Одиночество в тепле

— Ты реально в шлюхи подашься? Я понимаю, что у нас нет денег, но ты решил так исправить положение? Ты совсем придурок?       Ран кричит на брата, кидая сумку на пол, а после пиная ее под кровать. — Не кричи. Стены тонкие. Скажи спасибо, что у нас хоть приют есть на пару месяцев.       Риндо спокойно садится на кровать, смотря на брата. Он не хочет заниматься этим. Он знает, что сюда приходят только мужчины, а вероятность того, что кто-то узнает его, хоть и мала, но все же есть. — Спасибо, братец. Как же я рад, что мой младший братик работает теперь в клубе, где его будут насиловать! — Мы все еще находимся на мыльной земле. И ты прекрасно знаешь, что секс запрещен.       Ран подходит к брату, толкая его на кровать, а после нависает над ним. — Вагинальный. Вагинальный секс запрещен! А у тебя только одна дырка, в которую тебя трахнут и больше ты не вылезешь из этой ямы!       Риндо долго молчит, смотря на брата, а после притягивает к себе, укладывая его голову себе на грудь. — Давай вечером немного отдохнем. У меня еще есть. После отбоя, согласен?       Сердце Риндо колотится как бешеное. Ему тоже страшно. Он не хочет ничего, кроме нормальной жизни. Но на эту жизнь еще заработать нужно, а какими путями — для Хайтани уже не важно. — Во сколько отбой? — В два часа ночи. Сейчас восемь вечера. Сегодня я просто буду наблюдать за работой девушек, не более. И, к слову… Когда ты вышел из комнаты, Госпожа Маи и тебе предложила работу. — И какую же? И почему ты называешь ее по имени? Совсем что-ли?       Риндо лишь смеется о слов брата, а после продолжает: — Она сама попросила ее так называть. предложила работу за барной стойкой. Тебя просто приоденут и покажут где какой алкоголь. Они не подают коктейли. Только чистый алкоголь без добавок другого алкоголя. Так что будет просто запомнить. Да и ты у нас довольно умный, быстро учишься.       Ран лишь хмурится, а после вздыхает. — Не приукрашивай работу мягкими словами… Но работать пойду. Не хочу быть обузой.

