Вырасти

Учитель странно смотрит на учеников первой парты среднего ряда. Потому что у Джено фиолетовый нос, какие-то старые очки, через стёкла которых он даже отсюда ничего не видит; а Джемин необычно широко улыбается и часто облизывает губы. Математик даже просит их задержаться после урока, когда спрашивает: всё ли в порядке? На это два парня удивлённо вскидывают брови и отрицательно качают головами: — Да у нас всё хорошо! И после этого учитель больше не лезет. А то поживший жизнь дядька не в курсе, кто такая эта ваша Первая Любовь в 16 лет? Джемин расталкивает друга: — Он так и не ответил тебе? — Нет, — усмехается Джено, — Но со мной общается Ренджун. Разве это не странно? — Почему это должно быть странным? — удивляется На, тут же приводя аргумент в защиту омеги, — Мой Джехён тоже много с кем общается и не всегда мне отвечает. На это Ли прикрывает глаза и выдыхает. У него язык не поворачивается сказать другу, что его история — это вообще что-то за гранью разумного. Потому что свидание раз в месяц и вечерние малосодержательные переписки мало походят на полноценные отношения. Но альфа молчит. По крайней мере, у Джемина есть хоть какой-то опыт в общении с другими людьми, а Джено вынужден чувствовать себя идиотом, потому что его истинный — мутный тип. Спасибо, что ровесник. — Слушай, — Джемин расцветает новой улыбкой, — Рен написал, что после занятий они сегодня пойдут в квартал ####. Мы можем встретиться с ними по дороге. Ли Джено, ты обязан пойти. — Да куда я пойду? — возмущается парень и тыкает на свои очки, а потом обводит ладонью корпус. И если про зрение друг его намёк прекрасно понял, то вот что значил второй жест — вопрос. На всякий случай Джемин закатывает глаза и отвечает: — Я иду с тобой. Так и быть. — Спасибо. И теперь уроки тянутся как-то медленнее. Джено всё ещё сосредоточен, зато Джемину не терпится поскорее сбежать и потусить на заброшке с двумя ну очень любопытными омегами. Если честно, то На вот уже третий день как пребывает в каком-то странном возбуждении, считая происходящее с его другом настоящим абсурдом. Да про это сериал снимать надо! Если сделать как Джемин: сесть вечером и сфокусироваться на прожитом за день, напланировать немного вперёд и оценить ситуацию в своём окружении, то можно увидеть следующую картинку. Ещё «вчера» на Ли Джено все одноклассники смотрели с презрением, как и подобает смотреть на ботаника; в этот же день сам альфа предпочитал ни с кем не общаться, считая это ниже своего достоинства; семья Ли разваливается на куски, причиняя боль единственному чаду, которое нельзя поделить пополам, даже если очень хочется. Зато «сегодня» мир перевернулся, и Ли Джено оказался в центре внимания своим разбитым носом, получил нагоняй от впервые за последние три месяца сошедшихся в решении родителей, написывает своему истинному жуткие смс-ки и смущается от конкретных вопросов одного конкретного Хуан Ренджуна. Комедия с элементами драмы, не иначе. И у На чешутся руки поскорее увидеть «завтра» — что будет там? Вот так у Джемина и начинают лететь календарные дни. Парень только успевает делать домашку и бегать в тренажёрный зал дважды в неделю: остальное время забирают новые друзья. Интересные друзья. Как оказалось, в день их знакомства те играли двумя классами в футбол после уроков. Тон всему матчу задавал хозяин мяча — Рен. Омега оказался китайцем, сыном врачей, внуком врачей, так что был уверен, что тоже станет врачом, уже плавно входя в свою роль. Джемину даже понравилось наблюдать за тем, как Хуан играет в «больничку». Тут даже существовала негласная схема. Она начиналась Ли Донхёком, который почти всегда совершенно случайно и ведь, правда, непреднамеренно кого-нибудь калечил; а заканчивалось всё спорами двух друзей-омег, их шуточными потасовками, из которых первое время Джено старательно оттягивал своего истинного, нисколько не справляясь с его весом и внутренним порывом надавать «зазнайке Рену» по щам. Не менее интересной оказалась и схема общения двух омег с двумя альфами. Через встречу Джемин ненавязчиво повторял, что занят, и что у него миссия, и требования от более взрослого истинного…. Но кого из двух учеников соседней школы волновали его слова? Поэтому они по очереди присылали ему предложения сходить куда-нибудь, всегда