Просто родное, тихое спокойствие

19 декабря 2000 год С самого первого курса Фред полюбил субботу. Не нужно посещать надоевшие за неделю лекции, сидеть весь вечер над домашним заданием, намерено видеться с профессором Снейпом, который обязательно сделает замечание за громкий смех. Суббота — синоним слова "отдых". Со второго курса Фред возненавидел субботу за утренние квиддичные тренировки. Нужно вставать в 8 утра, чтобы успеть на завтрак, а потом от часа до трех кружить по полю, отрабатывая на позициях. Капитан команды — его старший брат, Чарли. Он не намерен делать поблажки родне. Бег. Разминка. Полёты. Вечером каждый из команды засыпал долгожданным сном, чтобы забыть эти адские мучения. Суббота — синоним слова "тренировка". Третий курс. Оливер Вуд и субботние тренировки. Новый ловец. Спокойный, размеренный ритм. Никто не выжимает все соки, требуя невыполнимого. Суббота — синоним удачной тренировки. Шестой курс. Уютная гриффиндорская гостиная, потрескивающий огонь в разожженном камине и молочный шоколад. Ее улыбка и покрасневшие от долгого звонкого смеха щеки. Хотелось не прекращая утопать в ее прикосновениях. Суббота — время, проведённая с гриффиндоркой наедине. Седьмой курс — Отряд Дамблдора. Вспышки заклинаний. Дуэли. Победный взгляд Гермионы в сторону Рона, когда она опять заклинанием выбивает палочку из его рук. И еще раз. И вновь. Ставки Джорджа прогорели. Молодец, что верил в брата, но ставки так неудачно прогорали, когда победа вновь оставалась за шатенкой. Суббота — фальшивый галлеон и её настоящая улыбка. Субботнее утро сегодня — лежащая рядом мечта, преследующая его со Святочного бала. Каштановые кудри разметались по части подушки и груди Фреда, на которой она устроилась. Уизли спокойно дремлет, прижимая Гермиону к себе. Утро постепенно пробирается сквозь заросли ночи Неприятная назойливая трель старого громкого будильника прошлась по квартире в 8.30 утра. Солнце должно было подняться только через полчаса, но птицы уже бодрствовали. Их силуэты метались за окном, словно "Нимбус" последней модели. Фред нажал кнопку, чтобы этот адский звук прекратился. Гермиона заерзала и сменила позу, вновь закидывая на него ноги. Хватка девушка окрепла: она обняла Фреда сильнее и прижалась ещё ближе. — Доброе утро, — волшебница сонно улыбнулась, щуря карие глаза. Утро встретило приятными ощущениями и мыслями. Эту ночь они провели наедине. Это начало их истории — Доброе утро. Фред чувствовал, что этот день будет прекрасным. Так было всю его жизнь: хорошее утро — залог удачного дня. Не попались на опоздании — день хороший, наорал Снейп — не очень. И ведь плохо начавшиеся дни он обычно заканчивал за чисткой прошедших и огонь, и воду, и медные трубы черных, как смоль, котлов в темном кабинете на пару с братом. — Давай никуда не пойдем сегодня? — парень провел ладонью по веснушчатому плечу, спустился вниз по руке и перебрался под грудь; длинными прохладными пальцами дотянулся до татуировки и медленно провел по буковкам, вызывая поток мелких мурашек. — Позавтракаем, сходим за подарками. Я хочу провести с тобой весь день. — Мне сегодня нужно уладить моменты по торговле, — сухие губы коснулись кожи парня. — Да и вам с Джорджем нужно заглянуть в Министерство. Гермиона подтянулась чуть выше, оставила почти невесомый отпечаток губ на скуле. Уизли хитро улыбнулся, и уже в следующий момент девушка оказалась под крепким мужским телом. Рыжие пряди падали на озаренное мальчишечьим задором лицо. — Фред, мы так опоздаем, — бросила она между поцелуями. Первый раз в жизни Гермиона чувствовала себя воском, что плавился от жара огня. Пальчики зарывались в рыжие и без того растрепанные ото сна волосы. Они оба смеялись, не в силах сдержать на лицах хоть часть маски