***

      Парни были в разных местах. Ран стоял за стойкой, изучая меню, да помогая девушке с подачей алкоголя, а Риндо был с Госпожой Маи. Вместе они наблюдали за работой девушек, пока один из мужчин, что совсем недавно пришел в заведение не подошел к Госпоже с единственным вопросом: «Можно ли заказать этого милашку?».       Госпожа отказала. Но сказала, что завтра он приступит к работе. Кажется, уже завтра у Риндо появится клиент.       С одной стороны Риндо был рад, а с другой — не особо. Это не та работа, которой он бы хотел заниматься в своей грешной жизни, но все же придется.       До отбоя оставалось всего полчаса, так что Госпожа решила уже уводить Риндо из зала.       Она отвела младшего Хайтани в примерочную, если ее можно так назвать.       Перебирая все наряды, висящие на вешалках, девушка находит одну довольно красивую юкату. Красную, с жемчужно-белым поясом. Она подойдет Риндо по размеру.       Отдав парню одежду, девушка просит надеть его прямо сейчас. При ней.       Рин начинает снимать одежду, скидывая все на пол. Вновь взяв в руки вешалку, парня окликивает Госпожа: — Риндо, милый… Я понимаю, что ты в первый раз в таком месте, но, прошу, впредь не забудь снимать белье. И подойди ближе. Хочу получше разглядеть твое тело и понять, какие костюмы ты будешь носить дальше по работе.       Риндо показалось, что она извращенка, но он все же подходит ближе, снимает белье, кидая к остальной одежде, а после натягивает юкату. Госпожа Маи помогает завязать бант на спине. — В зале тепло, так что не волнуйся об обуви. Девушки, что танцуют, носят каблуки, а те, кто развлекает гостей — ходят босиком. А… Ты чего прикрываешься? — Простите, я никогда не был в таком виде перед девушкой. — Девушкой? Я мужчина, так что не волнуйся. Да, у меня длинные волосы, макияж, женская одежда и маникюр, на все же я мужчина. На все есть свои причины. И, знаешь, девушки скорее пойдут работать к Госпоже, нежели к Господину, верно? Как никак Господин может воспользоваться своим положением, а после и вовсе воспользоваться одной из девушкой. Хотя, чем я лучше? Да простит меня Будда. Переодевайся. Я провожу тебя в одно место.       С этими словами Маи выходит из комнаты, пока Риндо переодевается.       Вскоре парень выходит из комнаты, а после направляется за Госпожой.       Вместе они выходят на задний двор. Идя вдоль террасы, парочка оказывается у небольшого алтаря. Маи садится на колени, поджигая благовония. Риндо садится рядом, а после Маи читает молитву: — Счастливый, радуюсь я силы позитивной океану от цели бодхичитты, что они развили, чтоб радость принести всем существам, что ограничены, и их деяниям, полезным для существ. Сложив ладони, взываю к буддам направлений всех: Пожалуйста, зажгите светоч Дхармы для ограниченных существ, страдающих, бредущих в темноте наощупь. Сложив ладони, я молю Победоносных, готовых выйти за пределы горя: Прошу, неисчислимые эоны оставайтесь, не оставляя в ослеплении скитальцев. Какую положительную силу я ни создал благодаря всему, что сделано сейчас и раньше, пусть я тем самым полностью избавлю от страданий всех ограниченных существ.Пусть все страдания живых существ будут облегчены. О, Джово Ринбу!       Госпожа поклоняется алтарю. Риндо делает тоже самое. После того, как оба поднялись, младший Хайтани все же решился спросить: — Последние строчки — это молитва о благополучии страдающих, верно? — Да, верно. Я молюсь каждый вечер о благополучии работающих здесь девушек. Но теперь и за вас тоже буду молиться. Как никак, никто не приходит сюда просто так. Все ради легких денег, но ведь морально — это сложно. Я сам был шлюхой. Буквально. Приходилось зарабатывать так, когда отец болел. В пятьдесят шестом была запрещена проституция. Проституцией считался простой половой акт. Так что я продавал себя по другому уже в тысяче девятьсот восемьдесят восьмом. Мне было семнадцать, но зато я понемногу копил на операцию отцу. Жаль конечно, что отец узнал о моей работе. Он знал, что я работал ради него.       Маи вздыхает, продолжая: — На следующий день он повесился, думая, что стал для меня обузой. Я любил о нем заботиться. Так я мог проводить с ним время. Но, знаешь, я не виню его. Раз уж это произошло — значит такова была судьба… Ох! Закрытие через десять минут. Нужно бы пьяненьких дядь выгонять из зала.       Смеясь, Маи с Риндо под ручку бежит в зал, где объявляет о закрытии.       Когда все девушки разошлись по комнатам, а в зале остались только Хайтани да Маи, Госпожа начинает разговор: — Ты молодец, Ран. Справился с полной посадкой в два этажа! Умница. Верю, что последующие дни будут для тебя такими же удачными. — Да, спасибо, Госпожа.       Ран безэмоционален. Он не шибко доверяет ей. Госпожа Маи удаляется из зала с последней фразой: — Завтрак в десять. Но вы можете встать позже и позавтракать сами. Холодильник, плита и микроволновка в вашем распоряжении.       Когда Хайтани остаются одни, Ран подходит к Риндо, кладя руки ему на плечи. — Куда она тебя утащила посреди ночи? Что вы там делали? Надеюсь, она не трогала тебя? — Мы выбирали костюм на завтра. А еще мы ходили на задний двор. Там есть небольшой алтарь. Она помолилась и рассказала немного о себе.       Риндо спокойно смотрит на брата, зная, что он просто волнуется. — Не доверяй ей. У нее сто процентов есть секрет, который уйдет с ней в могилу.       На эти слова Рана, Риндо лишь улыбается по двум причинам:       Во-первых: Два секрета Госпожи Маи Риндо уже знает.       Во-вторых: Риндо рад, что брат волнуется за него. — Давай уже спать пойдем? Послушаем музыку перед сном. Завтра трудный день. У тебя ведь встреча с Мадараме. Нужно отдохнуть.       Эти слова Риндо побудили Рана взять его за руку, ведя на третий этаж.       Зайдя в спальню, Ран достает наушники, пока Риндо берет из сумки пакетик с порошком и трубочку. Ран включает музыку в наушниках, а после подходит к Риндо, что уже стоял за столиком, высыпая часть порошка, а после распределяя его на два дорожки. Друг за другом Хайтани снюхивают по своей порцией очередного наркотика, после садясь на кровать. Удобно, что кровать одна. Довольно большая. Интересно, для кого она была предназначена в этом доме?       Вставив наушник в свое ухо, второй наушник Ран вставляет в ухо брата.       Наркотик еще не подействовал, так что оба парня отчетливо различали слова в песне. Она о каком-то сне.       Ран хорошо знал текст песни, от чего стал тихо напевать: — В моих глазах остался только сон. Тот самый сон, где нету ничего. Тот самый сон, которого боялись мы. Тот самый сон, с которым так игрались мы, Но проиграли тоже мы. Нам нужен личный демон, Персональный бог. Который сможет сделать, То, что я не смог. Нам нужен личный демон, Персональный бог. Который сможет сделать, То, что я не смог…       Голос Рана становится нежным, а вскоре тихим. Ран перестает петь, прижимая брата к себе.       Тело мягкое. Точно такое же, как и волосы младшего брата. Его глаза такие красивые. Жаль, что в его глаза Ран может смотреть только в таком состоянии, когда их освещает лишь свет от телефона, на котором включен их плейлист. В адеквате просто стыдно смотреть брату в глаза. Спас ли Ран его от того дерьма, погубил ли его жизнь тем самым топором. — Я самый уёбищный брат на всем свете. Прости меня, братик.       Это все, о чем говорит Ран, вжимаясь в брата и рыдая. Он никогда не давал волю слезам, лишь бы не пугать Риндо. Но, кажется, сейчас Ран напуган намного больше любого ребенка. Страх будущего, страх потерять брата в пучине проблем. Ран просто боится потерять Риндо.       У братьев схожие цели на жизнь, но они все же отличаются.       Риндо хочет сделать эту помойку — жизнь — лучше для брата.       Ран желает сделать брата счастливым до конца этой ёбаной жизни.

10.08.2005