Вырасти

У Тэна всегда была хорошо развита интуиция. Сегодня он ждёт какого-то глобального происшествия с самого утра. Уже покидая комнату в общежитии, он спотыкается на ровном месте, когда старший по этажу зовёт тайца по имени: — Читтапон! — Что такое? — оборачивается парень. — К тебе хотят подселить одного парня, со второго курса, — оповещает старший. — Это с чего это вдруг? Средь учебного года. — Потому что он поссорился со своим соседом. И селить его — кроме, как к тебе — больше некуда. Я предупредил. Сегодня вечером будь добр, будь на месте. Тэн бы хотел сказать: «Ага, щас, держи карман шире!», но что толку выплёскивать гнев с самого утра на винтика системы? Более того, интуиция подсказывает, что на этом весёлые события не закончатся. Помимо привычного от преподавателя: — Тэн — лучший ученик, равняйтесь на него! И такого же привычного бубнежа от сокурсников: — Ага, коллекционировать мужиков? Нет, увольте! Тэн получает уведомление о втором… Втором месте в танцевальном конкурсе, который снимали ему три оператора и обрабатывали алчные малолетки. И если к трудным взаимоотношениям с людями вокруг таец привык, то получить не столь высокую оценку своему искусству оказалось настоящим ранением. Эта печальная новость выбивает почву из-под ног, портит день окончательно. Омега уверен: ещё чуть-чуть, и он сбежит с занятий, разревётся, наорёт на кого-нибудь, но каким-то чудом всё же допиликивается до четвёртой, последней на сегодня пары, на автомате выходит за пределы кампуса. Когда на голову падает холщовый мешок. Кто-то стягивает с него рюкзак, второй хватает поперёк груди, отрывает Тэна от земли и тащит прочь от главных ворот. Чёрт возьми, Тэн во всякое дерьмо вляпывался, но его никогда ещё не крали! Он просто растерян и пинает воздух, пытается кричать, но кто-то шикает, и таец почему-то замолкает. Его кидают на лавку тут же на улице, стягивают мешок. Окей, Тэн ненавидит их всех. Даже если это дети. Потому что: — Нах###а вы это устроили?! — кричит он, оглядывая справа налево Ренджуна, Джемина, видимо — Джено, и Донхёка. — Ты игнорировал мои сообщения, — важно поясняет На, присаживаясь на корточки перед старшим, — А у меня очень, очень много вопросов к тебе, как к другу моего истинного. — Сложно спросить напрямую? Где мой рюкзак? — У меня, — улыбается Донхёк, поднимая вещь повыше. — Тэн, послушай, — Джемин касается его коленей ладонями, отводит взгляд. А Тэн уже знает, что у него спросят. И он абсолютно точно не хочет нести за это ответственность. Он вообще не друг Чон Джехёну. Он планировал крутануть этого лоха, чтобы подкатить к Тэёну, но весь план пошёл по … в который раз в жизни этого омеги, потому что младший оказался мозговитым, а ещё хитрым, где это надо, и обошёл тайца по многим параметрам. Тэн — плохой человек. Да, лучше уж он сам будет думать о себе именно так. Может, не так уж и плохо быть злодеем в чьей-то истории? Учитывая, что при всём желании, у омеги не получается стать кем-то хорошим. Реальность вставляет ему палки в колёса. Судьба издевается над ним с самого рождения. Нет, не так — начало конца догнало его с подросткового возраста, когда появился истинный альфа. И потом каждый шаг тогда ещё четырнадцатилетнего Тэна при всей его розовой слепоте вёл в кромешно-чёрный Ад. Но разве он был виноват? Разве теперь Тэн будет виноват, если скажет мальцу правду? Может, тому стоит услышать её и принять, отпустить уже своего Джехёна и жить собственной жизнью, забить на истинность и замутить с кем-нибудь из этих двух омег: от любого толку будет больше, чем от одного этого Чона. Неплохо же быть злодеем в истории. По крайней мере, уходишь красиво. О тебе потом спорят, тебя помнят дольше пресных героев-подпевал. Хорошо жить под чужими шутками, быть в поле их зрения, мозолить глаза и доставать самим фактом того, что ещё дышишь, чёрт возьми. Неплохо будет сказать правду юноше, разочаровать его, получить с лихвой за плохие новости, но отпустить это. — Он встречается с Ёнхо, — выдыхает Тэн, накрывая крупные ладони альфы своими, нежно обводит костяшки пальцев, в чем-то думая, что сейчас, сказав правду, сделает лучше, — Ты не нравишься ему. Наверное, никогда особо не нравился. Может, он улыбался тебе, чтобы не расстраивать. Ты же ещё ребёнок. — Но это же не проблема, — Джемин вскидывает голову, — Сейчас даже отсутствие зубов — не проблема. Чего уж говорить о возрасте. — Джемин-а, может, лучше, если ты оставишь его? — студент хлюпает носом, перехватывает взгляд альфочки, — Может, тебе лучше будет