Просто родное, тихое спокойствие

Гермиона всегда любила предрождественскую суету. Было интересно наблюдать за девушками и парнями, мужчинами и женщинами, пожилыми людьми и маленькими детьми, снующими по маленьким лавкам и большим торговым центрам. В детстве, до Хогвартса и пару лет после, ее сердце было заполнено дрожью сладкого предвкушения от предстоящих походов по лавкам длинной узкой улочки, переполняемой счастливыми лицами людей, блестящими вывесками и звонким смехом. Она постоянно тянула родителей в книжную лавку, дергая отца за рукав пальто, чтобы он достал "Вон ту книжечку с красным корешком с верхней полки", до которой она не дотягивалась. Отец смеялся, брал дочь на руки и носил по всей лавке, чтобы та могла сама выбирать книжки и листать белые, либо чуть пожелтевшие от времени странички. С мамой Гермиона бродила по лавкам со сладостями, небольшим магазинчикам с душистыми специями на любой вкус, цвет и запах. Лавровые листья, шафран, тимьян, паприка... Голова шла кругом от вихря столь вкусных запахов. Оставляя кучу красивых пакетов в стороне, снежными зимними вечерами в свете желтых фонарей они всей семьёй играли в снежки, нацепив теплые варежки и прикрывая нижнюю часть лица связанными Джин шарфиками. Придя домой, они сравнивали, у кого краснее нос и румяные щёки, разбирая покупки. Когда Гермиона повзрослела, то стала проводить Рождество в Норе или на Гриммо, а родители улетали в Австралию, привозя оттуда сувениры, загар и ощущение дуновения морского воздуха в волосах. Волшебница бродила по лавкам Косого переулка, кое-что приобретала в Хогсмиде, но в сердце всё еще оставалась та самая узкая извилистая улочка с маленькими уютными лавочками и приветливыми продавцами. Джинни постоянно тянула подругу в "кафе Флориана Фортескью", затем в "чайную комнату Тилли", если они были в Косом переулке. Или водила по лавкам Хогсмида: в волшебные принадлежности "Дэрвиша и Бэнгза", кондитерскую "Сладкое Королевство", откуда они выходили с пакетами, забитыми всякими вкусными штучками. Гермиона же таскала Джинни по книжному "Фолианты и Свитки", на что Уизли постоянно фыркала, но послушно топала за фигуркой подруги, а иногда даже и покупала себе книжку-другую. Годы спустя вся предрождественская суета все так же откликалась в ее душе приятными воспоминаниями. Старая добрая улочка, такая дорогая ее воспоминаниям, ее сердцу, осталась все такой-же. От крыши к крыши были перекинуты гирлянды с огоньками теплого оранжевого света, создавая навес между домиками, из труб которых валил дым. У пекарни образовался клубок запахов разнообразной выпечки, которую папа постоянно покупал домой, радуя своих девчушек. — Здесь очень мило, — Фред сжимал в левой ладони около пол дюжины разных пакетов с покупками, сделанные в Косом переулке и в части магловской улицы. Правая же рука сжимала прохладную ладонь Гермионы, что восхищенным детским взглядом впивалась в каждую деталь. — Зайдем в пекарню? Пахнет очень вкусно. Гермиона с удовольствием кивнула молодому человеку и потянула его в подпертую меловой доской с оглашением акций застеклённую дверь, выкрашенную в темно-изумрудный цвет. Колокольчик, который Фред задел макушкой, зазвенел. Приветливо улыбающаяся женщина подняла на посетителей взгляд и с удивлением разомкнула губы. — Гермиона? — на лице проступили постепенно появляющиеся на красивом лице морщинки, когда дама улыбнулась. — Сколько зим ты уже не заходила? Дорогой, иди сюда скорее! Волшебница выпустила руку Фреда и утонула в объятиях слегка пухлой брюнетки, которой на вид было около 45-47 лет. Она вскоре