Вырасти

У людей есть привычка: подводить итоги к концу года. Кто-то ставит галочки напротив исполненных желаний, кто-то вычёркивает уже ненужное, другие после вздоха переносят свои хотелки с прежнего года на грядущий. На Джемин, к примеру, пролистывает свой телефон на наличие в галерее того фотографий своего истинного, недовольно хмурится отсутствию результата, потом вспоминает о том, что Джехён празднует с семьёй в этом году, и что омега категорически против их долгих ночных прогулок после основного застолья именно из-за семейных обстоятельств. У людей всякое случается в жизни, и На понимает, но не понимает, почему не сфоткался с истинным? Альфа коротко смеётся с этого и наскоро собирает рюкзак, поверх одежды кидает три упаковки подарков друзьям. Не то, чтобы они обсуждали или планировали что-то определённое, просто Джемину так захотелось. Он кое-что знает о взрослой жизни, и потому хочет оттянуть момент неизбежной разлуки с друзьями любыми доступными методами. На скажет большее: Ренджун кинет их всех первым, потому что умный, потом отвалится Донхёк, потому что изначально не так уж близко общался с Джемином. А Джено? На не уверен. Это что-то, что нужно просто принять. Хотя этого может и не произойти вовсе. Просто у парня сейчас лёгкая предновогодняя меланхолия, в ловушку которой периодически попадают все молодые люди, переслушав тупых рождественских песен раньше срока и уже успев разочароваться в отсутствии Санты. Джемин выпускает облачко пара, останавливаясь под подъездом дома, где живёт парочка Ли, долго не решается нажать на кнопку нужной квартиры, когда из-за спины раздаётся знакомый ехидный смешок: — Да ладно? Забыл квартиру? — Как же здорово, что ты тоже опаздываешь! — оборачивается альфа на китайца, ярко улыбаясь. — Я всегда прихожу вовремя, — он обходит друга и жмёт на нужную кнопку, долго слушает заунывные пиликанья, потом хмурится и орёт на непробиваемую дверь, — Ало!!! Омега тут же достаёт телефон из куртки и набирает друга, слушает такие же сухие гудки, и что абонент, видимо, очень занят, раз не берёт входящий. Поддавшись волнению, Джемин набирает Джено, кивает на неозвученный вопрос Рена: — Может они там просто заняты. Ну, понимаешь. — Ах, какого чёрта, — разочарованно пожимает плечами и падает спиной на подъездную стенку, осматривается, — Мы можем зайти к тебе, позови Джехёна. — Он с семьёй. Им важно встретить этот год вместе, — холодно отрезает Джемин, но потом смягчается, — А почему мы не ходим в гости к тебе? — Потому что мои родители против? — Хуан вскидывает брови и разводит руки в стороны, тут же подносит экран телефона к носу и выдаёт удивлённые звуки через секундные паузы, — Я даже не знаю, Джем, — разворачивает сообщение друга к На. Склонившись к экрану, Джемин читает короткое: «Мы разосрались. Приходишь на свой страх и риск». Альфа присвистывает и переводит ожидающий взгляд на китайца, и тот решается взять на себя ответственность за праздничный настрой, вдавливая кнопку нужной квартиру до противного треска: — Да какого ###?! Я хочу нае##### и валяться пьяным двое суток! Я хочу нажраться чего-нибудь и думать: переварю или нет! — последнее он кричит уже кому-то из этих двух Ли, кто решился поднять домофон и всё-таки впустить двух гостей. — Ты такой напряжённый, — отмечает Джемин, заходя следом за омегой в лифт. — Это, кстати, ты виноват, — китаец переводит на него недовольный взгляд. — Почему? — Лю ЯнЯн, — шипит Хуан. Он же первым выходит на нужном этаже, падает всем телом на предсказуемо закрытую дверь, стучит в два кулака, чтобы его уже допустили до бесплатной еды, тёплого дивана, новогодних фильмов и крепких напитков. На же падает на стену рядом плечом, прижимая рюкзак ближе к себе: — Он так сильно