отказаться? Не всегда истинность — хорошая штука. А если твоя пара старше, то иногда случаются вещи пострашнее обмана. Джемин-а, уходи от Джехёна, пока это всего лишь безобидная ложь. Пальцы На сильнее сжимают колени омеги: парнишка вдруг улавливает в словах старшего личную историю с несчастливым финалом. Джемин понимает. Ему не надо больше слов Тэна, жалко вот так просто обижать его, даже в полушутку. Он сочувствует тому, и всё, что от него зависит сейчас — сделает: — Эй, Тэн-хён, мы же всё ещё друзья? — зовёт тихо. — Ладно, — уныло соглашается омега. — Тогда, я плачу за перекус. В прошлый раз я сбежал. Было некрасиво, да? Прости. Тэн едва не подскакивает на месте от неожиданности. Потому что к извинениям Джемина присоединяется Донхёк, который, как оказалось, специально тогда задел старшего курткой. Они оба наперебой просят прощения и обещают угостить старшего. И ведь, не то, чтобы у Тэна был выбор, когда Ренджун в один толчок ставит его на ноги, обнимает за талию и спрашивает про учёбу, пока трое других школьников идут впереди. В этот раз Джемин сворачивает в кофейню, делает просто огромный заказ, а потом не менее огромными глазами смотрит на чек, но молча отдаёт все деньги (при щедрой помощи Донхёка, у которого также проснулась совесть). Тыквенное пюре, брускетты с сыром и рыбкой, с сыром и помидорами, сладкий-сладкий то ли кофе, то ли уже раф, а также всплески ароматов тут и там, заливистый смех На поверх хохота омеги Ли, гадание на салфетках от Хуана — всё это позволяет Тэну забыть о времени, о тленности бытия. Он так рад просто отдохнуть с ребятами, получить дозу простого, человеческого общения без предубеждений, оставаясь самим собой. Он такой настоящий — шумный, азартный, тактильный, без тормозов. Ему нравится эта компания. И при всём желании, таец никак не может понять Джехёна. Да, истинный ему достался с тем ещё характером, ещё и младше на три года. Но он явно — хороший человек, порядочный, который искренне полюбил Чона. У Тэна такого не было. А что было когда-то и «там» — никого волновать не должно. Омега одинок и свободен. И рад этому. И больше никогда не собирается связывать свою жизнь с альфой, если тот — не идеал. Если тот — не Ли Тэён…… Который наблюдает за компанией с углового столика поверх крышки ноутбука. Подумать только: он пришёл сюда за тишиной, чтобы спокойно доделать расчёты, перекусить чем-нибудь яблочным и нагулять сон перед явлением в общагу. И тут на него свалился не кто иной, как Тэн Ли. Удивительно просто, что омега не заметил его сразу, слишком увлечённый своей компанией школьников — если не знать, что тому двадцать с хвостиком, то вполне сойдёт за троечника-выпускника. Тэён улыбается последней мысли, прячет пальцы в рукава чёрного худи, закрывает ноутбук и просто наблюдает за картинкой в паре столиков от него: за настоящим Тэном, который не вынужден играть на публику, не вынужден переигрывать и строить из себя непонятно что. Такой настоящий омега очень нравится этому альфе. Ли второй раз застаёт его вот так, неофициально, с теми же детьми. И второй раз не может не налюбоваться широким открытым жестам, дёрганьям и кривляниям, что свойственны капризным деткам, которых в семье зовут не иначе, как «принцесска» или «молодой господинчик»; вновь не может наслушаться громким смехом, особыми переливами с «ха-ха» на что-то умилительно тихое. Тэён влюблён в него самой чистой и открытой любовью, возвышенной до рамок идиотской драмы, без которой никак нельзя в их отношениях. Ли влюблён в Тэна с первого года появления тайца тут, со второго их разговора и с третьего взгляда. Но Тэён не готов отвечать на его чувства. Всё ещё не готов. Однажды порезав палец об лезвие меча, будешь избегать и кухонного ножика — вот так живёт Тэён, боясь сам своих чувств, и не желая причинять кому-то боли. И ладно бы, если бы этот кто-то был сам Тэн. Но нет, Ли думает об его истинном, о будущем альфе, который подорвётся на этом минном поле. Слишком заботливый Ли Тэён. Который однажды едва не умер. Он был тогда слаб, не способен, не понимал и трети в жизни взрослых, но обожал кого-то всей душой, желал бы быть другим, мечтал стать для того сверхчеловеком, преодолеть все трудности, все рамки реальности, бежал и был готов уже воплотить всё в жизнь. Но не успел. Ли Тэён тогда опоздал навсегда. Его разрывало на куски прямо на школьном уроке, а потом выворачивало наизнанку ещё несколько дней. И после выписки из больницы каждый Божий день хотелось только покончить с собой. Тэён лучше всех