разжала Гермиону и, взяв ее лицо в украшенные фенечками руки, внимательно разглядывала. В глубоких зеленых глазах восторг играл с удивлением. — Милая, как ты выросла! Как похорошела! — затем взгляд дамы перешёл на Фреда, опирающегося на один из трех белых столов у окна и оглядывающего довольно уютную пекарню. Женщина рассматривала его волосы, черты лица, пытаясь выведать ответы на известные только ей вопросы. — А кто этот юноша? — Я Фред, молодой человек Гермионы, — парень легонько сжал протянутую ладошку. — Очень приятно, я миссис Виспи. А это мой муж, — за прилавком показался мужчина лет 50 с седоватой бородой. В его венистых руках покоился поднос с румяными булочками с корицей. Любимой выпечкой Гермионы. — Рáйон, ты погляди, кого к нам занесло! Мужчина приветливо улыбнулся гриффиндорке и тоже сжал ее в объятиях. Видимо, Гермиона была знакома с ними с детства. Парень ответил на крепкое рукопожатие хозяина пекарни. — Что-то вас давным-давно не видно. — Миссис Виспи поставила перед Фредом и Гермионой по кружке горячего шоколада и тарелочке с горячей румяной булочкой, от которых ещё шел пар. Затем они уселись напротив пары, уже давно скинувшей пальто и теплые шарфы. — Как родители? — Родители в Австралии, — Фред не мог не услышать ноты боли в голосе. — Они очень хорошо устроились в одной из клиник. Мы видимся редко, но списываемся каждый день. — У тебя как? С личной жизнью, смотрю, всё в порядке? — Озорной взгляд переметнулся на замок их рук, а на лице расплылась чудесная улыбка. — Вы женаты или просто встречаетесь? — Помолвлены, — без угрызений совести соврали они в один голос и затем рассмеялись этой глупости. — Мы так рады за тебя, — потягивая кофе, изрек Рáйон. — Совсем недавно крохой сидела между мамой и папой, жевала булку и рассказывала о подарках, которые приготовила друзьям. А сейчас сидишь рядом с женихом. Их лица светились искренним счастьем, хотя, казалось бы, они были чужими людьми. Но какой семейной атмосферой была переполнена пекарня в те полчаса, что Фред и Гермиона пробыли там. За такое короткое время успели поболтать и о прошлом, и о настоящем, и о будущем. Практически обо всем. — Не забывай про нас, — женщина передала ей пакет с разной выпечкой. — Заглядывай иногда. И Фреда бери с собой. Как вы хорошо смотритесь, дети мои! — Чета Виспи обняла гостей и на прощание помахала им руками. До чего приветливые люди! На небе начал вырисовываться вечер. Фред и Гермиона прошлись еще по нескольким лавкам, прежде чем выйти на сказочной красоты вымощенный камнем мост, над которым возвышалась тропа арок из веток деревьев. Дальше следовал небольшой парк с припорошенными недавним коротким снегопадом скамейками. Фонари, уже обдающие желтым светом дорогу, были украшены мишурой; на ветки елей, по которым скакали рыжие белки, накинуты мигающие разными цветами огоньков гирлянды. В этой части улицы было в этот раз мало народа. Лишь два молодых паренька, старушка в теплом пальто и очках и девчушка с отцом, что вез ее на санках, встретились по пути. Всё еще отдаленно слышалась играющая на улочке с лавками музыка, но было достаточно тихо. Фред, убедившись, что вокруг нет маглов, взмахом палочки очистил скамью от снега и притянул за собой Гермиону. На ее кудрях осели причудливые снежинки, что сыпались с веток дерева над скамейкой. Открывался потрясающий вид на раскинувшееся озерцо с пристанью, прикрытой сугробом пушистого снега, на другом берегу. Гермиона положила голову Фреду на плечо, вдыхая его запах вперемешку с морозным воздухом. Рука парня приобнимала за плечо, а подбородок покоился