серьёзности. Оба были в восторге. — К черту, — не слезающая улыбка стала ещё шире. Набравшись смелости, Гермиона отвлекла Фреда и покинула теплую постель, отходя к окну. Невидимый художник покрывал небо алыми мазками, поглядывая на часы, чтобы начать вырисовывать желтый круг. Раздвинув тюль и оперевшись о подоконник, волшебница принялась рассматривать улицу. Свет фонарных столбов погас с первыми красками небосвода; на сухих ветках стареньких, но крепких деревьев улеглись снежные шапочки, вдалеке виднелись силуэты крыш собственных домов, из труб которых вылил дым. На улице было очень мало людей; в большинстве квартир окна занавешены — лишь изредка можно было увидеть силуэт волшебника или волшебницы на фоне желтого света одной из комнат. На проезжей части за те пару минут, что она наблюдала, проехали лишь две машины. По тротуару шел старик в черном пальто с солидной бородой, держась за трость одной рукой, а второй сжимая ладонь маленькой девочки в вязанной цветной шапке с красным пушистым помпоном. На щеках девчушки играл алый румянец, когда она повернулась в сторону дома и оглядела разноцветные огни сверкающей гирлянды, что висела на входе ещё закрытой булочной. — Так мне даже больше нравится, — Фред решил долго не распинаться: оперся на руку, повернувшись боком, и нагло разглядывал Гермиону, что стояла в одном лишь чёрном кружеве. Кудри скрывали покрытые веснушками острые лопатки, но нижнее белье выгодно подчеркивало низ её стройного тела. — Смотри на здоровье, — рассмеялась она. Ни капли стеснения. Лишь весёлая улыбка на счастливом лице. Если бы их история началась тогда, курсе на 5, то после первой ночи она бы поднялась чуть свет, привела себя в Мерлинов вид и безумно краснела, не зная, куда прятать от стеснения глаза. Постоянно бы заправляла волосы, избегала пронзительного, глубокого голубого взгляда, бессвязно о чем-то болтала. Сейчас она уверена в себе на всю тысячу процентов. Было невероятно приятно чувствовать восхищенный взгляд любимого человека. Гермиона очень хотела провести этот день с Фредом. Хотелось столько рассказать, услышать, посмеяться. Хотелось начать чувствовать каждое мгновение и наслаждаться им. Хотелось шагать по заснеженному Лондону, разглядывая разные гласящие о скидках и новых рождественских товарах вывески, пройтись по парку и покормить белок. Хотелось даже помолчать в его компани. Это не было чем-то тяжки, как, например, с Роном. В их молчании всегда воздух был пропитан невысказанными вопросами и неловкостью. Здесь же — свободой, любовью и пониманием. — Ты очень красивая, — Фреду пока даже не очень верилось, что это происходит наяву. Гермиона стоит в его спальне и смотрит в окно, смеется с его шуток о ее внешнем виде и шутит в ответ. Она повернула голову в его сторону и улыбнулась ещё шире. — Нужно идти в душ и завтракать, — девушка разделила волосы на две равные части и прикрыла кудрями обнаженную грудь, на что волшебник разочарованно вздохнул. — Это было лишним, — сказал он после небольшой паузы. — Я так ждал, пока ты повернёшься. — Уизли, не наглей, — в него полетела мягкая серая подушечка, покоящаяся на кресле у окошка. Тот с легкостью ее поймал. Гермиона первым делом прошла в гостиную, немного ежась от утренней прохлады, которая просачивалась через приоткрытое окно. Белая рубашка одиноко висела на подлокотнике. Комната приятно принимала на бледные стены розоватый оттенок. Девушка, накинув рубашку, вернулась к Фреду. Парень был похож на огромного рыжего кота. Он зевал, приглаживая распущенные во все стороны яркие волосы. — Ты напоминаешь мне Живоглота, — Гермиона села перед ним и обняла, проводя ладошками по широкой спине. — Он каждое утро потягивался, зевал и приглаживал шерсть. А ещё облизывался, потому что хотел