с припиской «не забудь джено». Этот самый Джено первым отказался понимать логику происходящего, повесив свои недоотношения на друга. Джемин же, честно пытаясь разобраться, пришёл к следующему простому выводу: Донхёк был не против своего истинного, но открыто этого не признавал; Ренджун забавлялся с ситуации также, как это делал сам На, а ещё косил на «свободного» альфу. Их дружба растёт и крепнет каким-то удивительно простым образом. Возвращаясь домой уже в новых очках, Джено как-то признался другу: — Мне так хорошо рядом с Хёком. Хотя мы и мало общаемся, но мне и не требуется большего. Мне уже хорошо. Даже если рядом есть ты и Рен. На спрятал руки в карманы и покивал, а потом толкнул друга плечом: — Разве не здорово? — Здорово, — соглашается мальчишка. Вынужденный теперь бегать на равных с двумя бешеными омегами, он неожиданно прибавил в росте, догнав Джемина, а из-за постоянных тасканий Донхёка, стал раздаваться в плечах. На подмечает эти изменения в Ли и даже завистливо покусывает губу: если так продолжится дальше, то это он будет уступать по всем главным альфа-параметрам. Ему и так тяжко приходится. Конечно, Джемин не глупый. Но он и не ревнивый. В кадрах со студенческого телепроекта он видит сияющие глаза Джехёна, оценивает внешность Со Ёнхо и припоминает того в роли друга своего истинного ещё со школы. И На едва не распечатывает фото этого альфы, чтобы обвести красным фломастером ряд параметров, которые абсолютно точно являются эталоном и идеалом. Стоит признаться, об этой гонке за желанием соответствовать никто не знает. Ну ладно, родители Джемина знают, почти сразу разгадали замысел своего чада, но старательно притворяются слепыми — Джемин не делает ничего плохого, наоборот — стремится к лучшему, подтянул учёбу и следит за собой, а в последнее время всё больше времени проводит на свежем воздухе. Пятница — особенный день встречи. В этот день они могут гулять допоздна, не заботясь о домашке или опоздании к первому звонку. После уроков Джено натягивает шапку ниже на уши, чтобы та держала очки, потуже завязывает узелки на кроссовках. Джемин натягивает перчатки без пальцев и поправляет заплечный рюкзак, прощупывая дно ладонью: чтобы баллончики с краской не слишком гремели, пока они ещё в школе. Но переступив порог школы, не дойдя ещё даже до ворот, мальчишки срываются на бег, наплевав на громыханье шмотья в рюкзаках и общее неудобство. Они едва не сталкиваются лбами с такими же бегущими навстречу омегами. Первым всегда стопорится Рен, он же первым и сворачивает в нужное направление, он же всегда и выбирает им новое место для прогулки. Стоит отдать должное его осведомленности о злачных местах этого города, потому что Джемин многое открыл для себя, хотя то местечко на крыше и стало для Хуана приятным подарком. Сегодня На вырвался вперёд — разгадал задумку Ренджуна — недостроенный магазинчик через дорогу от больницы. Мальчишка оборачивается на друзей и смеётся с того, как Джено держит свою шапку двумя руками, еле перебирая ногами, пока Донхёк толкает своего друга в плечо, сбивая с ритма. Джемин перепрыгивает кирпичную стену, приземляется в битое стекло, недовольно шипит и хрустит глубже внутрь. За поворотом слышно какую-то музыку, и альфочка заворачивает. Тут уже рисуют несколько таких же школьников, они смеются и кидаются друг в друга картошкой фри. — Ты знал, да? — разочарованно выдыхает Ренджун, повисая на плече На, обводит взглядом людей и улыбается, — Тут сегодня аншлаг. Ну-ка, дай гляну, кто тут. Он отрывается от Джемина и идёт здороваться. Это странно, но его кто-то узнаёт, раскидывает руки в приглашающих объятиях, которых омега избегает, сказав что-то не очень культурное, но высококлассное. — Ааа, — за спиной слышно стон Джено, — Хёк, не висни! — Хочу и висну! Обернувшись, Джемин видит согнувшегося пополам своего друга, а на спине того — Донхёка. Они оба вымотались больше своих друзей, но, кажется, очень сильно старались это скрыть. — Задохлики, — смеётся На и подходит к какому-то парню с синими волосами, который рисовал на стене по трафарету цветок. Придав больше внимания необычной внешности художнику, Джемин скинул рюкзак и стал выгружать баллончики. Достав все, он остановил свой выбор на красном, встряс тот и надавил на