The First Take

Это конец. Потерянный среди темноты материи, слишком напомнившей ему космос, где глаза звёзд насмешливо свысока держали его под пристальным наблюдением, он плыл в пространстве, потерявшем саму суть времени в тот момент, когда погиб его хозяин. Осознав это нечто элементарное, он почувствовал, как у всех случайных телодвижений неожиданно заново появился вектор, и тогда он вдохнул. В глазах зарябила крошечная точка, словно он увидел самую маленькую из материальных частиц под сильнейшим микроскопом. С ним говорил ультразвук, дробя черепную коробку, на частотах, которые не способно уловить любое другое ухо. И уже в следующее мгновение он осознал, что проснулся, словно волны вытолкнули его не на берег, а из кошмара прямиком в неприглядную явь. А потом мир снова приобрёл краски. Белый статичный шум разделился на повсеместные запахи и звуки, щекочущие и раздражающие его сверхчувствительные рецепторы, заставив прильнуть ближе к дереву, рядом с которым ему посчастливилось оказаться. Когда резь в глазах, зашедшаяся белыми пятнами, растворилась, чёрные веки распахнулись, чтобы разочарованно столкнуться с морем чужеродного зелёного и слепящего голубого. Сколько бы раз он ни перемещался Хаос Контролем, случайные путешествия во времени всегда были выше его понимания. На самом деле, Шедоу не помнил, где был и что делал, прежде чем его поглотила сама материя вместе со временем — видимо, очередное нечто не столь существенное. Что более важно, так это то, что гибрид предпочёл бы появиться где-нибудь, где угодно, где каждый возглас и радостный крик или даже тупой звук удара черепа определённой красной ехидны о дерево не пульсировал ударами гонга у него в мозгу. Агент отмахнулся от листьев, норовивших упасть ему на голову. Он немедленно покинет сцену, ему просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Судя по обилию острых, отвратительно пахнущих закусок и огромной синей морде шириной в целый торт, его выбросило в середину празднования дня рождения некоего вечно неугомонного раздражения. Шедоу наморщил нос. Плюс к причине уйти как можно скорее. В конце концов, его с самого начала здесь даже не ждали. Но, по всей видимости, он в глубокой задумчивости слишком длительно таращился в одну точку — если поточнее, в сторону щедрой стопки тошнотворно пёстрых подарочных коробок и нелепо украшенного детского розового стула, что стал лёгкой мишенью упомянутого ежа. — Если ты устал, мог просто присесть, — бодрый, высокий тенор прорезал воздух, словно утренний будильник, — Знаешь, надо беречь свои старые кости. Внутри эбонитового бушевала засуха, потому он едва заметно развёл пересохшие губы, чтобы оторвать их друг от друга после длительного молчания. «Я предпочитаю стоять, — зрачки Шедоу сузились, когда он, выпрямившись, взглянул на своего двойника. И ещё сильнее, когда понял, что теперь, поскольку виновник торжества разговаривает с ним, все глаза обращены на него, — У меня нет желания перемывать с тобой кости. Иди доставать кого-нибудь другого». — О, да ладно, — Соник с лукавой улыбкой привалился вплотную, вольготно перебросив руку через тёмную фигуру и устроив ту на чёрном плече, максимально приближая их лица, — Я тебя сто лет не видел! Агент быстрым взглядом косо оглядел вторженца в личное пространство с головы до ног — его вечно