есть. — Я тоже могу начать облизываться, вместо того, чтобы сказать. Когда дверь ванной закрылась, Уизли откинулся обратно на кровать, подложив руки под голову. Никто и ничто сегодня не испортит его настроения. На душе давно не было так спокойно. Тело приятно покалывало от сладкой, словно патока, любви, что растекалась по всему телу. Мерлин, спустя почти 6 лет она всё-таки оказалась в его руках. Он может ее поцеловать, обнять, сказать комплимент или назвать как-нибудь по-особенному где угодно, и в ответ не получит гневного взгляда или закатывания глаз. Признаться, последняя ее привычка сводила его с ума. — Ты будешь чай или кофе? — прозрачные капли сияли на ее ногах в белом свете лампы. Гермиона, стоя в дверном проеме между ванной и спальней, вытирала мокрые волосы пушистым белым полотенцем, переминаясь с ноги на ногу от ползающего по паркету наглого сквозняка. — Есть вариант ответа "Тебя"? — Эта фраза вырвалась будто сама собой, когда Фред уже стоял совсем рядом. Гермиона улыбнулась уголками пухлых губ. — Только на Гриммо так не скажи, а то Джордж не сможет остановить поток идиотских шуток, — сухое полотенце перешло во владение Фреду. Девушка скрылась в коридоре, попутно проходя кончиками пальцев по керамике, оживляя подсохшие горшечные цветочки. Румяные тосты уже стояли на барной стойке, кофе недавно закипел, а белый чайничек с заваркой уже ждал, пока из него разольют по кружкам свежий черный чай. Солнце поднялось над горизонтом, заставляя прищуриться и широко улыбнуться. Редкие облака были похожи на сахарную вату, что продавалась в магловском парке аттракционов, который был ее любимым местом для борьбы с плохим настроением. Фреда все не было. — Уже все готово, ты скоро? Волшебница даже не постучалась прежде чем открыть дверь ванной комнаты. Уизли стоял у зеркала с полотенцем на бёдрах и бритвенным станком в руках. Небольшую ванную заполнял аромат травы и пены для бритья. — Думаю да, — лезвие скользнуло по правой щеке, сметая оставшуюся рыжую щетину. — Как думаешь, мне бы пошла борода? Гермиона широко улыбнулась, и ее воображение сразу нарисовало Уизли с приличной густоты рыжей бородой, которая не добавляла ему и капли серьёзности. Девушка была уверена, что через десятилетие у Фреда останется точно такой же озорной блеск в глазах, как и сейчас. Он будет взрослым мужчиной, ведущим за руки детей, с густой бородой и мальчишечьими глазами. — Думаю да. — Гермиона обняла волшебника со спины, уткнувшись носом в область между лопаток. Она чувствовала, как бьется его сердце. Фред ополоснул бритву в прохладной воде и, отстранив от себя Гермиону, повернулся к ней лицом. На глаза привычно падали кудряшки. Уизли заправил их ей за уши и поцеловал, не обращая внимания на минимальные возмущения с ее стороны. — Я тебя люблю, — шепнула ему Гермиона, прежде чем за ней скрипнула дверь. Девушка оставила довольного Уизли с идиотской улыбкой. Фред, вытирая мокрые рыжие волосы махровым полотенцем, вошел в гостиную, а на лице вновь растянулась счастливая улыбка, с которой, по всей видимости, он будет ходить до конца дня или даже жизни. Гермиона уже сидела с кружкой ароматного кофе в руках и улыбалась, щуря карие глаза от заливающего комнату слишком яркого для зимнего утра солнца. На щеке появилась очаровательная ямочка, по которой он мог узнать ее улыбку из тысячи. Комнату заполнял аромат самого, Фред был уверен, вкусного завтрака. — Самое лучшее утро за всю мою жизнь, — парень потянулся за сладким поцелуем, в котором Гермиона ему не могла отказать. — Не преувеличивай. Эти полтора часа прошли незаметно. Они то смеялись, то молчали по 5 минут, просто наслаждаясь компанией. Без стеснения рассматривали черты лиц друг друга и проговаривали вслух разные приятные слова. Фреду