой, автор своей книги жизни, страницы которой большинство его близких изрядно измяли, поставили с десяток клякс. Ким Сынмин рожден не для того чтобы жить, он рожден чтобы проживать. Проживать судьбу, прописанную задолго до его рождения.       Так, спустя мизерное количество времени, за которое мальчик успел перевести дыхание после двух переломных ребер — расставание с любимым братом и переезд с матерью в еще более ужасающее его "лучшее будущее", а после расставание с матерью и переезд к бабушке, с которой за жизнь он виделся от силы четыре раза — Сынмина ожидал его главный этап становления тем, кем он является сейчас. Ким Сынмина завербовали в южное Кангпхэ Пусана. Точнее его бабушка — босс южной пусанской мафии.       Его спрашивали? Нет. Насильно? Да.       Черная полоса сменялись одна за другой. И вот, настала самая длинная и непрерывная, самая черная и опасная.       Вступив туда, против собственной воли, Сынмин разрезал красную ленточку своей юности, своего детства и шагнул в неизвестность полную боли, страданий. Без шанса вернуться назад.       Как же он понял, что настал его собственный конец света? Все куда проще, чем кажется. Наступило время посвящения. Посвящение, которое выжимало из него все соки вот уже три года. Посвящение, которое, вероятнее всего, закончится именно сегодня.       Парень быстрым зверем бежал по длинным, однотипным коридорам. Он смотрел только вперед, продвигался с напором и неподдельным волнением в груди. Сворачивая то направо, то налево, он, точно умелый муравей, уверенно проходил по нескончаемым лабиринтам подземного мира. Прорезиненная подошва черных берцов громко ударялась о бетонные полы. Поднявшись пару раз по крутым лестницам, нога Сынмина ступила в совершенно отличное от предыдущих помещений место.       Место, более походящее на лобби среднестатистического офисного центра, присущего большим городам, встретило Кима водоворотом из звуков сканирующих принтеров, ударов пальцев о кнопки клавиатуры, довольно громким перешептыванием сотрудниц за чашкой вечернего кофе.       Яркий неестественный свет линейных потолочных светильников ослепил Сынмина на пару секунд, помогая сполна осознать, что все сейчас происходящее происходит именно наяву. Слегка потерев зажмуренные глаза, Ким возвратил на место острое зрение и, не медля, двинул к лифту слева.       Устроившись между неподвижных тел офисного улья, парень стал терпеливо ожидать прибытия железного перевозчика. Его взгляд привлекли лица людей, вокруг него. Унылые, заработавшиеся трудяги. Снабжатели ненасытного общества товарами и услугами на любой вкус, ясное дело, себе в ущерб. Узники, прикованные цепями долга, совести, сомнения к этому проклятому месту. От них так и веяло усталостью, лица, точно под копирку, были искривлены в унылых гримасах, плечи лениво заведены вперед.       Его задумчивое наблюдение прервал долгожданный звук прибытия лифта. Как только железные двери синхронно распахнулись, толпа загипнотизированных работников, нога в ногу, двинулась внутрь. Каждый, точно сардина, ловко проскальзывал между тел соседей, занимая свое законное место в "жестяной банке".       Сначала Сынмина посетило сомнение, что стоит ли ему вообще пропихиваться внутрь, ведь в паре десятков шагов дверь, ведущая к эвакуационному выходу и лестнице. Однако как только он вспомнил то, для чего он так спешно покинул комнату для тренировок, точне ради кого, парень уверенно шагнул вперед, заставляя расступиться стоящих у двери людей.       Лифт дернулся и устремился двигаться вверх. Люди выходили один за другим на свои этажи, позволяя Киму свободно вдохнуть очищенный лифтовой вытяжкой воздух. Последний человек вышел на отметке "16".       Парень, оперевшись спиной о стенку лифта, сложил руки на груди и продолжал молча подниматься вверх. На свой этаж.       Вдруг, где-то снаружи заскрипели металлические прутья. Кабина задрожала от внезапного сопротивлению команде "24" Лифт начал резкую остановку. Железная коробка слегка дернулась, заставляя парня внутри сделать короткий шаг вперед.       Тишина. Похоже лифт застрял. Сынмин понял это по пропавшим цифрам на табло и короткому писку из динамика сбоку. — Похоже дальше не поедет...       Парень забегал глазами по кабине, пальцы рук слегка задрожали. Сынмин немного напуган. Признаться, ему до сих пор не приходилось застревать в лифте, поэтому все сейчас происходящее было для него в новинку.       Он не знал как реагировать на подробное происшествие. Однако по рассказам его знакомых, точнее знакомых его бабушки, с которыми ему просто-напросто приходилось общаться, попадать в лифт — то еще удовольствие. У кого-то спирает дыхание от страха находиться в запертом помещении, кому-то тревожно за то, что кабина просто слетит с петель и рухнет вниз, а кто-то посмеиваясь над первыми двумя, умудрялся пошутить, что лучшего момента склеить какую-нибудь напуганную красотку и не придумать.       Сынмин делает шаг вперед и встает прямо перед табло, представляющим из себя набор множества цифр, значков "вызова диспетчеру", "включение/выключение вытяжки" и "остановку лифта". Немного погодя, парень протягивает руку вперед и нажимает на золотистую кнопку сигнала диспетчеру.       Ответа, либо какого-то отличительного сигнала не поступает. Парень решает повторить свои действия. — Снова ничего, — Ким вздергивает правую бровь, удивленный тому, что ничего не происходит. Совсем, — А что будет дальше? — Дальше мы просим Вас посмотреть в камеру слева.       Сынмин попрыгивает на месте и резко подается назад, громко врезаясь в заднюю стенку лифта. Ошарашенный внезапным появлением голоса какого-то робота, он нервно сглатывает сухой комок и продолжает таращиться куда-то на потолок. — Ким Сынмин, 22.09.2002, 17 лет, место рождения г.Сеул, место настоящего проживания г.Пусан, — парень жмурит глаза, пытаясь понять, слышит ли он то, что действительно доносится из динамиков кабины, — Пожалуйста, скажите "лосось". — Чего?! — Пожалуйста, скажите "лосось". — Не буду я ничего говорить, — брюнет резко встает на середину лифтовой кабины и продолжает упрямо отнекиваться от просьб голоса из динамиков. — Пожалуйста, скажите "лосось". — Выпусти меня! — Пожалуйста, скажите "лосось". — Да иди ты, каракатица! — Идентификация личности пройдена, — после фразы последовали три коротких сигнала. — Как мне отсю... — недовольный вопль взъерошенного парня прервал все тот же голос искусственного интеллекта. — Следуйте прямо по коридору к главным дверям, Вас ожидает Госпожа Пак Юн Шин.       Двери лифта открылись.       Сынмин, не теряя времени, покинул кабину лифта. Он долго тряс головой из стороны в сторону, пытаясь выгнать ненужные мысли и гнев на тупой компьютер. Перешагнув порог железного перевозчика Ким уже хотел двинуться вперед по коридору, однако резко остановился, услышав снова что-то через динамики: — Сам ты каракатица, мелкий ублюдок! — теперь голос звучал иначе, по-человечески. Говорящий толкнул что-то в помещении, где находился на тот момент, после чего раздался тупой удар о стол. Звук вновь пропал. Теперь с концами.       Сынмину хотелось провалиться под землю.