на макушке. — Ты лучшее, что было в моей жизни. — Сердце Гермионы забилось чаще после тихой фразы, произнесенной глубоким тоном родного голоса. Она приподняла голову и встретила мягкий горячий поцелуй. Именно об этом она мечтала: сидеть рядом с любимым человеком, глядя на замерзшее озеро, не беспокоясь ни о чем; наслаждаясь покоем пустого парка в зимней красе. Такое родное, тихое, уютное спокойствие укутывало теплым пледом. Это всё, что требовалось ее сердцу. Фред наслаждался близостью Гермионы. Вспоминалось самодельное место отдыха, созданное учениками в последние недели перед рождеством на седьмом курсе. Они расставили под снежными шапками дубовых ветвей два стоящих друг против друга ряда скамеек, украсили все гирляндами и наслаждались морозным покоем, подогревая в руках горячий шоколад. Позади шумело Черное озеро. Долорес Амбридж, возомнившая себя главой Хогвартса в этот год, со всеми своими новыми законами, выдвинула запрет на такие проказы учеников, и если бы не профессор Макгонагалл, то время до каникул текло медленнее, чем Эверглейдс. Нехотя Амбридж дала добро, и в тот учебный год территорию украшал искренний смех учеников, довольных собой. 1995 год — Гермиона, Мерлин, стой! — Рон со слезающей со лба шапкой пытался догнать стремительно убегающую Гермиону со снежком в руке. Он промазал пять раз в то время, как волшебница уже заляпала мокрым снегом всю его куртку. Стоящие у старого крепкого дуба близнецы и Гарри внимательно наблюдали за развернувшейся картиной. — Я же сказала, что не попадёшь, — увернулась от очередного снежка Грейнджер и, зацепившись за локоть Гарри, развернулась к рыжему другу, пытаясь восстановить дыхание. — Чтобы тебя Грифон разодрал! — Возмущенный вскрик Джорджа сопроводился звоном металлических сиклей, которые тот вновь проспорил брату-близнецу. — Надо быть умнее и ставить на Грейнджер. Она мелкая и изворотливая, — улыбнулся Фред и глянул на румяную Гермиону. Ее кудрявые волосы торчали в разные стороны, а розовые губы, переливающиеся от бальзама, жадно ловили холодный воздух. — Ты не заболеешь после таких прогулок? — Надеюсь, что нет, — и посильнее натянула шапку. Воздух резал горло острым ножом. Мятный леденец явно был лишним перед прогулкой. Руки жалил холод, оставляя в виде отпечатков жгучие покраснения. Она забыла перчатки на столе и пришлось атаковывать Рона голыми руками. Фред заметил, как девушка пытается растереть свои до невозможности красные руки, и недовольно цыкнул. — Иди сюда, — он стянул со своих ладоней связанные Молли перчатки. Гермиона стояла на месте. — Я же тебе не блевотный батончик предлагаю, Грейнджер. Нехотя она шагнула навстречу близнецу, который уже раскрыл свою огромную перчатку. Девушка нырнула в нее ладонью и облегченно вздохнула при ощущении необходимого тепла. Когда руки оказалась в перчатках, то Гермиона уже собралась вернуться к Гарри, но Фред, не говоря и слова, засунул ее руки в карманы своей темной куртки и заключил в объятия, не давай права отстраниться. — Какого Мерлина ты творишь? — Гермиона недовольно взглянула на Уизли, запрокидывая голову. Фред рассмотрел в темных глазах смущение, которого не было видно на красных от мороза щеках, и негодование. — Ты нас первых попросишь таскать тебе в больничное крыло из кухни шоколадные кексы, а у нас, знаешь ли, очень много дел. Поэтому стой и наслаждайся, — положил подбородок на ее макушку и вдохнул запах шоколада, растворяющегося в его Амортенции. Холод сразу отступил. 