казалось, что он знал расположение каждой ее веснушки уже наизусть. Девушка сидела напротив, время от времени поправляя нетронутые магловскими приборами и заклинаниями каштановые кудри, в которых путались солнечные лучи. Ее глаза светились, словно звезды на ночном небе, а пушистые ресницы вздрагивали темные веером. Если бы волшебница была героиней магловского романа, то стала бы музой многих талантливых парней, что окружали бы ее повсюду, вымаливая позволения открыть для них душу и сердце, закрытые на пару-тройку замков. — Ты можешь аппарировать в мою комнату, а потом к себе в кабинет, — парень застегивал пуговицы рубашки, глядя на отражение Гермионы в большом зеркале против кровати. Чародейка показала кончик языка, затем, оперевшись на подлокотник кресла, откинула голову назад. Ключицы красиво впивались в смуглую кожу. Хотелось дотронуться до них губами, кусать и зализывать следы. — Так и сделаю, — заверила она парня. Волшебница прекрасно знала, что его взгляд прикован к ее отражению, поэтому без палочки и рук, одной мыслью, расстегнула ещё одну пуговицу рубашки. — Ты хочешь со мной поиграть, Грейнджер? — он никак не мог застегнуть пуговицы на этих чертовых рукавах. Пальцы тряслись, руки не слушались. Ну и денек сегодня будет... — А что, если да? — она медленно подошла к нему со спины, которая напряглась под кратким прикосновением проворных ладоней. Они легли на бедра и медленно скользили по талии. Уизли невольно немного откинул голову назад и схватил пересохшими губами воздух. Стало душно, пуговицы не давали кислороду проникнуть в организм, но он не мог пошевелиться. На нем будто были чары. — Уизли, ты очень, — руки исследуют предплечья, — очень, — напряженные плечи, — очень, — как только девушка коснулась шеи, весь оставшийся в легких воздух будто выбили. Она провела подушечкой указательного пальца за левым ухом. По телу Фреда прошла волна наслаждения. — Очень опаздываешь, — закончила она и убрала руки, сложив их на груди. — Ты доиграешься, — до невозможности низкий голос раздался над ее ухом, пока руки сжимали подтянутые ягодицы; Фред был настолько близко, что Гермиона чувствовала, как он раззадорен ее поведением, — и я потеряю самообладание, родная. Нежность в голосе смешалась с жаром, который исходил изнутри. Гермиона ничего не ответила, лишь прикусила губу, когда пальцы сжали нежную кожу сильнее. — Обязательно доиграюсь, — улыбка тронула ее губы. Девушка застегнула запонки, не обращая внимание на подрагивающие пальчики, и отправила парня в магазин. Как только звук от громкого хлопка рассеялся, девушка не смогла сдержать сладкий стон удовольствия от всего происходящего, откинувшись на большую удобную кровать. 19 декабря 2000 год 12:05 Девушка поднялась на этаж отдела Забини по каменным ступеням, напрочь игнорируя быстрый, забитый до невозможности волшебниками скоростной министерский лифт. Некогда прекрасное настроение начало таять, как снег в горячей ладони. Если она не найдет Маклаггена, который явно прячется в каком-нибудь углу министерства, то у нее будут огромные проблемы. — Ооо, Мисс Грейнджер! Доброе утро, сделать кофе? — В приёмной Забини было очень уютно. Приятные серые тона, не слишком яркое освещение и всегда улыбающийся брюнет за компьютерным столом располагали к себе. Гермиона на самом деле очень любила Марка, помощника Блейза. Его улыбка поднимала настроение, из-за чего, верно, Забини и назначил на эту должность именно его. Парню было около 24 лет. И девушки, по всей видимости, сюда ходили чуть ли не толпами не из-за горячего итальянца, возглавляющего отдел, а из-за улыбающегося брюнета. — Буду очень благодарна, — с довольной улыбкой вошла в дверь, которую ей уже галантно придерживали. На черном кожаном диванчике прямо