Мальчик с цветами в лёгких

      Следующим утром, Джисон проснулся от пронзительного кашля, и разлепив глаза, устремил их на Хёнджина, который бегал по всей комнате со стаканом воды. — Хван, ты что делаешь? — Феликсу плохо, — всего пару слов, и ещё не до конца отошедший ото сна Джисон, срывается с места, чуть ли не запутываясь в одеяле.       Добегает до ванной комнаты и резко распахнув дверь, подлетает к другу, повисшему на бортиках ванны.       Чан сидит с ним рядом, поглаживая Феликса по макушке и сплетая его волосы мягкой резинкой. В ванне, мелкой струйкой, кровь стекает в слив, который уже забит цветами и лепестками. — Ты почему меня не разбудил?! — слёту налетая на Чана, Джисон садится рядом с Ли, взяв его за руку. — Мы не хотели, чтобы ты беспокоился. — Ну конечно! А что случись с Ликсом, так я бы ещё спал! — Хватит спорить, — в дверях показался розововолосый, поставив стакан воды на стиральную машинку. — А ты какого хрена молчишь?! Ты же видишь, что ему лучше не становиться, я тебя весь день терпел, чтобы ты выдавил эти жалкие слова, — Джисон уже хочет подняться, но его руку лишь крепче сжимают. — Хёнджин, правда, лучше не тянуть, — тихим голосом произносит самый старший, в перерыве кашля поднося стакан ко рту пепельноволосому.       Хван, не выдерживая, вылетает за дверь, громко хлопнув ею.       Крис смиренно посмотрел на младших и сам пошёл на переговор, понимая, что Джисон совершенно не в состоянии.       Чан преграждает дорогу Хёнджину с рюкзаком на плечах. — Давай поговорим. — О чём? Мне здесь уже не рады, я ухожу. — Иногда избегать проблем совсем не нужно. — Да меня Джисон порвёт, если увидит.       Бан, взяв его под локоть, ведёт к дивану, усаживая ещё на нагретое место. — Почему ты просто не можешь с ним поговорить? — Мне нужно больше времени, я хочу с ним дружить, если я скажу, что люблю его это будет не искренне, я сделаю только хуже, — Хван зарывается руками в ладони пальцами прокручивая кольца. — Кроме тебя некому. — Джисон.       Хоть Хёнджин и не видел вопросительного взгляда старшего, всё равно его чувствовал. — Ты же сам видишь, как он заботиться о нём. Он отвергает чувства потому, что Феликс любит меня, — последовал протяжный вздох, — Думает, что любит меня. Он просто не видит настоящего и пытается угнаться за прошлым, я делал ему больно, издевался над ним. Мазохист, — короткий смешок и оглушающая тишина, — только не говори, что не понимаешь меня.       Вместо этого, Чан навалился на Хёнджина и обнял. — Я поддерживаю твои мысли, только теперь попытайся донести это до Джисона, — Крис одобряюще посмотрел на него и похлопал по плечу.       Из ванной наконец вышли уставший Феликс и Джисон, на щеках которого были видны свежие дорожки слёз.       Хёнджин молча подошёл и обнял пепельноволосого.       Джисон отвернулся, находя стену куда интересней. — Тебе нужно отдохнуть, я предупрежу, что тебя не будет на парах, — Хван под вопросительный взгляд Феликса, проводил его до дивана, накрыл одеялом и потрепал по макушке. *** — Сядешь со мной? — Хёнджин как обычно сел возле окна и отодвинул соседний стул.       Джисон, с пол минуты подумав, принял предложение.       Без Феликса было скучно, Хан даже не мог сконцентрироваться, рисуя на полях какие-то рисунки. Психанув, он перевернул тетрадку и начертил клеточки для игры в крестики-нолики.       Пододвинул тетрадь к Хёнджину, и в середине нарисовал крестик. — Твой ход, — не дав выбора противнику, осведомил его Джисон.       Хван усмехнулся и нарисовал в правом верхнем углу кружок. — Хочешь о чем-то поговорить? — Джисон нарисовал крестик посередине слева. — Ты опять будешь утверждать, что это должен сделать я.       