клапан, прямо перед собой рисуя странную прямую. — Оу, вау! — На оглядывается на синеволосого и, приложив все свои силы, проводит вертикальную черту, присаживается на корточки и любуется своим недошедевром. — Пейнтотерапия, цветотерапия — полезное явление, — рядом присаживается Ренджун. Он заправляет пряди длинной чёлки за уши, рассматривает оставшиеся цвета, хватает жёлтый, бултыхает баллончик, как бармен напиток в шейкере, и улыбается: — Жёлтый. Моя фамилия с китайского — «Жёлтый». Мне нравится символичность. Омега поднимается на ноги и делает пару шагов влево, чтобы у каждого было достаточно места для рисования. Он увереннее рисует жёлтый круг, штрихами закрашивает тот и невероятно счастливо улыбается. Джемин выпрямляется следом, скрещивает руки на груди и кивает: — Ты во всём ищешь особый смысл? — Не страдаю этим синдромом, в отличие от некоторых, — устало выдыхает и чертит лучи, а потом продолжает, — Мне даже нравится, что некоторые штуки бессмысленны. — Как спиннер? — усмехается На и пытается нарисовать свой красный круг. Линия окружности получается косой, так что альфа смазано штрихует её, однако краска всё равно некрасиво подтекает и теперь его творение больше похоже на кровавую инсталляцию художника-неумехи. — Да, в том числе, — отзывается Хуан и возвращается к рюкзаку Джемина, берёт синий и чертит несколько горизонтальных прямых, изображающих небо, — Мне нравятся глупые картинки. Тупые мемы, и чем тупее — тем угарнее. Я люблю собирать солдатиков в красивой форме; это даже как-то выбивается, хах! А ещё люблю тупо пинать мяч. Когда ты хорош в спорте, то он становится тоже немного бессмысленным. Зачем играть, если ты ловко обходишь всех соперников? Омега щурится, оценивая результат работы, выхватывает из рук Джемина баллончик с красной краской, задерживает дыхание и рисует крест на своём рисунке. И теперь он тоже улыбается, оборачивается к альфе и указывает на изрисованную стену: — Это тоже не имело смысла. Но мне понравилось. И я бы сделал так ещё. Мне просто нравится. Понимаешь? На плохо понимает. Он подходит ближе и цокает языком: — Ты сам красиво нарисовал и сам же всё испортил? — И мне понравилось, — кивает парнишка. — И в этом тоже должна быть символичность? — Джемин вскидывает руку и стучит указательным пальцем по подбородку, — Дай-ка сюда краску. Ренджун передаёт прежний баллончик, и альфа старательно рисует кривые, параллельные линиям креста, почти полностью перекрывая рисунок. Когда подтёки с нижних касаются бетона пола, мальчишка начинает рисовать завитки у оставшихся выглядывать жёлтых и синих линий. Хуан приподнимает брови и делает несколько шагов назад, когда кричит оттуда: — Необычно. — Да, — Джемин для понта встряхивает баллончик и оборачивается на друга, — И я захотел так сделать. И это красиво. И мне понравилось. Ничего не попутал в твоей философии? Омега переводит на него странный взгляд и подозрительно долго молчит. Кажется, они радикально разошлись во мнениях, едва ли не впервые. Однако алые розочки цвели на серой стене поверх желтого круга с лучами на синем небе. И это выглядело вульгарно и зачаровающе одновременно. — Э-э-эй! Джемин одновременно с Реном оборачивается на недовольный вскрик Джено, чтобы увидеть, как тот отталкивает ногу Донхёка со своего рисунка мелом на стене. Альфа рисовал машину и круглые колёса, пока омега рядом пинал нарисованную резину и что-то бубнил себе под нос. — Мне так нравится наблюдать за влюблённым Хёком, — Хуан возвращается к оставшимся баллончикам краски и поднимает розовую, встряхивает, — Обычно он неугомонный, незатыкаемый, а тут — теряется, как дурачок. — Так поэтому ты пишешь вместо него? — оживает На, становясь рядом. — Да. И ещё мне нравится прикалываться над Джено! — моргает омега. От прежнего рисунка он делает ещё несколько шагов левее, проводит странную косую линию и любуется ею некоторое время, чтобы под ней оставить несколько китайских иероглифов. — «Обещаю быть вечно молодым», — переводит и оборачивается на альфу рядом, хмыкает и кидает тому баллончик, — Что бы это ни значило. — «Обещаю вырасти достойным человеком», — старательно выводит прежним цветом Джемин, а завершив и сделав пару шагов назад, также оборачивается на Ренджуна и задорно подмигивает, — Чего бы мне это ни стоило.