Время рассудит.

Холодная отрешённость бледного и отёчного от тяжело протекавшей беременности лица порой бросала обычно невозмутимого Оби-Вана Кеноби в дрожь. После того разговора в её покоях, когда он медленно выдавил, озвучивая подозрения не только свои, но и других, которые отправили его, именно его, прощупать информацию про Энакина, сенатор Амидала впала в это ледяное безразличие. Обычно тёплые, проникновенные карие глаза её лица стали стылыми льдинками. — Я знаю, куда он полетел… Куда отправил его Палпатин, — ровным тоном произнесла она, даже не ринувшись в защиту Скайуокера. Помнил, как вскинулся, задавливая в себе трепет надежды, что ещё успеет… Что сможет переубедить упрямца сменить направление его самоубийственного пути… Карие глаза тяжело глянули в разгоревшиеся серо-голубые, бледные губы с усилием разомкнулись, весомо обронив: — Я скажу, куда он улетел, но полечу с вами, магистр Кеноби. Чтобы удостоверится. — В чём? — удивился такому повороту дел Оби-Ван, выразительно уставившись на выпуклый живот сенаторши. — Что он виноват в том, в чём вы его обвинили. «Эм?!» Время неумолимо капало сквозь пальцы, ситуация с каждым мигом могла превратиться в необратимый обвал, цунами и так начало свой разрушительный путь, но может… Может он, Оби-Ван, по старой памяти сумеет?.. Что именно «сумеет», Кеноби так и не смог сформулировать даже за весь тот путь, что они преодолели до планеты Мустафар. Он приостановил её перед самым её выходом на платформу этой магматической планетки, на правах старого знакомого удержал её шаг, схватив за руку. — Ребёнок… Энакина? В карих, отстранённых глазах на миг промелькнула какая-то мимолётная эмоция, и вновь на место встали все её щиты, напомнив ему, что он знал её как королеву, как не такого и снисходительного политика, а там на одной харизму долго не протянешь. «В политике, мой юный падаван, — не раз и два говорил ему Квай-Гон Джинн, — нет слов «хорошо» и «плохо». Это грани одной истины. Помни это — и быть может это поможет тебе однажды.» И сухой и бескомпромиссный ответ: — Это мой ребёнок! И вам лучше остаться здесь… Во избежание проблем, Оби-Ван, — она медленно выпростала из его разжавшихся пальцев запястье. — Он может быть опасен. Нехорошая улыбка скривила бледные губы женщины. И Оби-Ван не почувствовал подвоха, а когда ему в грудь был сделан выстрел из парализатора — было поздно что-то предпринимать. Набуанка некоторое время смотрела на дело рук своих, после судорожно вздохнула и совершенно внезапно разразилась слезами, торопливо спустившись с трапа, продолжая сжимать в руке небольшой, но достаточно мощный бластер. Она могла только предполагать, что Энакин, отправленный сюда, понятное дело, не на красочно-мрачную красоту планеты любоваться, ни за что не пропустит появление её легкоузнаваемой яхты на этой планете. Тем более она уговорила Оби-Вана доверится ей. — Падме? Что случилось? Что ты здесь… — он шагал к ней, встревоженный, почти разъярённый. Тяжёлый плащ, который он всегда надевал, сейчас был им оставлен где-то внутри здания, откуда он выбежал ей на встречу. Амидала, всхлипывая, упала ему на груди, на миг прижавшись к нему всем телом, позволив себе на миг, мгновение, надежду… при этом сжимая бластер в опущенной руке. — Оби-Ван… — срывающимся голосом, тихим, со слезами на глазах, выдохнула она, подняв голову, чтобы заглянуть в его голубые. — Он рассказал про тебя ужасные вещи… Что ты… — Что? Что он сказал тебе?! — Что ты убил юнлингов, Эни… Что ты… Что ты ситх. Его губы чуть дрогнули, неуверенно, в глазах метнулось смятение, а после… Жёсткие пальцы протеза смяли ткань платья на её плече, Падме