Джисон закатил глаза и сделал свой ход. — Заставь его передумать, если нужно, я даже исчезну на время, не заставляй его страдать. — И опять, начинается та же шарманка. — Я говорю правду. — Просто попробуй признаться, может получиться. — Это будет его первое и последнее признание, он не вытянет, Хан, — Хёнджин рисует новые клеточки. — Нужно просто раскрыть ему глаза, и дать понять, что я ему не пара. Если ты его действительно любишь, то хуже ему уже не сделаешь, — Хёнджин зачёркивает три кружочка подряд, и выигрывая, возвращается к конспектам.       Джисон, приняв сторону Хёнджина, стал размышлять как это сделать. ***       День тянулся безумно долго, и как назло, ни Феликс, ни Чан, не брали трубку.       Вернувшись к Крису домой, первым делом Джисон побежал к Феликсу. — Как ты? — синеволосый присаживается на корточки и отлепляет прилипшую к потному лбу прядку волос. — Всё нормально, — Ли улыбается, натягивая одеяло повыше. — Всё ужасно, — из кухни выходит Чан, вытирая только что помытую тарелку. — Я уже звонил врачу, чтобы он перенёс операцию на пораньше, а он как козёл упёрся и всё. — Чан его чуть не послал, где Хёнджин? — Феликс покрутил головой, не обнаружив Хёнджина . — Он пошёл домой. Если хочешь он придёт позже.       Феликс так и не вылез из свитера Джисона. Ли даже не обращал внимания на маленькие красные пятнышки на рукавах. — Я уговаривал его постирать, — Чан вскинул вверх руки с тарелкой и вафельным полотенцем и удалился обратно на кухню. Временами он всё же походил на отца. — Знаешь что, я сейчас набираю тебе обалденную ванну с пузырьками, закидываю свитер в стиралку и бегу за новым, потом возвращаюсь и мы доедаем брауни, — Джисон улыбнулся и помчался в ванную, переключил кран на тёплую воду и выдавил шампунь, который благополучно свистнул с полки Бан Чана. Убедился, что пузырьки начали появляться, стянул с Феликса свитер, и выбрав нужный режим на стиральной машинке, вызвал такси. — Я скоро буду! — прикрикнул Джисон и закрыл за собой двери.       Дома он взял второй свой любимый свитер, полил цветы, по-быстрому протёр на полках и так же на такси вернулся в квартиру красноволосого. — Как Феликс? — Отмокает, — осведомил его уставший Чан. — Ты доделал ту презентацию, над которой корпел почти две недели? — Да, наконец-то, у меня два дня выходных. Я надеюсь ты завтра придёшь поддержать Феликса. — Естественно, куда я сбегу? — усмехнулся Джисон и откусил немного яблока. — Ладно, вы тут делайте что хотите, а я пойду посплю.       «Две недели без сна это уже сильно» — подумал Хан и пожелав сладких снов, сопроводил друга взглядом.       Защёлка открылась и из ванны показалась мокрая макушка. — Я привёз тебе свитер, — Хан героично отдал пареньку свитер и отправился заваривать чай. — Я тебя скоро без одежды оставлю, — усмехнулся Феликс и зарылся в безмерные рукава. — Знаешь, а я даже и непротив, — усмехнулся Джисон и поставил перед Феликсом чашку.       Не успел Ли и глотка сделать, как с растерзающим кашлем полетел обратно в ванную.       Джисон опустил голову на ладони, уже не зная, что можно придумать и решил попробовать признаться. Только не сейчас, неподходящий момент.       Вышел Феликс тяжело дыша и ковыляя еле-еле. — Будешь брауни?        Пепельноволосый лишь отрицательно покачал головой. — Мы можем посмотреть фильм или поиграть в «uno».       Перейдя к варианту фильма, Феликс уселся на диван, уже накрываясь излюбленным одеялом, Джисон поставил какой-то нашумевший фильм и уложил голову паренька к себе на колени.       