против двери уселись Малфой с Забини и близнецы. — Всем доброе утро! Парни, попивающие чай, удивленно переглянулись. Не так часто встретишь довольную начальницу, да ещё и в кабинете главы магической торговли. Обычно каждый ее приход начинался чуть ли не скандалом да и заканчивался обычно им же. За всё время, что Гермиона занимает пост замминистра, выработалось золотое правило: если Грейнджер идет в отдел Забини, то все работники будут метаться по министерству в поисках недостающих подписей и поверок. Сегодняшний день, видимо, был настоящим подарком Мерлина. Гермиона села на крайнее место длинного стола переговоров, возглавляемого рабочим местом Забини с черным кожаным офисным креслом. Она с небольшим озорством глянула на отсалютовавшего ей Фреда. — Не думал, что увижу ещё хоть раз в жизни гнездо на твоей голове, — Драко казалось всё слишком идеальным. Хотелось проверить, правда ли ее настроение настолько хорошее. Фраза школьных времен никак не отобразилась на довольном лице. Она продолжила раскладывать документы на столе: — Годы идут, а ты так и не взрослеешь, Драко. — Мисс Грейнджер, ваш кофе, — Марк поставил кружку перед Гермионой и после благодарного кивка удалился, пожелав удачных переговоров. — Ты сегодня решила стать обольстительницей сердец всех мужчин, которых встретишь на своем пути? — подколол её Джордж, ссылаясь на сидящего рядом Фреда, что не мог отвести от светящийся изнутри Гермионы взгляд. Безумно приятно быть причиной этого счастья и улыбки. Однако события прошедшего утра пульсировали в сознании, внезапно всплывая в не очень подходящие картинки. — Почему бы и нет? — легкий смех заполнил пространство. Она поправила кудри и сделала глоток карамельного латте. — Твой Марк — чудо. Были бы во всех приемных такие приятные люди, я бы почаще улыбалась, заглядывая в отдел Магического правопорядка. — Закругленный камушек изумрудного цвета упал в огород Драко, благодаря которому сотрудники менялись чаще, чем в других отделах. Блондин недовольно закатил серые глаза (привычка, которая перешла к нему от Грейнджер, между прочим). — Тебе понравился Марк? — уголок усмешки Забини, казалось, может выйти за края контура лица. — О, я даже знаю, почему ты на него клюнула: всем девчонкам нравятся манерные слизеринцы. Ты не первая, кто так о нем отзывается. — Если бы ей нравились слизеринцы, она бы не проснулась утром в моей квартире, — ответ Фреда заставил Забини потерять челюсть, что была где-то у его ног, из виду. — Ты с Грейнджер... — мулат посмотрел на Уизли, затем на Гермиону; его указательный палец, словно маятник, указывал на них по очереди. Удивлению, по всей видимости, не было предела. — Вы вчера остались вдвоём, значит... — Да ладно, ты и Грейнджер? — Гермиона вдруг вообразила, как над блондином загорается желтая лампочка, как в магловских фильмах и мультиках, когда кому-то из героев в голову приходит гениальная идея. — Уизли, не знаю, что ты с ней делал, но требую повтора. Она хотя бы орать на нас не будет. Ооо, повтор будет. Но вот вряд ли она перестанет быть к вашим косякам более лояльной. — Не знаю, где мне еще прятаться от этой сексуальной стервы, — голос Кормака ворвался в кабинет быстрее, чем его обладатель. Парень вошел и стремительно закрыл за собой черную дверь, не обращая внимания на стол переговоров. — Ищет меня по всему Министерству. Не ожидал от ваших авроров такой подлости, — злобно глянул на Малфоя. — Слили всю информацию по магазину. Если она меня поймает, то отымеет во все... Когда на лицах близнецов стала читаема информация по идиотизму его поступка, Кормак понял, что они здесь не одни. Он медленно повернул голову влево и встретился с приветливым карим взглядом держащей в руках белоснежную кружку начальницы. — Ну-ну, продолжай, — улыбка