пристаёт к тебе? Попроси у меня помощи. — Да он… — Ренджун пинает дверь ногой и оборачивается к другу, — Не раздражает, не так сильно. Просто он тупой. Я не хочу встречаться с тупым, надоедливым парнем. А он ещё и слишком самоуверен. И да, у него есть все возможности, чтобы так вести себя. Раздражает вдвойне. Джемин позволяет себе короткую усмешку, догадываясь о зарождающихся чувствах друга к этому пока неизвестному альфе, когда дверь открывается, а на пороге стоит взлохмаченный Джено. Он тупо смотрит куда-то перед собой, игнорируя очки дома, но позволяет войти двум друзьям, роняя какое-то подобие приветствия. На даже уточняет у него на ухо: — Всё настолько плохо? Вместо ответа Ли пожимает плечами и натянуто улыбается. Так что Джемин только хлопает его по плечу и проходит на кухню, принимаясь выгружать на стол кое-какие припасы, пока Ренджун, что естественно, пошёл утешать своего друга. Усевшись на невысокий стул, Джено путается пальцами в волосах и оглядывает друга, после чего выразительно зевает: — Да всё в порядке. Просто Хёк-и драматизирует. — Чем жарче спор, тем горячее ночь, да? — Джемин переводит на друга короткий взгляд, но Ли не видит этого, погружённый в рассматривание поверхности стола, — Мы с Реном можем уйти, если вам вдруг так о-остро приспичит, — уже откровенно смеётся, добивается ответной реакции. — Я так и не понял, что должен был сделать, но оказался виноват, — альфа поднимает голову, на звуковую память находит положение друга и смотрит куда-то в нужную ему сторону, — То ли я должен был познакомиться с его семьёй, то ли не должен. То ли в этом году, то ли после праздников. — Я тем более не в курсе, — На вскидывает руки и дёргает на себя ручку холодильника, когда оборачивается на характерно тихий шаг, хватает две баночки с кофе и протягивает одну китайцу, когда обернувшись, замечает на том какую-то блестящую косметику, — Это что-то типа терапии? — Ой, иди на###! — фыркает Ренджун, вскрывая жестянку и делая пару глотков, — Всё фигня, но… — оборачивается на Джено, — Какого чёрта надо было выяснять это перед праздником и портить мне и без того х##### настроение? — Я не понял… — пытается объясниться альфа. — Да ты никогда ничего не понимаешь! Даром, что отличник! — фыркает Хуан, но садится рядом, а не идёт к другому Ли. Который тут же входит в кухню, весь из себя разодетый, растирает ладони об бедра, обтянутые ярко-синими джинсами, кивает Джемину: — И на чьей ты стороне? — На стороне Рена, — привычно ухмыляется. — Предатели, — омега проходит мимо всех к главному источнику спокойствия в этой комнате — к холодильнику, тянет ручку на себя, присаживается и методично достаёт с нижних полок самые разные увеселительные напитки. Не дожидаясь особого повода, вскрывает один из своих любимых коктейлей, отпивает и поднимает голову на остальных присутствующих: — Ну что, празднуем? Ренджун смеётся, хватается за бутылку и ловко вскрывает об угол стола. Его настрой решительно поддерживает Джемин, который сегодня снова выступает главным помощником Джено, сидит рядом, передаёт тому закуски, помогает налить в стакан и следит за тем, не теряет ли тот сладкие кусочки острой курицы мимо тарелки. В какой-то момент комната заполняется тупыми детскими песенками на китайском, потом — на английском. Хуан путает их всех какой-то тупой игрой, похожей на «я никогда не» — потому что они вместе уже три года, и определить что-то неизвестное ранее невероятно сложно и выходит тупо. Уровень дебилизма и пьянства доходит до того, что Донхёк начинает спорить с Ренджуном, вскакивает на ноги и, обойдя стол, падает на колени уже знатно улетевшего Джено. Обнимая истинного за шею, омега кричит со своей стороны стола: — Вот позвони ему и узнай! Узнай! Я