At all, everything is fine

Чан проспал до вечера, и Минхо почти все это время был рядом, только приготовил ужин, и сразу обратно. Чан порой хмурился и ворочался во сне, но сразу успокаивался от прикосновений Ли по голове. Дори прибежал в спальню и громко мяукнул, обращая на себя внимание, а Минхо шикнул на него, мол «Видишь, человек спит», но всё же подозвал себе. Кот благодарно мурчал, свернувшись на коленях у хозяина и вскоре тоже заснул. — «Какие же вы все сони» — подумал он, поглаживая одной рукой кота, другой — Чана, оба они довольно посапывали, что Минхо и сам почти уснул, но всеми силами отвлёкся на книгу. Со стороны Чана раздался громкий зевок и копошение — он попытался встать, но сила притяжения кровати оказалась сильнее — его притянуло обратно. Растерянно поморгав глазами, он все ещё сонно улыбнулся, смотря на Минхо снизу вверх. — Доброе утро. — сказал Ли, откладывая книгу на столик рядом. — Который час? — Почти восемь. — Сколько?! — вскрикнул Чан и резко поднялся, слегка покачнувшись после сна. Минхо лёгким движением руки заставил лечь обратно и укрыл одеялом. — Да не суетись ты, всё хорошо. — Я должен был посмотреть текст Джисона, и… — Звонил твой Джисон, сказал, что дела появились. — перебил его он, неопределённо вскидывая руки. — Какие именно у него там дела, он меня не посвятил, но голос донельзя радостный. Даже противно. Чан слабо рассмеялся и погладил кота на коленях друга. А потом другой рукой потянулся к щеке Минхо, нежно погладил, случайно задел губы, отчего тот замер в недоумении. — Спасибо, Минхо. — И снова ты меня благодаришь, за что на этот раз? Пожав плечами, Чан подмигнул ему и после секундного зрительного контакта, со вздохом закрыл глаза. — Рядом с тобой так спокойно, я уже не уверен, что смогу засыпать один. Решено! — Чан снова вскочил, взял руки удивленного Минхо в свои, чем напугал Дори. — Я переезжаю к тебе! Дори протестующе зашипел, будто что-то понимает, и ушёл из комнаты. Минхо не знал, смеяться ему или плакать, вообще все эмоции как-то разом исчезли, он еле выдавил из себя: — Ты сбежишь после первого же дня. — Это мы ещё посмотрим. Минхо решил сменить тему. — Есть будешь? Я там лапшу сварил. Чан по-детски нахмурил брови. — Буду. Готовить Минхо любил также сильно, как своих котов и танцевать. И в готовке ему не было равных — так сказал однажды Хан и теперь подтвердил Крис, доедая свою порцию. Вокруг ног крутились уже сытые и выспавшиеся коты, Минхо напротив наливал чай и выкладывал на тарелку свежеиспеченные кексы. Аромат горячего чая разнёсся по всему дому, что только добавило атмосферу уюта. Персик так гармонично сочетался с кардамоном, и Крис задумался над тем, какой у его друга отличный вкус. — Осторожно, Крис, чай горячий. — предупредил Минхо, осторожно дуя на свою кружку. С нарисованным котиком из какого-то аниме. От домашней атмосферы у Чана вдруг развязался язык на душевные (относительно) разговоры. — Минхо, слушай. А почему ты меня не называешь по корейскому имени? — спросил он. — Ну. — задумался Минхо. — Да просто, привык с первой встречи, вот и всё. Чан вспомнил этот день, хотя и, в общем, никогда не забывал: тогда и солнце светило ярче, и не так холодно было. — Если хочешь, то могу и по нему. — Хочу. — честно признался он и, подперев голову ладонями, смотрел на парня напротив. Очень симпатичного парня, если быть точным. — Очень даже хочу. — Без проблем, Чан. — новое обращение на языке ощущалось непривычно, но почему-то так правильно и по родному, словно только так и нужно было изначально. Минхо снова повторил, и понял: да, так действительно лучше. А сердце Чана пропустило удар. *** — Ага. — кивнул Минхо, прижимая телефон к уху. На улице сегодня чересчур ветренно: деревья гнулись в сторону, оставшиеся листья летели прямо на прохожих, начинали сгущаться тучи. А на застеклённом балконе тепло, и хороший обзор с пятого этажа на город. У каждого человека своя жизнь и проблемы, своя история и желания, и Минхо, хоть и не любил людей, порой выходил наблюдать. — Ничего себе. — сказал он. На той стороне Джисон бурно и эмоционально что-то рассказывал, но мыслями Минхо вообще не было в этом мире, так что он ради приличия порой вставлял какие-нибудь реплики. На самом деле, он действительно слушал, — ведь Джисон тоже частенько выслушивал его, когда становилось совсем плохо — но не всё, а только выбирал самое главное. В прохожих он высматривал одного человека, которого сейчас вообще не было в этом городе. Рядом о ноги в длинных тёплых носках в полосочку голубого и