Бесстрашие и пугливость

Тарталья до ужаса зашуганный парень, это то, что первым делом замечает в нем Чжун Ли. Это..правда бросается в глаза будто волной нахлынувшей берег, это было бы забавно, потому что в Чайльде, - все, как правило, видели сурового предвестника, его даже боялись, но увы, мужчина увидел в нем вовсе не то, чего хотелось бы Тарталье, и это даже грустно. Чжун Ли видит в нем напуганного когда-то ребенка. Он видит эти лазурные, полные страха глаза, когда он просто подходит, желая помочь достать сервиз с высокой полки, видит, как плечи предвестника напрягаются и он тут же готов спрятаться, не напасть, а именно.. укрыться. ⠀ Это был первый звоночек. ⠀ Вторым звоночком было, когда Чжун Ли хотел научить его пользоваться палочками, и он считал, что они достаточно близки, и вроде как, Тарталья был даже не против тактильного контакта, но стоило Чжун Ли только коснуться ладони парня сверху, он видит, как у Чайльда едва ли не как у кота, вздымаются рыжие пряди, он дергается и чуть ли не собирается ударить своей головой назад голову мужчины, но вовремя останавливается. ⠀ Рефлексы на касание к руке? ⠀ Чем больше Чжун Ли об этом думает, тем ему тревожнее, но допрашивать Тарталью, еще более неэтично. ⠀ Но таких звоночков, можете не сомневаться, было мама не горюй. То Тарталья нервно вздрагивает, чуть ли не падая, когда мужчина появляется в проеме двери чайного дома (неоднократно), то сжимается чуть ли не калачиком, стоило только Мораксу поднять ладонь, чтобы погладить его по голове, (когда он делает это дважды в другой случай, Чайльд даже бьет его по ладони, а после отшучивается), и все это с таким сущим кошмаром в глазах, что Чжун Ли кажется, еще чуть чуть, и он сойдет с ума сам, и куда быстрее юнца, что держит это все в себе. ⠀ Разговор таки первым начинает Тарталья, немного хмельным, но начинает, спустя три месяца как они, вроде, встречаются. Вроде. (в любом случае..когда они ласково, влюбленно целуются, никаких вроде и в помине не бывает.) ⠀ — Знаешь, мой отец.. ха, мой отец! Мой отец прекрасный человек, и мать прекрасна, они друг друга достойны – с каким певчим отчаянием он это говорит, может знать только Чжун Ли. — Я так по ним скучаю, что каждый раз, когда ты берешь меня за ладонь, я.. – умолкает. ⠀ Вспоминать больно, страшно, горюче, он смеется. ⠀ Вот, ему кажется снова пятнадцать, он держит оружие напротив отца. — Мать твоя, - дура, и ты, блять, ничтожество, – мужской баритон заставляет Тарталью зажмуриться и сильнее сжать оружие в руках, он весь трясется, и отец, этим воспользовавшись, хватает его одной, мужской ладонью у запястей, резко начиная бить об стенку, вжимая мальчишку. — Ничтожество, блять, ты сука на меня вздумал оружие поднять, уебище? ! – безвыходная ситуация, но Аякс, маленький Аякс, поднимаясь еле-еле на носочках, в момент когда отец смотрит ему в глаза с особым садистическим удовольствием, бьет его головой в лоб, и бежит что есть силы. ⠀ — Тарталья? – теплый голос возвращает его в чувства, он смаргивает влагу из глаз и пытается восстановить дыхание, вновь улыбаясь, как никогда счастливо. ⠀ — Прости, задумался, – и снова эти глаза, глаза цвета моря, полуночного нефрита, лазурита, и наполнены.. горечью. Эту горечь Чжун Ли чувствует практически на кончике своего языка. ⠀ "Когда я беру его ладонь, что? " ⠀ Этот.. этот парень, одиннадцатый предвестник, заставляет даже когда-то Архонта встрепенуться и занервничать. Так или иначе, но самообладание Моракса хватает, чтобы быть ласковым и нежным в своих касаниях, практически боязливым. Он касается Тарталью так, словно он фарфоровая куколка, словно он самая дорогая ваза в музее, слепленная руками самого превосходного скульптора. ⠀ Чайльд грубый, он не жалеет сил, он схватывает чужую руку, сжимает, и когда понимает что сделал, - всхлипывает, отпускает и дрожит всем телом, и мужские ладони тут же его тепло накрывают, обнимают, ласкают. — Я-я не хотел.. – тяжело дышит, боится сопротивляться, сжимается, и скулит, неистово скулит, кусая собственные губы до капель крови. — Пожалуйста..пожалуйста не бей, не бей, пожалуйста, я-я.. не хотел так.. отец, правда – задыхается, плачет, буквально ревет, и прячется ладонями, брыкается от объятий. ⠀ Сердце Чжун Ли разрывается на части. ⠀ Он насильно прижимает Тарталью к своей груди, гладит по голове, и тихо хлопает по его спине как ребенка. — Тарталья, это я, Чжун Ли, тише..тише, сокровище, ты в безопасности, ты в безопасности, тебя никто не тронет.. – так сокровенно и тепло на ухо, словно колыбель обволакивает Чайльда. Сейчас в его руках, парень казался слишком крошечным. Слишком маленьким. Он целует его в лоб и баюкает, а в его глазах, кажется, отражается неистовый ужас от увиденного. Теперь он понимает, почему.