полузадушенно вскрикнула, отдёргиваясь. — Он что-то ещё сказал тебе? В карих глазах была неприкрытая паника: против такого Энакина она ещё никогда не противостояла. — Я не поверила ему! Нет-нет, Эни… Я сказала, что ты не можешь, — она неуверенно указала глазами на свой живот, держась с ним, таким поразительно опасным, настороженно, словно с хищником на одном поводке находясь. «Выпусти меня… Выпусти мою руку…» — мысленно просила она его, не спуская глаз с насторожившегося Скайуокера, внезапно загородившего её словно бы невольно своим телом. — Падме! Отойдите от него, он неуправляем! — уверенно прозвучал голос спускающегося с трапа Кеноби. Падме скривилась, проклиная, что разряд не оглушил этого вреднющего представителя Ордена на более длительное время. — Я — неуправляем? — внезапно рассмеялся звонко Скайуокер, выпустив плечо супруги, но продолжая загораживать Амидалу. — Не стоило тебе лететь сюда, Оби-Ван… Ой, не стоило! — У тебя ещё есть время изменить свои решения, Энакин, — убедительности Кеноби всегда было не занимать, порой Амидала завидовала этому дару Кеноби- убеждённости в своих словах, действиях… — Здесь нет Палпатина, нет Ордена, нет Совета! Здесь только ты и я… Амидала отступила ещё на пару шагов, внутренне скривившись: её даже в расчёт не берут! Какая ошибка! Но стоило подождать продолжения этого диалога бывших соратников, теперь вставших в противостояние. — Тебя сбили с пути, Энакин. Палпатин это может, умеет… «Ну, не только Палпатин, если что…» — подавила тщеславную реплику Падме, отодвинувшись подальше от мужа, продолжая следить взглядом за перепалкой двух мужчин. Пальцы медленно перебрали ребристую рукоять, плотнее обхватывая пористый материал. Если что, она не безоружна. — Мы можем уйти сейчас. Туда, куда ты всегда мечтал. Помнишь? «Идиот! Какой же ты идиот, Оби-Ван! — поразилась предложению джедая набуанка, помнившая, какой контраст был между тем смущённым мальчишкой, которого ей Орден выделил в охрану её особы, и тем уверенным в своих силах молодым мужчиной, который стоял за спиной Палпатина в последние месяцы этой Войны. Чтобы не предложил Канцлер Скайуокеру, это было весомым аргументом в пользу того, чтобы примкнуть к Палпатину. И поменять лагерь, решительно, категорично… Уж это-то Падме могла увидеть в непостоянном, порывистом ещё Энакине. Но вот сейчас она бы поостереглась его поправлять и указывать. И тихий, такой равнодушный голос Скайуокера, склонившего голову словно в задумчивости на воззвание своего бывшего учителя, разрезал на лоскутки надежды Кеноби: — Мечты… Гм… Мечты бывают разные, Оби-Ван. И с возрастом они имеют привычку меняться. Говорят, очень, — к концу этой тирады голос Энакина понизился почти до шёпота, он прямо взглянул в шокированные глаза Оби-Вана. — Уходи. Это моё последнее предложение. — Я не могу, — развёл руками Оби-Ван, как показалось Амидале, обречённо. «Надоел этот фарс!» — внезапно решила Падме, шагнув вперёд и поднимая оружие. — Зато я могу! — почти нажав на курок, бросила она, но руку внезапно невидимой рукой вывернуло, а Энакин, её Эни, внезапно обернулся рывком и негодующе прошипел: — Не! Смей! — Голубые топазы его глаз встряхнули сдавленно вскрикнувшую женщину почти физически. И Кеноби сорвался, срывая в прыжке с пояса меч, наотмашь ударив в спину Скайуокера. Амидала сдавленно охнула, почти упав на площадку, торопливо отползая прочь от разыгравшейся сцены поединка двух владеющих Силой. Её яхта так и стояла с опущенным трапом. Падме застонала от боли, охватившей её поясницу, словно бичом, прикусила губу, чтобы не закричать в голос. Нет, вовсе не от патриотических чувств, что может мужу