Правильный выбор

— Почему они все уходят? Я же стараюсь! Я всё делаю! Папа делает… А они меня бросают и уходят… Долетал плаксивый девичий голос в океанический воздух номера из трубки на громкой связи. — Я не знаю, Аннабелька. Если бы я могла тебе чем-то помочь… Сказала собеседница, действительно искренне желая как-то облегчить подруге страдания. — Зато я знаю! — интонации в голосе становились решительными. — Они просто сволочи. Все мужики сволочи! Приспособленцы! Неблагодарные! Все! До одного! — Ну..... Глеб не такой. Сказала брюнетка, подумав о своем муже, а по совместительству партнере на танцевальному льду. Как их только не называли: Дэвисы, Диана и Дэвис, доча и зять, очень редко Диша и Глеб. Все таки вспоминали про Глеба. Но то в основном мама и лояльные к ним фан-клубы. Остальные соревновались в возможности уколоть побольнее и облить погаже. И за что? Только за то, что она дочь своей мамы. Она ещё ничего не сделала, чтобы получить такое пристальное внимание посторонних людей. А вот мама сделала. Много сделала. И, несмотря на здравый смысл, который подсказывает, что перед свиньями не надо метать бисер, продолжает делать, работать. Работать дальше. Мама она такая. И Диша не хуже. Она тоже работает. Они с Глебом работают. А на них всё льётся и льётся. Не хуже других, между прочим, работают. Не меньше. Она уже давно на это внимание не обращает. Она привыкла. Вот как с первой маминой Олимпиады и Юлиного триумфа — так и привыкла. Она уже не знает, как может быть иначе. Тогда все как с цепи сорвались. Псы, которые жили в режиме ожидания. Третировать ее начали от родственничков по отцовой линии, видимо, чтобы маме успех столь сладок не казался, до учителей и одноклассников в школе. Зависть она такая. Диша могла бы ощетиниться на весь мир и закрыться. Но ребенок, которого все ненавидели только за то, что он ребенок своей матери, вырос в прекрасную, красивую и добрую девушку. И ее большое, горячее сердце было всегда открыто к чужой боли. Потому, что она знала, что такое больно. И хотела всем помогать. Диша вначале их ледовых отношений очень переживала, что такое внимание и, откровенно говоря, хейт однажды надоест Глебу, он психанёт и уйдёт. Как это произошло с Денисом и Федей. Первый партнер Диши — Денис Пичужкин продержался совсем ничего. Он не хотел в танцы. Как и Диану его туда отправила ее мама. Воспринимал, всё что связано с тренировками в новом статусе танцора, с какой-то агрессией что-ли. Поэтому и не получилось у них ничего. И в дальнейшем у самого Дениса тоже ничего не срослось — занимается теперь подкатками за копейки. Не у всех получается заниматься тем, что любишь. Но нужно любить то, чем занимаешься. А еще его дразнили — мамин зятёк. Фигуристы жестокий народ. Мальчишки-одиночники, чтобы еще больше потрепать нервы экс-коллеге, постоянно насмехались над ним по поводу того, что мама Дианы специально его убрала из одиночного, чтобы найти дочери пару в танцах. Откровенно ржали, что он стал расходным материалом. Вот нежный Денечка и сварился — они не успели выйти ни на один старт. Федю Варламова она знала с детства. Все указывало на то, что работать им будет комфортно. Так было всегда, когда еще оба тренировались как одиночники у мамы. Федя был вежлив, неконфликтен, всегда в хорошем настроении. Но встав в пару — она поняла, что тот хороший Федя закончился на льду Хрустального. Тогда надо было стараться. Тогда его взяли в лучший штаб страны, после сочинского триумфа мамину ТШТ боготворили. Тогда у него был шанс блистать одиночником на международной арене. Он и старался. Но прыжки не шли, а время шло. И вскоре пошёл и он — в танцы. По настоянию Этери Георгиевны и Сергея Викторовича. Даня Глейхенгауз только осваивался в штабе, и был для Фёдора скорее старшим товарищем, пионер-вожатым, с которым они были еще знакомы с «Москвича». Два года в ЦСКА убрали из Феди всю интеллигентность. А может быть это сделало отсутствие перспектив в таком