сияющую свежестью и здоровьем фигуру, всё время заставляющую ныть в глубине желудка. Его рот сжался в тонкую линию, мускул щеки дрогнул на правой стороне загорелого лица. Шедоу, нервный от непрошенного физического контакта, смахнул руку со своего плеча, выпутываясь из хватки, — шерсть всё ещё дыбилась в месте, где она была, от нахлынувшего холода — и демонстративно отвернулся. «Это было совсем недавно». — Хаоса ради, чувак, расслабься, — простонал именинник, размахивая руками, — Я не заразный. Гибрид только фыркнул и наморщил нос. «Ты просто смешон». — Всё ещё дуешься за АРК? Чёрные уши шелохнулись в ответ на шепоточки, пробежавшие через толпу их общих знакомых, которые, несомненно, всё ещё присутствовали. Шедоу пристально посмотрел на своего соперника; его рука почти незаметно сжалась на его плече, потому что, признаться честно, мышцы спины всё ещё поскуливали, а гордость жаждала возмездия. Гортанный рык почти соскользнул с загорелых губ, но агент направил все свои силы на то, чтобы держать фасад нетронутым, потому что, хотя по общему признанию ему было всё равно на мнение окружающих, он ненавидел сцены на публике. — Чего ты хочешь? — вместо этого проговорил он низким грудным голосом. Герой в притворной задумчивости почесал подбородок, прежде чем встать гордо, уперев руки в бёдра. — Очевидно, просто передать привет своему старому другу, — ответил другой с приглашающим выражением лица. — Соник, пойдём, — герой мягко, в какой-то степени даже защитно, оттолкнул на удивление робко потянувшую его за руку Эми, но по тому, как слабо заметно дёрнулась синяя нога, агент мог сказать, насколько другой напрягся, хотя наполненный энергией и добротой фасад не намеревался выдавать этого. Хотя, возможно, его мышцы просто всё ещё горели после недавней битвы, но Шедоу знал лучше. — Тебе лучше прислушаться, — заключил агент. Он развернулся, чтобы поспешно ретироваться с надоевшего представления, держа осанку ровной, не заботясь о том, чтобы надлежащим образом обойти нелепый предмет мебели на своём пути, — Желаю хорошо провести время. У него не было причин находиться здесь. Его с самого начала не пригласили. Он ничего не принёс. Поэтому он собирался просто уйти. И затем золотая размытая полоса устремилась прочь. Герой фыркнул и поспешно отмахнулся от своей розовой подруги, всё ещё крепко сжимающей его руку, прежде чем быстро обратиться ко всем присутствующим: «Простите, ребята, но у меня тут образовалось одно дельце, которое необходимо быстро уладить». И едва спидстер успел договорить фразу, не говоря уже о том, чтобы кто-то успел возразить, как голубое пятно последовало за своей копией, подняв в воздух лёгкую скатерть и пустые бумажные стаканчики. — Ушёл, — Эми какое-то время с отвисшей челюстью взволнованно смотрела в даль, среди которой исчез яркий оттенок синего, прежде чем сжать кулаки и, надувшись, театрально топнуть ногой, — А как же торт? Сильвер повернул голову и настороженно обвёл глазами местность, слегка обеспокоенно нахмурившись, потому что неприятное скребущееся предчувствие, отдающееся тревожным звоночком у него в мозгу, гнусаво подсказывало, что ничего хорошего между этими двумя сегодня точно не случится. — Мне разнять их? — Не стоит, — Блейз покачала головой, — Иначе они втянут и тебя в это. И, признаться, он вынужден был согласиться.