прав! Ли Донхёк всегда прав! — Да когда ты получил себе такое звание? — психует китаец и хватает в руки телефон, — Ты — истеричная инфузория! — Какие слова ты выучил на своём медицинском! — сплёвывает Донхёк, подскакивая на коленях альфы, обнимает того ещё сильнее за шею и вдруг шепчет, только и Джемин почему-то слышит, невольно переводя на эту парочку заинтересованный взгляд, — Джено-я, передай мне. — Что? — также шёпотом уточняет альфа. Хмыкнув, На тянется через стол и передаёт в руки друга начатую Донхёком жестянку с коктейлем, с удивлением отмечая, как радуется омега, когда именно его истинный вкладывает в ладони уже тёплый напиток. По мнению Джемина Донхёк особой последовательностью в своих поступках никогда не отличался, как и здравой логикой, но иногда этот омега всё-таки выдавал что-то очень полезное. Рассматривая сейчас его пухлые румяные щёки, На упускает из виду, как всегда рассудительный Рен совершает полную дичь: ставит на громкую связь звонок и после удивлённого «кто?» кричит в динамик: — Тупая ты скотина! — нервно выдыхает и продолжает также громко, — Я тебе, б####, нравлюсь?! На кухне становится жутко тихо, слышно только дыхание этого кого-то, и Джемин даже додумывает до того самого «бесячего Лю ЯнЯна», потому что — а кто ещё-то мог получить такое почётное звание? — Ну да, — как-то растерянно отвечает альфа через динамики. А с лица Рена сходит опьянение, его щёки наливаются алым, парень весь подбирается и проводит ладонью по волосам, будто его могут видеть. Он облизывает губы и спрашивает спокойнее: — И давно это у тебя? Донхёк прыскает и накрывает рот ладонью. — Наша вторая встреча? Когда ты рисовал баллончиком кактусы на скейтплощадке, — через прерывистое дыхание. — Полтора года? — хмурится Хуан. Джемин закусывает губу, вынужденный наблюдать эту личную драму своего друга. Подумать только: полтора года после таких вечеринок они оба засыпали в обнимку после коротких потасовок за подушку, иногда целовались, по очереди оказывались на полу под утро, заставали парочку Ли за непотребствами, а выходит, эти же полтора года назад какой-то там мутный тип успел влюбиться в этого вот Ренджуна, и даже как-то вроде что-то делал. Но, видимо, не так очевидно, как это прежде делал сам Джемин по отношению к Джехёну. Делая глоток со своей бутылки, На приходит к выводу, что он вообще — открытый и прямолинейный парень. — Да, — по голосу слышно, как альфа улыбается, — Да, Рен, полтора года. Это не так уж и много, но и не мало. — Ну, такое себе, — выдыхает Рен, падая локтём на столешницу и подпирая голову ладонью, — И что мне делать теперь с этим? — Для начала нам стоит сходить на свидание и обсудить это? Я думаю, это кажется разумным. — Странно, что это у тебя так резко отказали мозги, раз этот «придурок» так тебе не нравится, — не сдержался Донхёк. От его слов глаза китайца раскрываются невероятно широко, он оглядывает своих друзей, только сейчас вспоминая о постороннем присутствии, гасит звонок и подскакивает с места на стол — потому что через стол сейчас ближе всего добраться до друга-предателя. Пока его телефон разрывается от входящих, Джемин и Джено невероятно заняты тем, что, как и всегда прежде, разнимают двух уж слишком горячих омег. Дело завершается спустя какое-то время, когда Ли, кое-как справившись с истинным, перехватив его на руках, тащит Донхёка в комнату, пока На недовольно закатывает глаза на хныкающего Ренджуна. Тот пинает воздух ногами и обиженно пыхтит, неспособный сделать хоть что-то со своим положением. — Рен, возьми уже его звонок и согласись на встречу, — Джемин кое-как усаживает друга на стол. — Да я не хочу его видеть! Почему вообще он? — омега трёт нос и растирает остатки слёз по щекам. — Ты хотел кого-то