так и не покидала лицо, только вмиг переменилась на холодную, буквально замораживающую. Так улыбалась Паркинсон, когда была чем-то недовольна. — Что я сделаю? Ты не закончил. — Вот черт, — Маклагген нагло открыл дверь, но она тут же захлопнулась перед его носом и на неё легли три запирающих заклинания. — Открой сейчас же. — Если бы ты не сбегал, я бы и не закрывала, — Гермиона была явно недовольна, однако не показывала это в полной мере; поднялась с кресла и подошла прямо к Кормаку, который казался огромным по сравнению с ней. Маклагген нагло рассматривал стоящую перед ним начальницу. — В понедельник жду с реестром. Если его не будет, подам заявку в суд за незаконную торговлю темными артефактами. — Маклагген возмутился и хотел было что-то сказать, как его прервали: — И это не обсуждается. Я не собираюсь с тобой возиться. Это и так доставило мне достаточно проблем. — Грейнджер, ты такая милашка, когда не орёшь ни на кого, — широкая ладонь неприятным прикосновением легла на ее плечо, прикрытое бежевой пряжей теплого свитера. — Может, сможем договориться? — Может сможем, — очаровательная, по мнению близнецов, усмешка по-Уизлевски, как её зазывали, коснулась лица волшебницы. Девушка не спешила скидывать мужскую руку, хотя было невероятно неприятно. Кормак уже расслабился и открыто улыбался во все 32. У внешнего края его глаз появились весёлые морщинки. Как же быстро он клюет на такую удочку. — На суде, если явишься без документации. — Перед лицом Маклаггена возникла стопка, с которой она зашла в кабинет. Гермиона скинула его руку со своего плеча. Стало в разы легче, будто аура парня давила на нутро. — Ты уверена, что я не подам в суд в ответ? — Гермиона всё так же смотрела в холодные голубые глаза. Они были не такие глубокие, как у Фреда. А взгляд казался более мелочным и жестоким. Замминистра знала, о чем он говорит. — Команда авроров действовала строго по моим указаниям. В конце каждый предоставил твоему консультанту удостоверение. Я не виновата, что она так глупа и не знает, что один из Уизли работает в органах. — Ты не имела права, — в глазах проносились ураганы, а она все так же невозмутимо стояла около него. Гермиона не боялась, хотя парень пытался угрожать своим видом. По лицу Уизли пронеслась тревога, челюсти были плотно сжаты; парень был напряжен. Не очень приятно, когда перед твоей девушкой стоит амбал под два метра ростом, ширина плеч которого может закрыть двоих человек точно. — А если я расскажу министру? Что ты скажешь на это? — Говори, — Грейнджер взяла со стола кружку со всё еще горячим кофе и сделала глоток. Облокотившись на край стола, девушка продолжила: — Скажи, что подаёшь на отдел Малфоя и Поттера в суд за незаконный осмотр товаров темного происхождения, которых, между прочим, в списке указанно около сорока штук, — Малфой позади Кормака присвистнул. Как это вообще могло пройти мимо него? — А ещё не забудь припомнить, что ни на один из перечисленных артефактов у тебя нет, например, права торговать и сертификата о частичной безопасности. Гермиона накидывала факт за фактом, продолжая уже с части торгового кодекса, судебной этики и рассматривая все варианты исхода слушания. Девушка говорила уверенно, не запинаясь даже на профессиональных терминах, что указывало на прекрасные познания во всех сферах деятельности. — Да закрой ты уже рот, — не выдержал Кормак и повысил на нее голос, развернулся на пятках магловских кроссовок и открыл дверь. — В понедельник, не позже 10! — успела сказать девушка, прежде чем раздался сильный хлопок. Дверной проем ходил чуть ли не ходуном. — Психованный. Парни переглянулись. Никто не ожидал такого от Гермионы. Они, конечно, знали, что девушка начитана, много знает о магическом мире, об