***

— Ты зачем увязался за мной? Шедоу рефлекторно увеличил шаг, когда Голубое Пятно поравнялось с ним, несмотря на выигранную фору. Очевидно, Соник не намеревался спускать его с крючка, потому надавил в ответ, только сильнее сгруппировал тело, что ветер засвистел с резью пули сквозь воздух, прорываясь через ряды игл. — Ну, не знаю, может, потому что ты с чего-то решил, что никогда не хочешь разговаривать или общаться со мной? Его соперник напрягал голосовые связки в надежде перекричать ветер, хотя расстояние между ними было едва пару футов. Агент усмехнулся на это заявление. Он в очередной раз толкнул больше энергии из своего тела, перекачивая её в коньки, заискрившиеся благодарным пламенем в ответ на новую щедрую порцию хаоса. — Значит, тогда ответа нет. — Мышцы Соника почти вибрировали, когда он догнал, — Хорошо, ты будешь танцевать со мной, но не будешь со мной разговаривать. Круто. Приятно знать. — Ты ведешь себя по-детски, — огрызнулся Шедоу, резко выкинув правую ногу, заставив героя споткнуться, вращаясь прочь с удивлённым криком, бросая вслед за собой поднятые клубы пыли. Мышцы агента были напряжены до предела. Хаос затрещал по всему телу, скуля и умоляя быть высвобожденным, металл парящих коньков обречённо скрипел, а иглы вырвало ветром, когда он развернулся одним мощным манёвром, оставив уродливую колею испорченной примятой травы на благородной лужайке и новым ударом налетел на всё ещё стонущего спидстера. К чести Соника, он успел отскочить, опираясь на ноги и одну из рук, проскользив по ровной земле и проделав в ней ещё одну колею. Он использовал импульс руки, чтобы взлететь в воздух за миллисекунду до того, как на его месте оказался тёмный кулак в перчатке. Вместо этого на обратном пути он схватился за чёрное плечо и вывернул, бросая оппонента на землю и придавливая своим весом и вколачивая прямо в глину и грязь. Шедоу взбрыкнул, чтобы со всей силы отбросить синее тело прочь в ближайшее дерево, сломав то пополам. Гибрид был физически сильнее, способный выдерживать самые тяжелые удары, но герой, в свою очередь, был чертовски проворным и манёвренным, быстрым на ногах, ловко огибая мириады препятствий и уходя от атак в последнюю секунду в причудливых изгибах и ломаных линиях, чего Шедоу не мог повторить из-за особенностей его ракетных коньков. Но он мог защищаться. Агент принял свою фирменную позу со скрещенными руками: «Моим подарком тебе будет разве что качественная трёпка, ёж». Соник разразился заливистым смехом где-то на другом конце арены, прежде чем подняться, смахнув с себя опилки, и хорошенько размять ноги. А затем посыпался каскадом кулачных ударов. Кулаки столкнулись, поднимая вслед за собой разрушительные порывы ветра, до крови, до разодранных костяшек пальцев. Герой был лёгким, как вихрь, осыпая цепочкой пинков и ударов танцевальным па из квикстепа, в то время как Шедоу, подобно кувалде, бил со всей мощью, на раз, чётко — на отбой. Кобальтовый спидстер зарядил лодыжкой по загорелой челюсти, вероятно, с хрустом сломав ту в процессе — а может, это была его лодыжка. Гибрид взвыл, зубы щёлкнулись друг о друга в процессе, но, немедленно распахнув глаза, ответил смачным ударом коленом в персиковый живот, с криком оторвав своего соперника от себя. Шедоу схаркнул кровь прочь из горла, купаясь в медном привкусе и размазывая остатки уродливой жидкости по губам и перчатке. Лобные мышцы пульсируют, надувая вены и вычерчивая на переносице глубокие вертикальные морщины. Брови опущены и сведены, кожа лба стянута, глаза сужаются, приобретая ещё более угловатую, заостренную форму. Взгляд суженных в тонкую линию, как кинжалы, зрачков зафиксирован на его оппоненте, уже возвращающимся на него в новом вращении. — Ты должен продолжать быть таким упрямым? — агент прошипел ему на ухо, и Соник невольно вздрогнул, внезапно осознав, насколько тесно он был прижат к своему сопернику. Они катались друг по другу, плеская на лица другому каплями пота, пыли, грязи, обдавая хищным, неровным дыханием, как