Феликс заснул уже на пятнадцатой минуте и Джисон, не удержавшись, невесомо поцеловал Феликса в щёку. ***       Вечер не предвещал вообще ничего хорошего. Ли становилось всё хуже и хуже, Чан метался туда-сюда вообще не имея понятия, что делать. Джисону по одну сторону телефона названивает Хёнджин, по другую родители. Хан с перебоями зовёт Хёнджина к Феликсу, а потом пытается понять, что вообще хотят донести ему родители. Как бы не хотелось оставлять Феликса, но у родителей какие-то проблемы и ему срочно нужно с ними встретиться.       Джисон обещает Ли, что вернётся завтра к операции и обязательно будет рядом с ним. Всё заканчивается такси, яркими огнями перед глазами и безысходностью. Почему именно в этот момент?       Время два часа ночи, у Хана сна ни в одном глазу, он меряет комнату шагами уже кажется позвонив друзьям раз двадцать. Наконец трубку поднял Чан. — До вас вообще хоть когда-то дозвониться можно?! — с наезда начинает синеволосый. — Феликса увезли в больницу. — Когда? — голова начинает кружиться и Хан опирается на спинку кровати, чтобы окончательно не упасть. — Как только ты уехал. — И… — последовала долгая пауза, — Что же с ним будет? — Мы пока что сами не знаем, я впервые вижу Хёнджина таким взвинченным, кажется он уже серьёзно пожалел, что наговорил Ликсу такие слова. — Я сейчас же еду к вам. — Зачем? С нами ты или нет, ему никак не помочь, остаётся только надеяться, попробуй выспаться. — Чан, ты сбрендил?! Какой спать, да мне кошмары сниться будут и совесть загрызёт. — В общем, завтра к часу подъезжай к центральной больнице, я тебе сообщу, если мне что-то станет известно.       Джисон сбросил трубку и хотел уже запустить телефоном в стену, но вовремя опомнившись, кинул его на кровать. Мысли в голове смешались в такую отвратительную кашу, что захотелось вытошнить её. Руки тряслись, а перед глазами проносились все моменты с Феликсом. Джисон посмотрел на свою татуировку и чуть ли не зарыдал. Она практически стёрлась, хоть Джисон и бережно к ней относился временные татуировки никогда не были долговечны.       Её половина потрескалась и исчезла, а вторую и вовсе видно не было, она не продержалась всего нечего. Но слёзы вырвались наружу, когда Хан вспомнил, что сейчас происходит с рисунком Феликса.       Он клянётся, что самостоятельно задушит доктора, который отказался перенести операцию Феликса хотя бы на несколько часов пораньше, и из-за него этот Маленький посланник солнца задохнётся соцветием.       Кажется в эту минуту Джисон возненавидел всех, но он по-прежнему нечего не мог поделать. Своей ненавистью поддержать паренька никак не удастся. Джисон пнул кровать, больно ударившись мизинчиком и натянув повыше одеяло лежал с открытыми глазами, пока не уснул. ***       Утром, родители, невзирая на его протест, выпнули его в университет. Да что уж там, отцу давно не нравилась компания сына и он прям до ворот подвёз Джисона.       Джисон должен быть рядом с Феликсом, пусть потом он поссорится с родителями, он уже нашёл свою настоящую семью и менять её не намерен. Он должен в последний раз услышать смех Феликса и увидеть его искрящиеся глаза.       Сбежав с последней пары, Джисона забрал Хёнджин. — Ты почему поехал в универ? Учёба в одном месте заиграла? — Родители в одном месте заиграли. — Как будто знали. признание придумал? — Я скорее на глобус хотел накричать, как ненавижу весь мир. Слушай, а если не получиться? Я сам не до конца уверен в своих чувствах! — Что тебе подсказывает сердце? — Ооо, курсы психологии вспомнил? — А может и так, — Хёнджин пожал плечами, в последние секунды проскакивая на зелёный. — Он мне дорог и я не хочу его потерять. Я хочу каждый день слышать его смех и шутки, которые никогда не бывают смешными, но ты смеёшься потому что тебе нравится его смех, он похож на человека, которого хочется защищать, хоть он всего на день младше меня. — Ну… Это уже что-то значит. Главное – говори от всего сердца.       