помешать в этом поединке, а потому что привлекать внимание противников чревато для неё. Один может из неё заложницу сделать, а что не по-джедайски это, не по дружески, то дело второе. Ради блага Республики и не такие непотребные вещи творили джедаи — умей только видеть! А вернее умей такого не замечать. Другой… А вот другой мог и вспомнить, что именно она сдала место прибывания Скайуокера на Мустафаре служителю Ордена. И что-то подсказывало Амидале, что жизнь её, как Ангелу Энакина Скайуокера, может в самом деле стать именно ангельской… Посмертно. Решать проблемы лучше дистанционно. И с какого перепуга она решила, что знакомый дьявол лучше незнакомого? Вот этот Скайуокер не даст ей вить из него верёвки. Вздрагивая от боли, она ковыляла к яхте, порой замирая, слыша за спиной свист и треск скрещивающихся клинков. Только бы успеть… Только бы. Она успела. Успела поднять яхту, успела увести за пределы орбиты, ощущая, что природа берёт своё и дети скоро заявят о себе миру. Силой воли, отстранив разрывающую тело боль в сторонку, судорожно переводя дыхание, она вывела на экран список ближайших медцентров и не стала останавливаться на самом ближнем — Полис-Масса. Другой выбрала, поближе к внешним регионам. Потому что хорошо изучила Скайуокера и Кеноби: если не падут в борьбе оба, то начнут её искать. Каждый по своей причине. Ладно, об этом она подумает позже, позже… На стол дежурного врача легла папка, отданная усталой медсестрой-твилеккой. — Сегодня ночью поступила женщина, человек, с предродовой деятельностью. Были выявлены осложнения во время беременности, была сильная кровопотеря, сейчас она находится в коме. — Принудительной? — Нет, организм сам впал. Может на волне стрессовой ситуации или чего-то близкого к этому. Дети вполне здоровыми родились. — Сейчас у всех стрессовые ситуации с этой затянувшейся войной. Двойня? Близнецы? — Двойняшки: мальчик и девочка. Сейчас проходят все медобследования, заносятся в картотеку. — Хорошо. По матери есть данные? — Она только успела сопровождающему медику свой медполис подать, как её срочно увезли с родблок. Полис обезличен, полностью и с достатком проплачен, так что своё пребывание она полностью оплатила и ещё осталось. — Интересные дела творятся, Сила! — медик потёр лицо ладонями, но он настолько устал за смену, что путнее в голову не лезло. — Ладно, возьму её на заметку. Благодарю, Оушен. Он медленно вошёл по трапу яхты, которая принадлежала незнакомке, до сих пор лежащей в коме. Дети были поставлены на искусственное вскармливание, но капризничали и плохо набирали вес, что сказывалось на самочувствии малюток. Махнув рукой на предписания и правила, главный врач приказал попробовать накормить их молоком матери, попирая все-все правила. Молоко, что удивительно, у мамы в коме не пропало, маловато было, но малышам хватило и они меньше вопили во все лёгкие рядом с родным им человеком. Что было отмечено персоналом медцентра, но вскорости позабыто. Мама ребятишек так в себя и не пришла, показатели отказывались давать положительные прогнозы. Как её лечащий врач, Майкл сокрушённо качал головой, всякий раз заходя в её палату. Денег на полисе хватит долго, но вот правила по поводу её детей — это совсем другая история. Находящийся в коме не имеет возможности ухаживать за крохами, он недееспособен, а значит, малышей вынуждено передадут в органы опеки. Документы уже переданы в надлежащие инстанции. Вот и залез Майкл в яхту, на которой прилетела незнакомка. Может здесь что-то подскажет, к кому можно обратиться? Может есть у неё родственники? Знакомые? Ну хоть что-то, что прольёт свет на её личность? Решительно пройдя