будто стремились откусить пару конечностей в процессе. Он подарит ему весь этот адреналин, каждый удар, каждый синяк, каждый укус — быстрее, плотояднее, смертоноснее по мере увеличения темпа. До возгорания мышц, разрыва сухожилий, треска костей, пока не выбьет полностью всё то раздражающе надменное дерьмо, что скопилось в нём ровно за двадцать лет жизни. — Да, — Соник выстрелил в ответ, облизывая перемолотые в тёрку губы, заставляя их щипать ещё сильнее от слюны, когда Шедоу снова развернул его, невольно подтягивая к себе и меняя угол удара. Свирепо глядя на оппонента, герой вцепил свободную руку в эбеновое плечо и запрокинул здоровую ногу, чтобы толкнуть через собственную голову прямиком тому между рёбер, оставляя пыльный автограф своей подошвы на чёрном и белоснежном мехе. А затем навис, глядя в чужое лицо вверх тормашками, — Я могу и буду продолжать быть чертовски упрямым, — выдохнул спидстер, с некоторым удовлетворением отметив, как дрожащая от гнева рука агента внезапно вырвала клок травы, — Ты меня знаешь, и я не успокоюсь, пока не докопаюсь до сути. Я заслуживаю некоторых объяснений, Шедоу. Я заслуживаю чего-то, какой-то причины, по которой ты вдруг решил, что ненавидишь меня. Рот другого распрямился, губы сжались, превращаясь в две тонкие параллельные линии, прежде чем выпятиться, став резко очерченными, и хриплое гортанное рычание вырвалось сквозь рядов плотно стиснутых, до скрежета, зубов. И затем брови внезапно поднялись, когда лицо гибрида озарила едкая улыбка, заставившая что-то внутри Соника дёрнуться. — Откуда это исходит? Для нас не редкость не видеться месяцами или даже годами. — Я не расстроен тем, что мы не видимся, — сказал Соник, решительные глаза глубоко нахмурены, когда с щелчком очередной вывихнутой кости терпение лопнуло, как бумажная обёртка, — Я мог бы дать тебе пространство, ты знаешь. Но вместо того, чтобы пользоваться своими гребаными словами, ты продолжаешь вести себя, как мудак. — Я не понимаю, почему это имеет значение, Соник, — гибрид ухватился за чужую грудь, вырывая клоки сине-персиковой шерсти, чтобы отшвырнуть от себя прочь, заставив землю отчаянно треснуть в месте падения героя. Его бёдра тряслись от напряжения, а в груди скреблось из-за тяжёлого дыхания, — Ты можешь пообщаться со своими жалкими дружками или со своей сумасшедшей девушкой. — Моим кем? Герой, пошатываясь, поднялся: глаза расширились, несмотря на солёный пот, ручьём стекающий по векам, когда его иглы ощетинились пуще прежнего, и он принял стойку, готовый вновь броситься в атаку. — Она мне не девушка! — Бьюсь об заклад, тебе такие и нравятся, — насмехался эбеновый с этой дерьмовой ухмылкой в торжествующей позе, — Безмозглые и маниакально навязчивые, как ты сам. Кипучая ярость заклокотала глубоко у него в груди, и Соник не был до конца уверен, что причиной тому была осквернённая честь Эми. Рекордно превышенный уровень адреналина вышиб остатки мозгов, и в следующее мгновение спидстер поймал себя крупно трясущимся прямо над телом его эбонитового соперника, надрывая горло в крике всего в нескольких дюймах от чужого лица, вынуждая чёрные придатки опасно приплюснуться ближе к голове. Персиковый палец в грязной, разодранной перчатке ткнулся прямо в спутанный клок уже не такого белого меха. — Очевидно, нет, так как мне нравятся такие по-сучьи стервозные и охуенно грубые! — Ты только что назвал меня охуенно стервозной сукой?! Соник закашлялся, давясь собственной слюной и больно прикусив язык — до крови, — когда по инициативе Шедоу череп резко ударился о череп и красные и изумрудные глаза смотрели друг на друга вплотную, а носы задрались друг против друга, разделяя один затхлый кислород. Верхняя губа гибрида растянулась вверх и завибрировала — глубокое рычание просочилось между рядов плотно стиснутых зубов. — Не знаю, мистер Совершенная Форма Жизни, прими как должное, — лазурный сплюнул. Эбонитовый зарычал, глубоко и гортанно, его рот искривился, когда он собирался что-то сказать… прежде чем осознание