розового цвета и серых спортивках потёрся рыже-белый кот, а за ним потянулись и остальные. — Ага, — снова ответил он. — «Ты меня слушаешь вообще?» — недовольно бросил Хан. — «В каких облаках витаешь?». — В заоблачных далях моей мечты. — почти пропел он, уходя с балкона и усаживаясь на широком подоконнике, лбом утыкаясь в стекло. — И я тебя слушаю. — «И что я говорил?» Минхо щёлкнул языком и вздохнул. Пересказывать что-то он не любил с уроков литературы ещё в школе. — Что-то про клуб и чертовски обворожительном парне. — «Молодец» — сказал по телефону он, и Минхо услышал подозрительно странный звук порыва ветра, а потом тихий мат друга. — «Ты дома сейчас?» — Не, в центральном театре смотрю «Ромео и Джульетту». — «Язвишь, хорошо, значит не раскис ещё. Жди, скоро буду!» — и отключился. — Чёртов Джисон. — успел только выругаться он, как в дверь позвонили. Вообще, сегодня Минхо не ждал гостей: хотел меланхолично повтыкать в пасмурное небо и серых людей, а если пойдёт дождь, то понаблюдать за гонками капель по стеклу, как тут на горизонте сформировалось радужное нечто по имени Хан Джисон. С бутылкой чего-то спиртного. Блеснув в проёме ярким свитером в радужную полоску, он положил конец спокойному течению времени в квартире старшего. Кошки стремительно ретировались в спальню Минхо, сам же хозяин квартиры обречённо сел на барный стул рядом со стойкой. Джисон мастерски откупорил белое вино, разлил по бокалам и прыгнул на стул рядом. — Ну, слушай. — он залпом выпил всё, налил ещё и снова опустошил, довольно ухмыляясь. Потом оглушительно чихнул так, что стеклянная дверца шкафа звякнула. От Джисона всегда исходило слишком много шума, таким он его запомнил ещё со времен школы. Он громко смеялся, пел на уроках, ревел над сериалами, ругался и кричал. И любил тоже громко, да так, что все слышали. В этом они с Минхо и различались, но, как говорится, «противоположности притягиваются». — Я такого парня повстречал вчера, ну, мечта! — Это я уже слышал. Давай к делу. Джисон почесал затылок — на удивление, ему больше нечего сказать. Минхо по своей привычке закатил глаза. — Ладно, давай с начала. — В общем! Сижу я, и тут он проходит. Стройный, блондинчик, а глаза такие голубые!.. — Прямо как ты. — вставил реплику Ли, тут же получив шипение он нетерпеливого Хана, который терпеть не может, когда его перебивают. — Ли Минхо! Попрошу не встревать, когда я тут ему про краша распинаюсь! — крикнул он, что у старшего ухо оглохло, а от ударной волны точно где-то птицы с неба попадали. — Вот он будто из сказки, и в этой рубашке белой блестящей, с цепями… я думал, прямо там и помру. Снаружи завывал ветер, но это заглушалось задорным рассказом о похождениях Джисона. — Имя-то хоть узнал? Хан замер и замолчал, усиленно потёр лоб, но ничего не вспомнил. — Забыл. Вернее, я и не спрашивал. Я только подошёл, как ему позвонили, и он убежал. И, о боже, его улыбка просто замечательна! — Да, — протянул Ли, допивая первый бокал. — Герой-любовничек. Ну теперь ходи обтирай стены всех близлежащих клубов в его поисках. — Да я ещё не совсем трезвый был, может, что-то ещё упустил. В этом был весь Хан — постоянно что-то у него не так было. Не как у людей. Минхо вообще думал, что он инопланетянин. И как раз инопланетяне боятся кошек, Ли где-то смотрел документальный фильм про них, а Хан этих животный на дух не переносит. — Так, ладно. Хватит обо мне. Как там у тебя на любовном фронте? — Чисто, стерильно, как в больнице. Джисон отставил бокал в сторону и проскользил на локтях к Минхо, лёг на стол и стрельнул глазами. — Ага, я тебе поверил. А с Чаном вы, значит, дружите? — Да. — коротко ответил он, выписав чересчур активному Джисону щелбан. Тот хмуро потёр красный лоб и направился исследовать шкаф на наличие чего-нибудь покрепче чая, но, не найдя, расстроился. На секунду всего лишь. — Я Чана знаю давно, а тебя, считай, всю жизнь — по вам всё видно! Самый главный недостаток Хана не столько его разговорчивость, столько то, как у него срывает все тормоза даже небольшое количество выпитого. — И что по нам видно? — Минхо на провокации давно не ведётся. Джисон, будто копируя Минхо, закатил глаза. — Всё! Да Чан в тебя по уши влюблён! И ты тоже, только сам себе признаться боишься! Головой Минхо понимал, что это всего лишь больные фантазии друга, но, отчего-то вдруг сердце забилось быстрее, от упоминания Чана. Слишком непонятно; он обязан разобраться, но не сейчас. Ближе к вечеру он проводил Джисона домой, накормил котов, и лёг спать. Но сон не шёл, мысли заняты Чаном.