в салон и заперев люк, Майкл принялся обшаривать корабль. И первым делом, корабельный журнал. Странно, но были обнулены все последние порта прибытия. А вот точка отправления — Корусант… Врач хмыкнул: то, что доносилось шепотками из столицы, что джедаи потерпели поражение и затеяли бунт. Нет больше Ордена. Так-то. Хотя какой там бунт могли эти святоши устроить, Майкл не понимал: все они практически были на передовой, рядом с клонами, в самом разгаре сражений. Ведь не всё клоны сражались и простые обыватели рядышком служили в рядах армии и флота. Вот рядовые и сокрушались, что творится какой-то бедлам на просторах галактики: джедаев-генералов, по их словам, кокнули те самые клоны, которые обязаны были им подчиняться. Но это табу, лучше молчать в тряпочку, своя шкура… Ну, вы поняли? Будучи далеко от политических баталий и их склок, медик отметил говорильню по телеку и забыл. У него более важные проблемы здесь и сейчас. Ах, Республика в Империю превратилась? Да и х.й на неё! Медпрепаратов больше не стало, а то, что поступает, не покрывает и 50% от нужного! Воруют, война… Под шумок всё можно. Так что хоть ситхи пусть вернутся, медцентру от этого ни холодно, ни жарко. Майкл встряхнул головой и вернулся к своей пациентке. Откуда ты? Отправной пункт мы выяснили, а вот личность подскажешь? Судя по одежде, должна быть богата… Это если только она не уворовала транспорт какой-нибудь богачки. Что вполне может быть, но не объясняет безликую страховку. Словно она специально запутывает следы… Отправить запрос в общую базу Корусанта по генетическому коду? В голову пришла идея, от которой он на некоторое время впал в ужас. А что если… Что если не медбаза? Что если он пойдёт кружным, но безопасным и для себя, и для пациента путём? Майкл обкатал эту мысль в голове и усмехнулся, вставая из-за консоли. Под ногой что-то шаркнуло и он машинально опустил взгляд. Крохотный клочок бумаги был вытащен его ботинком из-под сидения. Судя по пятнам крови, что зачистил дроид не полностью, именно здесь сидела пациентка. Медик поднял бумажку и слабо улыбнулся: неровно выведенные имена. Люк. Лея. И улыбающийся смайлик. «Люблю вас» Вот и всё, что оставила им мама. Даже лежавшая в коме, даже уплывающая тогда в небытие от кровопотери, она дала им что-то, что могла дать мать. Имена. И он сразу отправился в перинатальный блок и велел занести имена малышам в их личные карточки. А помедлив, спросил: — Опека ответила на наш запрос? — Их специалист прибудет как только сможет. Места надо освободить, сэр, вы знаете правила! — удручённо развела руками медсестра. — Угу, может мы можем дать им ещё капельку времени? — Опеку наши пожелания не приведут в восторг. Сами знаете. — Знаю. — И всё равно будете пытаться? — Увы, джедай из меня не вышел, так хоть кому-то помогу как медик. Медсестра рассмеялась этой его вечной шутке про джедая. Махнула рукой: — Да вы и так много кому помогли, доктор! А к этим малышам и вовсе прикипели душой! — Это так видно? — неприятно удивился он, нахмурившись. — Ну, на мой взгляд — да, — тут же стушевалась девушка. Майкл вышел из блока в явном раздрае. Только не хватало привлечь внимание к этим детям своим расположением. А ещё и шуточкой, которую никак не могли забыть ему при поступлении в этот медцентр: «Не вышел из меня джедай, стану простым медиком и спасу сотни жизней! Вот мой дивиз!» Он спас не сотню жизней, а немного больше. Впрочем, он не считал. Считали за него, окружающие его сослуживцы, обещая устроить попойку, когда цифра перевалит за три сотни. А Падме Амидала так и пребывала в коме, которая была сродни смерти. Сила таких не видит. Нет их в Силе.