Правильный выбор

— Глеб не такой! — Знаешь, Ди, иногда со стороны видится лучше… Собеседница промолчала. А что можно на такое ответить? А тем временем из трубки продолжали. — Я не хотела тебе говорить, да и все молчат … Но у вас нездоровые отношения в паре. Диана где стояла там чуть не села. — Глеб тебя подавляет. Он настоящий абьюзер. — Да что ты за ерунду городишь! — возмущалась Диана. — Ди, я понимаю, что ты его любишь, ты его будешь защищать, ты может быть даже и не замечаешь того, как теряешь рядом с ним свою личность. Диана снова хотела возмутиться, но ей не дали. — Послушай, послушай меня. Не перебивай. Ладно? Раз я уже начала, дай закончу. Ди, ты хороший человек. Ты искренне всех жалеешь. Поэтому я не могу молчать. Ведь ты даже не видишь изнутри этих отношений, насколько у вас всё ненормально. Потому что ты привыкла к такому. У тебя авторитарная мать. И из ее рук ты сразу попала в руки такого же деспота-партнера. — Аннабель, стоп. Ты точно сейчас обо мне? Ты ошибаешься. Ты что-то перепутала. И насчет Глеба и насчет мамы. — Ну ок. Давай конкретно. По ситуации. Почему он не дает тебе общаться с журналистами? Он же тебе слова не дает сказать на интервью. — Ну мы так решили. Ему действительно проще им отвечать и… — Кто решил? Кто? Ди, кто первый предложил, чтобы ты молчала при общении со СМИ, а он отвечал за двоих? — Ну он… Но, он же знает, как я теряюсь с незнакомыми да и. — Вот видишь! Видишь! Ты даже в этом не сомневаешься, что это неправильно. А он тобой манипулирует. А вот это вот, на Олимпиаде — «Диана, скажи, что ты счастлива». Ты понимаешь, как это выглядит? Это выглядит, как «Тузик, скажи гав». Это выглядит со стороны, как унижение. Унижение тебя, красивой девушки, отличной фигуристки. А он с тобой, как с собакой. Милая моя, ты просто в этом варишься внутри и не видишь, что ты превратилась в жертву. А со стороны это выглядит именно так. Ужасно! Девушка молча переваривала услышанное. — Давай дальше. Может ты ему отчитываешься куда идешь и с кем? — Ну… мы всегда вместе вообще-то… — Вот! Он тебя ни на шаг от себя не отпускает. Следит за тобой. У человека должно быть личное пространство и он не обязан отчитываться перед другим человеком о своих перемещениях. У девушки должны быть личные друзья, отдельные от своего парня, то есть, мужа. У тебя есть такие? — Ну я же тебе сказала, что мы всё время вместе. И друзья у нас, ну… общие. — Видишь, ничего у тебя своего нет. Ни времени, ни пространства, ни друзей. Он всё у тебя забрал. Может он ещё и финансами распоряжается твоими? — Так … карточки у нас есть общие, а глобальные траты, платежи по счетам мы делаем вместе, иногда он сам. — Дишка, ну ты же молодая девчонка! Тебе бы завалиться в магазин, потратить полсчёта на обновки. Это же твои деньги, Диша, почему ты должна за них отчитываться? А ты… — Мы вместе всегда ездим шопиться, планируем бюджет, так чтобы не остаться в конце месяца совсем без денег и не просить дополнительно. — Знаешь, Диш, твой Глебушка — настоящий абьюзер. И люди так не живут. Просто это твои первые отношения и ты не имеешь с чем сравнивать. У Сашки Степашки было так же — вначале он её контроллировал, её это забавляло, потом начал ограничивать — туда не ходи, одна не ходи, твои друзья — мои друзья, вернее, своих подруг у нее и не осталось, потом стал отбирать у нее деньги и считать траты, а потом, Дишечка, начал её бить. Но бил умно, не по лицу. Она синяки даже не замазывала — хороший у нас спорт, все девки с синяками на всё тело. Вот так. Ты понимаешь, что и тебя это ждет? У Дианы речь отняло. Оказывается, так как она живёт — это ненормально. Неужели это действительно так? Но рукоприкладство… — Да ты что! Глеб ко мне и пальцем не дотронется, он меня на руках носит. Когда Диана поломала ножку, Глеб её в прямом смысле носил на руках. И не только на руках, а прямо на себе сверху. — Ну ещё бы! Твоя мама ему платит такие деньжищи, что будет пока держать себя в руках. — Какие деньжищи? — не поняла Диана. — Ну откуда я знаю какие. Багину мы платили двушку зеленых в месяц, Дэвиду — пятерку захотел подлец. Вытянул бабки и съебался. Для Дианы это было еще одним откровением. — Мы …мама ничего не платит Глебу, ну отдельно. Все деньги от нее приходят к нам на общий счет, да и от Глебовых родителей тоже. — Блин, Дишечка, ну ты наивное создание. Все платят. Так устроен мир танцев в фигурке. Да и не только в фигурке. Мальчики — нарасхват, поэтому и выдвигают свои условия. Еще и перебирают, суки. Выёбываются, ценники повышают. — Аннабель… это неправда. — Ты мне рассказываешь. — Неправда то, что мама платит Глебу. Мы женаты и… — Диш, повторяю, платят все: женаты — не женаты. Будет тебя твоя мама посвящать в такие подробности: ты же такой наивный колокольчик, ты думаешь вокруг тебя единороги пукают радугой. Жизнь, жестокая штука, детка. Считай, я тебя сегодня лишила невинности. Ха-ха. Диш, для твоего же блага. Перестань летать в облаках. Рядом с тобой паразит. И пока он ждет грин-карту, он будет шёлковый. А потом… Не дай Бог, но я боюсь за твоё здоровье и жизнь. Все видят, что ему уже тяжело сдерживаться. Я видела, как в прошлом году на ЧР на трене он засадил кулаком в борт. — Ну…это же бывает у всех, Аннабель. Когда не получается… — Ага, а потом, однажды вместо борта будет твоя голова. Ты тоже его будешь оправдывать? Диана, беги от него, пока не поздно. Правда, послушай мудрого человека. Ты же знаешь, я твоя подруга, я желаю тебе добра и… Аннабель не успела договорить. На экран смартфона приземлился палец Глеба и завершил разговор.