2000 год — Будем рассказывать маме? — Девушка прервала поток его воспоминаний, рассматривая редкие трещины некрепкого льда и виднеющиеся на осколках желтые блики стоящих на противоположном бережку фонарей. Гермиона не часто так называла Молли, но такие моменты были очень значимы для всей семьи. Впервые волшебница так назвала Молли после пятого курса, когда Уизли ненадолго обустроились на Гриммо, пока в Норе шел небольшой ремонт после проделок близнецов. Тогда Гермиона жутко смутилась, стараясь спрятать пылающее лицо в кружке с чаем. Но Миссис Уизли лишь приобняла ее и потрепала по волосам. Ребята видели, как женщине было приятно. — Думаю, стоит. А то вдруг найдет нам кого-нибудь. Им обоим нравилась эта тишина. А Фреду, не привыкшему к магловским торговым центрам, тем более. Около полутора часов они бродили по трехэтажному зданию, заходя в разные-разные магазины: свечи, одежда, посуда, магазин техники. В некоторых было уютно, например, в магазине разных штучек для дома, по типу корзинок для мелочей, ключниц, статуэток и прочего. В некоторые он заходил с явной охотой, но его не пускала Гермиона, оставляя ждать у входа. Это был отдел с нижним бельём. Очень красивым нижним бельём. Хорошие скидки заставляли улыбаться шире, разглядывать подарочную упаковку, ленты и разноцветные открытки с бóльшим удовольствием. Витрины были украшены еловыми веточками, мишурой и гирляндами. В холле стояла огромная ель, больше министерской, что заставило Фреда удивленно присвистнуть. Рядом, в зоне отдыха, работал уличный фотограф, делая бесплатные фото всем желающим. — Юноша, не хотите запечатлеть этот день? — крикнул мужчина через весь холл Фреду. Уизли обернулся, заметив на себе по меньшей мере сотню глаз. — Что думаешь? — Улыбающаяся Гермиона лишь потянула его за руку к фотографу, заставляя парня рассмеяться и крепче зажать пакеты в руке. Волосы фотографа уже тронула седина. Было видно, что ему искренне нравилась его работа: около губ, в складках носа и уголках глаз пролегли морщинки от улыбок, что он дарил людям изо дня в день. Поставив пакеты на скамейку, Фред и Гермиона стали следовать указаниям мужчины, смеясь с его шуток и дурачась время от времени. Через 10 минут у них на руках было около 17 фотографий, удачных и не очень, на которых Фред решил поправить девушке лезущие в глаза волосы, на что Гермиона, когда он наклонился к ней, укусила его за веснушчатый нос. — Вот что я хотел спросить, дружище, — фотограф протянул Фреду пожелтевший конвертик, — вы давно встречаетесь? — У нас сложноватая история: молча любили 6 лет. А встречаемся недавно, — открыл душу улыбчивому мужчине. Он казался невероятно добрым и светлым человеком. — Женись, не прогадаешь, — и похлопал рыжего по плечу. Фред добродушно рассмеялся. — Счастья вам, с наступающим! — Спасибо, и вам того же! — Гермиона широко улыбнулась маглу, перенимая конверт у парня. Девушка убрала фотографии в сумку, и ребята направились дальше. Еще немного посидев в тишине, Фред и Гермиона, скрывшись за пушистыми ветками вечнозеленых елей, аппарировали в Хогсмид. Волшебники появились в самой отдаленной части зацелованной снегом деревушки. По территории носился отскакивающий от домиков эхом смех ребят и несколько сотен голосов. Много хорошего произошло в этом месте. Из печных каменных труб серыми клубами валил дым; разноцветные огни украшали все пространство, а желтый свет в окошках и силуэты школьников приветливо приглашали внутрь. Играла всем известная мелодия "Last Christmas", что было редкостью во времена их обучения. Все горело, блестело, сверкало до невозможности. Шедшие им навстречу ученики приветливо здоровались, поздравляя с наступающим. — "Круголетка" же