здесь сидящих знает, что такое «неравные отношения» в паре истинных, и чем это может обернуться. Знает, и молчит. И альфа собирается хранить свой секрет до самого последнего дня, не желая губить других людей, у которых есть шанс на счастье с предначертанным. Если бы люди умели читать мысли друг друга, если бы по щелчку пальцев обретали суперсилу, заглядывали в будущее — хоть на разок, жизнь была бы совсем иной. Но — к сожалению, или всё-таки к радости — у людей нет таких способностей. Поэтому Ли Тэён поднимается следом за последними гостями кафе, идёт на расстоянии от пятёрки, провожает взглядом четырёх школьников, и спокойнее идёт следом за Тэном до общежитских ворот. Уже тут он тормозит и готовится выдохнуть, когда слышит крики в адрес его персональной занозы: — ЧИТТАПОН!!! Ты опоздал! Что за безответственность! Я же попросил тебя, так сложно было?! Хоть раз сложно повести себя, как нормальный человек? Альфа прикусывает губу и делает шаг вперёд. Он видит, как подёргиваются плечи у Тэна, почти слышит, как тот что-то шепчет. Боже, ну, Ли всё понимает, но это же не 23 вечера, и Тэну не пятнадцать, чтобы за ним смотреть и ругать за возвращение на территорию после каких-то 20. Что происходит? А происходит то, что Тэн ломается, не выдерживает. Он передохнул, выдохнул, набрался сил вместе с малолетками, но никак не ожидал, что под криками старшего по этажу сломается из-за какой-то фигни. Так обидно даже. Что значит «будь нормальным»? Он нормальный. Почему они все повесили на него ярлык проститутки и теперь пользуются этим по своему уразумению? Он устал, хочет уже просто доучиться тут и навсегда забыть обо всём на свете, о всех этих придурках. Пожалуйста. — Что такое? Почему кричишь? — рядом становится Тэён. — К нему подселили соседа. Я попросил его прийти пораньше… — начинает старший. — Его задержали в универе, — отмахивается альфа. — До восьми? — Да, до восьми. Так сложно поверить? Он со мной был и с профессором Намом: готовится к защите проекта, — врёт на ходу, как никогда прежде не сочинял. — Ладно. Ладно, — омега взмахивает руками и выдыхает, — На сегодня я поверю. Только потому, что это ты — Ли Тэён. Но больше никогда, запомнил? — на вопросе оборачивается к Тэну и уходит в общежитие. Сам же Читтапон вскидывает руки и стирает слёзы, но на выдохах из глаз катятся новые: парень не успевает за ними. Он не хочет жить с соседом — это будет настоящий Ад, постоянная травля даже вне стен учебного заведения. Он не готов к этому. Тэён становится прямо перед Тэном, осторожно касается ладонями его плеч, спрашивает тихо: — Можно? Вместо ответа омега сам хватается за его спину, жмётся теснее, утыкается носом под куртку, ревёт навзрыд, как малое дитё: громко, обречённо. Он так устал. Он только расслабился, вспомнил, что есть ещё нормальные люди, но суровая реальность догнала и ударила не только по голове, но и по рукам, надавала пощёчин и отпинала по рёбрам. — У меня осталось сто четырнадцать, — делится альфа, поглаживая спину младшего, когда тот стал тише. — Ты считаешь в обратном порядке? — гнусавит таец. — Мгм. Пойдём на свидание? — переступает с одной ноги на другую, начиная плавно раскачивать их. — Нет. — Хотя бы одно свидание. — Нет. — Тэн Ли, готов ли ты пойти на свидание со мной? — Нет. — Сколько осталось? — Ещё сто одиннадцать. — Ах, ну всего-ничего. Завтра будет третье марта. Тэн, что насчёт свидания в марте? — мечтательно улыбается Тэён. — Нет. — Свидание в апреле, Тэн. — Нет. — Свидание. — Нет. — Погоди, так просто? — альфа чуть отодвигает от себя младшего, безуспешно пытается перехватить его взгляд, усмехается и спрашивает, — Сколько? — Сто девяносто два, — омега вновь утыкается носом под куртку Ли. Старший смеётся, но крепче обнимает Тэна: — Всего-то восемь и будет двести. Окей, поехали. Свидание. Сви-да-ни-е. Свидааание. СвиИиИидаА-а-ани-е. Свидание. Свидание-свидание-свидание. — Двести. — Иду на рекорд. Тэн смеётся и поднимает голову на Тэёна, мягко улыбается: — Не терпится? — Очень не терпится, — кивает парень. — Ещё сотня, Ли Тэён, — омега легко выходит из объятий, поправляет рюкзак и кивает, — Спасибо за сегодня. Что помог сейчас. — Мне ничего это не стоило. Хотя стой, — альфа хмурится, — Свидание, Тэн? — Ты невыносим! — смеётся таец, ударяет себя по бедру, — Двести один. — Ну пожалуйста! — Двести два! И хватит! Нет! Бай-бай! — Тэн машет ему на прощание ручкой и оборачивается спиной, всё ещё слыша приятный низкий хохот Тэёна, его повторы «свидание?» и ощущая его аромат вокруг себя.