другого? — меланхолично выходит. — Я никого не хотел. Я не думал влюбляться. И не хочу давать шанса. А прикинь, если случится? — Рен так растерянно смотрит на друга, что альфа и сам теряется. — Вам стоит хотя бы поговорить без лишних придурков вроде нас, — улыбается На. Он запрыгивает на подоконник, открывает форточку и выглядывает за окно. Ночь выходит особенно длинной. Ренджун разговаривает на китайском со своей несостоявшейся любовью как-то скоро, резковато, периодически повышая голос. Джено пару раз заходит на кухню, гордо рассказывает Джемину, что наконец-то понял, чего именно от него Донхёк хотел — оказывается, омега просто спрашивал: когда альфа уже собирается познакомиться с его родителями официально. А что уж надумал себе альфа — На не понял, его друга позвал особенно капризный сегодня Донхёк. Предоставленный себе, Джемин наскоро стал варить кофе — только для него в этом доме стоял пакет кофе, и где-то валялась турка. Альфа тратит на поиски достаточно времени, чтобы утро скорее уже началось. Чтобы Рен пришёл в себя и закончил-таки долгий диалог с «бесящим» Лю ЯнЯном, чтобы Донхёк ввалился на кухню и полез в холодильник за яйцами, совсем тихо, себе под нос, комментируя каждый свой шаг: все тут знают для чего это — пьяный Ли теряет из головы мысли, если не озвучивает. Утро перетекает в день, поздний завтрак по сути своей — уже ужин. Через несколько часов начнётся обратный отсчёт времени до нового года. И вот Донхёк уже сладко целует Джено, помогает тому по мелочам, так что близорукость особо и не сказывается на комфорте альфы. Наблюдая за ними, Джемин просто понять не может: такие резкие смены настроений, эмоциональные качели по несколько раз в сутки. Может, Провидение специально создало такого спокойного Джено, чтобы Донхёк учился приходить в себя и быть сдержаннее? Если подумать, то они такие разные, вообще не похожие друг на друга, кошмарят постоянно, разрывают подушки в перья во время ссор и драк, гадят даже мелко: когда омега меняет местами зубную пасту и свой лосьон для лица местами, или когда альфа нагло съедает все сладости своего омеги, лишая того завтрака и необходимых перекусов в универе. И, тем не менее, они уже давно встречаются, как-то переживают эти ссоры, живут эти полгода вместе — у Джемина в голове не укладывается. Он-то думал, что в парах должно быть больше гармонии, меньше ссор, а если это истинность — то вообще отдельный уровень взаимопонимания. А на деле оказывается так. За минуты до начала нового дня Джемин ощущает вибрацию под рукой и снимает входящий, подносит телефон к уху: — Джемин-а, — голос Джехёна. — Да? — выходит удивлённо, совсем не к месту общему веселью и напрочь забытом сложном вчерашнем дне. — С Новым Годом, — короткий смешок. На улыбается, жмёт экран ближе к щеке: — С наступающем. Хэй, будет глупо пожелать тебе любви, счастья? — Нет. Просто надо загадывать на двоих, — совсем тихо. — У тебя всё в порядке? — Всё в порядке. Сейчас всё хорошо, — после грустного выдоха. — Джехён-а, — остаются секунды. — М? — Я безумно сильно люблю тебя. И готов встретить тебя в следующем году. И все последующие. Нули выравниваются в одну линию. Ренджун подскакивает с места с громким радостным возгласом, Донхёк пытается перекричать его. В ожидании ответа Джемину кажется, что время утратило свою значимость, что всё тянется, будто слаймом, и стаканы парят сами собой в воздухе, и это не Джено льёт соджу мимо стаканов, а сама жидкость выбирает себе путь в невесомости. — Обещаю ждать. Потому что не могу иначе сказать о любви к тебе. На облегчённо выдыхает — в мир возвращается прежняя скорость, спиртное падает водопадиком с края стола на пол, китаец уже пьёт, Донхёк целует Джено. А Джемин любит Джехёна. Взаимно.