ещё работает? — Надежда в голосе указывала на спешность и крайнюю необходимость в этом магазине. Фред неуверенно передернул плечами, и девушка прибавила шаг. Подарок Рону она приглядела ещё недели 2 назад, но всё не было времени присмотреться к вариантам и выбрать. Квиддич остался неотъемлемой частью его жизни, и когда вырисовывался вариант провести время за игрой с друзьями, он никогда не отказывал себе в этом удовольствии. Сквозь года его вратарские перчатки можно было назвать потертым, кое-где дырявым, лопнувшим нечто. Они прошли и первые жестокие школьные матчи, и воду, и даже войну. Поэтому идеальным подарком, которому он явно обрадуется, будут именно новые перчатки. Забежав после в "Сладкое Королевство", Гермиона набрала целый пакетик любимых медовых ирисок Джинни. Рыжая любила их с самого детства, и не было ни одного раза, чтобы, побывав в Хогсмиде, она не набрала себе мешочек-другой этой сладости. — У нее нигде не слипнется? — не сдержал Фред свою любимую фразу, как только они вышли из магазина. Поскорее хотелось пригреться в "Трёх метлах". — Ты можешь съесть тонну сахарных перьев, но я же молчу, — и взяла его за руку. Фред удивленно на нее посмотрел. — Готова объявить на весь мир об отношениях с братом своего лучшего друга? — в глазах играли озорные огоньки, которые не потухли после колкого удара локтем под ребра. — Нет, блин, мы будем прятаться по темным углам! — А мне даже нравится твое предложение. Есть здесь романтика и отсылки на прошлое... 1995 год — Эй, кто здесь? — противный голос завхоза раздался совсем неподалёку. Чуть выглянув из-за угла, Фред увидел, как Филч принюхивается своим большим крючковатым носом. В свете фонаря можно было рассмотреть каждую морщинку на его старом лице. И если бы не возмущающаяся Грейнджер, их бы не заметили, и все бы вернулись в комнату без ночного выброса адреналина. — Мисс Норрис, пронюхай еще раз, и пойдем, моя красавица. — Уизли передернуло от такого обращения к кошке. Рыжая толстая кошка обошла пару колонн, так и не дойдя до спрятавшихся гриффиндорцев, и вместе с хозяином, вяло виляя хвостом, побрела к лестнице под скрип старого фонаря. — Тебе нравится твое положение? — Фред отнял он пухлых губ возмущённой Гермионы огромную ладонь, в которую она зло дышала минут так с пять. Девушка была вжата им в старую каменную стену так, что было сложно дышать. И не только от того, что ее придавливал немалый вес. — Еще бы ты не прижимался так, было бы прекрасно! — злобным шепотом выплюнула она, хватая воздух. Он с самодовольной улыбкой отлип от хрупкого тела. — Не дай Мерлин ты еще раз решишь нас стопануть, — специально горячим шепотом произнес он ей на ухо, опаляя нежную кожу, — вообще забудешь как дышать. — Фред как ни в чем не бывало отстранился. Растрепанные кудри наэлектризовались от стены и теперь ловили связь с космосом. Казалось, что ее красные от смущения щеки подсвечивают им путь в темном коридоре. — Чего ты замерла как Горгона? Если ждёшь своего любимого с кошкой и фонарем, то удачного улова. — Идиоты, — тихо гаркнула она и направилась вместе с близнецами в гостиную, пытаясь утихомирить выпрыгивающее из груди сердце. 2000 год — И с какой целью ты тогда меня чуть не раздавил своей тушей? — поинтересовалась она на пороге "Трех Метел". — Чтобы нас троих не припахали драить драгоценные котлы Снейпа. У меня и так висел долг на месяц вперёд, — и придержал ей дверь. — А ещё хотел убедиться, что вишня — шампунь, а не парфюм. Гермиона улыбнулась и под задорный звон уже не первое столетие висящих здесь колокольчиков вошла внутрь.