истории, в целом о многих аспектах, вследствие чего ее и назначили заместителем министра, но чтобы настолько. — Почему глава магической торговли Забини? — поинтересовался Драко. — Ты сейчас прекрасно обосновала последствия каждого его неверного шага в соответствии со всеми законами и пунктами торгового кодекса. Многие адвокаты такого не знают. — Иногда зачитывалась правом в обеденные перерывы, — Гермиона устроилась на кожаном кресле, стоящим сбоку от дивана. — Пусть побегает. Всего начало первого, а я уже по всему министерству 2 круга сделала. — Почему я ничего не знал об этой облаве? — вполне справедливо поинтересовался Драко. — Ты бы не оставил от Кормака и живого места, потому что он тебя невероятно раздражает. А мне нужно было подпортить ему настроение. Если он не перестанет слать своих гонцов с цветами, то на следующей проверке будет уже твоя команда. — Если сейчас одеть на тебя Распределяющую шляпу, то он заорет на все Министерство: "Соплохвоста мне на верхушку! Слизерин!". — Парадёр из Забини был так себе, но было смешно. Гермиона рассмеялась, глядя в карие глаза друга. — Напомни, а на каком моменте своего существования мы потеряли милашку Грейнджер, которая была готова делать за своих друзей домашку и не отказывала никому в помощи, жертвуя своим драгоценным временем? — рассуждал Драко, прокручивая множество моментов со школьного времени. С тех времен Гермиона очень сильно изменилась. Все люди меняются, так и должно быть. Существует очень много причин, например: окружение, какие-то значимые события, переворачивающие жизнь и убеждения на 180°. Каждый этап жизни, каждый новый появившийся на пути человек оставляет не заметаемые следы. В школьное время Гермиона выбирала других, жертвуя собой. Зачастую помогала всем нуждающимся, сажая социальную батарейку настолько, что на следующий день была очень необщительна, прячась в старой библиотеке с очередным потрепанным томиком в руках. Гермиона всецело отдавалась людям, часто обжигалась и прощала то, что прощать нельзя. Сейчас она предпочитала другим себя. Время и огромный опыт оставили отпечатки на ранимой душе, и теперь во многом Гермиона стала равнодушной. Да, она все так же могла помочь нуждающимся, вела беседы на хорошей ноте с не очень хорошими людьми, делая вид, что ей не неприятно их общество, но больше не терпела в свою сторону хамства. Она сразу говорила, если ей что-то не нравилось, могла сказать "нет", если не согласна, даже если было проще согласиться. Она выбирала себя, зачастую отказывая сотрудникам в поздних, незапланированных вечерних совещаниях. Гермиона перестала обращать внимание на ставшие более частыми сплетни, что время от времени печатались во вновь возглавляемом Ритой Скиттер "Пророке", но была искренней с репортерами, задававшими вопросы. Она оставалась той же уютной и доброй Гермионой, любящей книги, возмущающейся на близнецов за разные шуточки, сплетничающей поздними вечерами с Джинни; оставлась такой же, какой была ещё в школьное время. И почти все знали об этом. Но в стенах Министерства волшебница становилась начальником, которого большая часть работников более, чем уважала. Держать марку у нее получалось. Многие иностранные послы, спортсмены во время переговоров и встреч отмечали профессиональные качества Гермионы и делали комплименты по поводу прекрасных дипломатических способностей, что были на высоте. Ее очень любили помощники глав отделов за доброту и понимание, за человеческое отношение и помощь в некоторых вопросах. Все знали, что к мисс Грейнджер можно обратиться, и если девушка не будет занята, она поможет. — Когда я научилась ценить и уважать себя и свое время, — Гермиона допила кофе, оставляя в белоснежной кружке причудливый осадок. — Думаю, нам уже пора.