Джисон кивнул и когда машина остановилась они уже опаздывали на пол часа.       Простояв ещё минут десять на стойке регистрации оба побежали наверх по ступеням, где сидел Чан, опустив голову в пол. — Мы опоздали? — Он только что зашёл в палату, — Чан, который был опорой для всех друзей, сейчас просто смотрел на цветы на стенах. Как же это иронично не правда ли? Люди приходят сюда, чтобы излечиться от них, а они вот, совсем рядом нависают над тобой.       Джисон, наплевав на все правила, распахивает дверь и видит Феликса, который не улыбается. С него стянули свитер и надели какую-то странную пижаму, собрали его волосы обычной резинкой. Не такой, как заплетал Чан. Самой обычной, чёрной, а не разноцветной. На его запястье не красовался рисунок – его стёрли. Не Феликс, а медсёстры. Он выглядел вымученно, уже не надеясь на светлые воспоминания. Ли сидел на кушетке, свесив ноги и буквально мгновения хватило, чтобы он бросился Джисону на встречу, и обнял так крепко, как никогда. — Что Вы здесь делаете! Вам сюда нельзя! — не унимался доктор. — Прошу Вас мне он нужен на одну минуту.       Мужчина в халате закатил глаза, раздражённо выдохнул и сказал сквозь зубы. — Одна. Минута.       Джисон за руку выводит Ли, под удивлённые взгляды разноцветной компании и проводит его к маленькому балкончику.       Белые тапочки особо не спасают от лёгкого ветерка, но Феликса сейчас это вообще не волнует. Он смотрит в глаза напротив и улыбается. — Боже, как же я боялся не успеть, — Джисон обнимает друга, утыкаясь носом ему в плечо. — Я ни минуту не думал, что ты меня бросишь, — мычит Феликс и отстраняется.       Хан мнётся, переступая с ноги на ногу. Всё-таки нужно было покричать на глобус. — Ликс, ты потрясающий. Я не знаю, как буду жить без твоей улыбки. Я надеялся на Хёнджина, что он сможет сохранить твои чувства. Ты мне очень нравишься, я полюбил тебя ещё на втором курсе, когда ты занял мою парту и отдельное место в сердце, — Джисон сплёл их руки чуть придвинувшись, — Хёнджин твердил, что эти слова должен сказать именно я. Но я не был уверен. Сейчас же я на сто процентов уверен, что да, люблю тебя с головы до пят, как бы это сейчас смазливо не звучало, люблю твой смех и голос, характер и веснушки. Я люблю тебя Ли Феликс, — Джисон аккуратно взял веснушчатые щёки и поддался вперёд, накрывая своими губами чужие, взлохмачивая затылок и нежно целуя.       Возможно прошло больше минуты, возможно прошла целая вечность, Феликс этого сказать не сможет, как в прочем то и Джисон. Хан вкладывал в этот поцелуй все чувства, передавая очень много не сказанных слов.       Когда воздух закончился, обоим пришлось отстраниться.       Феликс, запыхавшись, ещё раз крепко-крепко обнял старшего. — Как ощущения? — тихо спросил Джисон, продлевая момент. — Я тоже тебя люблю.       Феликс отстранился, вставая ровно на расстоянии вытянутой руки. — Извини, что сразу не признал своих чувств. — Извини, что не озвучил их, — синеволосый ещё раз поцеловал в россыпь веснушек под глазом.       Джисон посмотрел на него полными глазами надежды. — Я могу в будущем видеть твою улыбку? Феликс покивал головой, ощущая, что ком в горле пропал и выплёвывать цветы теперь без надобности. — Готов вернуться домой? — Ещё бы.       Чан предупредил доктора, что операция не нужно и под гневные бурчания все вчетвером вышли на улицу и обнялись. Кажется даже кто-то прослезился.       Вот и закончилась история мальчика с цветами в лёгких.