нелюбимом виде фк, как танцы. Если уж зрители и поклонники относятся к танцам, как к чему-то третьеразрядному, то можно себе представить, какое отношение к этому виду внутри тусовки. Танцы — кладбище одиночников. Кладовая на коньках — где свалено всё ненужное в одиночном. Мама жёстко следила за всеми процессами подготовки новой пары. Скатывались, работали под руководством фактически двух тренеров — Самохина и Тутберидзе. Этери Георгиевна была в процессе везде — от постановки программ в Новогорске до костюмов. Она ездила с ними на соревнования, выводила пару на лёд вместе с Самохиным, утверждала костюмы. Все тренировки записывались на видео и отсматривались зорким глазом Тутберидзе. Тут уже психанул Самохин, когда Этери Георгиевна в очередной раз перезвонила тренеру и начала давать ЦУ по тренировочному процессу пары — Тут уже я себя чувствую маминым зятьком, мальчиком на побегушках. — орал Денис Эдуардович. — Теперь вы меня понимаете, — вмешался в истерику тренера Федор Варламов. Диана стояла посреди тренировки, посреди белого расчерченного коньками льда, смотрела на двух психующих идиотов и понимала, что проект Дэвис-Варламов себя исчерпал. Несмотря на успехи, которые появились явно не вопреки, а благодаря такой тесной поддержке матери Дианы. Казалось бы, работай да радуйся. Но нет — вокруг были не тренеры и спортсмены, а в первую очередь мужики, которых давило сверху такое внимание и такая забота от посторонней женщины, тренера Тутберидзе. Когда Диана перешла в Медведково в группу Алексеевой-Кустаровой ее ставили с разными партнерами. Искали, пробовали. Там же занимался и Глеб Смолкин. После первой совместной тренировки, которая не значила ещё совсем ничего, Диша решила поговорить серьёзно сразу, на берегу. — Глеб, давай не будем тратить время друг друга. — Интересный подход! — засмеялся молодой человек, убрав копну русых волос со лба, — Тогда я домой! — Да нет, стой же! — потянула его Диана за руку, не давая уйти. — Так ты определись! Продолжал досмеиваться Смолкин. Сколько было у него партнерш, целых две, сколько до этого и после, разных смотрин, но обычно девушки заглядывали в глаза танцевальным мальчикам. И выбирали как раз мальчики. А девочки рассчитывали на судьбу. А тут такое, ты смотри какое чудо образовалось, два вершка от горшка, а уже отправляет его со старта подальше. «Не будем тратить время друг друга». — Так я и хочу, чтобы мы определились. Знай! Если мы встанем в пару, над тобой будут пацаны смеяться, иронизировать. Даже обзывать. Все наши успехи будут принадлежать не нам, а… Он повторно посмотрел на девчулю. Умора, конечно. — А чё с тобой не то? — Да со мной всё то. А вот. А вот… Ты знаешь кто у меня мама? — А ты знаешь кто у меня папа? — Кто? — Кто? Четыре глаза уставились вопросительно друг на друга. Уже потом выяснив кто кому кто, Глеб Смолкин обнял широким жестом маленькую воительницу-Дианку и утешил: — Я привык к этому с детства. Нет Глеба Смолкина, есть Сын Дворецкого из Прекрасной Няни. Я, может быть, и в фигурное катание пошёл, потому что тут никто телек не смотрит. И всем тут эта «Няня» до одного места. Так что ты не боись, я этим с детства закалённый. Получается, мы с тобой одинаковые. — Получается! — Диша подхавитала Глебов настрой и хохотала уже вместе с ним. — Так получается, мы с тобой Блатные! — Блатные! И рассмеялись звонко-звонко. Так на общем чувстве юмора и сошлись. Их юмор вообще не часто понимали остальные. Разве, что мама. Когда Диша сломала ногу, Глеб с ней здоровался не иначе как: — Где этот чёртов инвалид? А обладательница гипса отвечала: — Зато у тебя теперь есть недвижимость в Америке! — Намекая на свою временную маломобильность. — Многие мечтают, но везёт не всем. Им действительно повезло. Они оба так искренне считали. И сейчас в разговоре с Аннабель Николь Морозовой Диана была готова со рвением разъяренной львицы доказывать свою правоту и хорошесть Глеба. Только нужно ли это было делать?