догнало его, и он, плотно схватив синие плечи, оторвал соперника от себя с широко распахнутыми глазами. — До этого. Что ты сказал. Соник задохнулся от неожиданности. По всей видимости, у него внутреннее кровотечение. — Я не буду извиняться, потому что мне не жаль! — проговорил он своим теперь уже привычным тоном. — Нет, ты сказал, что тебе нравятся очень стервозные. — По-видимому! — И ты сказал, что я охуенно стервозный. — Ага. Герой отшутился с ухмылкой, которую он носил всякий раз, когда чувствовал себя победителем. Шедоу настороженно молча смотрел на него в течение нескольких секунд, пока Соник медленно переваривал то, что он только что сказал. — О, чёрт. Кобальтовый спидстер испуганно поднял глаза на своего соперника, внимательно бегая глазами по его лицу. Взгляд каталогизировал все травмы, которые он в любой другой ситуации был бы непременно горд ему нанести, но больше всего он отмечал настороженный и напряженный взгляд, направленный на него, в сочетании с полным отсутствием движений. Брови приподняты и слегка сведены к переносице, морщина между надбровными дугами становится глубже, чем по их краям. Твёрдые, как камень, головные иглы, хаотично выбитые из привычно зализанной причёски, топорщатся выше вверх, как герой никогда раньше у него не видел. Верхнее веко слегка приподнято, в результате чего его обычно острые глаза кажутся неестественно округлыми. Углы рта резко оттянуты вниз, губы плотно сжимаются. Соник нервно сглатывает на короткую тишину, с ужасом наблюдая, как снова искажаются в гневе черты загорелого лица. Агент плотно сжал кулаки, прежде чем заговорить низким, угрожающим тоном. «Ты сделал это намеренно». — Чёрт возьми, Шедоу, похоже, чтобы это было преднамеренно?! Персиковая грудь вздымалась от усилий частых, неглубоких вдохов. Лазурный отметил, как его крик заставил эбонитового отшатнуться: его глаза подозрительно сузились, а из-за губ выглянул вместе с белоснежными клыками. Соник тяжело вздохнул и вместо того, чтобы продолжать борьбу, сел, отводя взгляд, на дно ямы, в которой они оба недавно валялись. Спидстер почесал затылок — глупая старая привычка, образовавшаяся в попытке скрыть нервозность. — По крайней мере, я не соврал тебе здесь. Не было никакого планирования, никаких размышлений, а идея впечатлить и сбить Шедоу с ног эстетичными гобеленами какой-нибудь слащавой романтической поэзии давно заброшена ещё на своём корню. Он просто позволил своему языку пороть любую чушь прежде, чем он успеет её осмыслить и пожалеть об этом. «Тебе никогда в голову не приходило? — герой наполовину прошептал, снижая голос к концу предложения, когда изумруды, которые сочились чем-то глубоким и трудноразличимым, снова перетекли в рубины. То была многолетняя тоска, давно переросшая просто влечение или влюблённость. Было в его сопернике что-то особенное, что делало его загадкой, которую из раза в раз хотелось разгадывать, — Может, я хотел бы иметь тебя рядом, потому что ты тоже тот человек, который делает меня счастливым?» — Как ты- — Может, ты и есть та огромная сука, которая мне нравится? Соник встал, выпрямив спину. Поза ровная, кулаки плотно прижаты вдоль тела, а яркие изумрудные глаза блестят непоколебимой решимостью, открытостью, честностью, и теперь, когда Шедоу присмотрелся, даже ласковой нежностью. Герой сделал шаг навстречу, и в противовес гибрид отступил на шаг назад. Но это не испугало Соника: наоборот, побудило идти более напористо, сокращая расстояние размашистыми шагами, пока иглы агента напряжённо и защитно щетинились, а их обладатель мог только смотреть, словно олень в свете фар. — Тебе не обязательно отвечать взаимностью, — герой успокоил другого, хотя внутри него клокотала паника, которую он не мог никак задушить на корню даже надеждой, просочившейся в его голосе, — Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты мне не враг, ладно? — Заткнись! — гибрид сорвался. Каждый новый шаг только усиливал эмоцию, покалывающую на кончиках эбонитовых пальцев, и, когда он не смог сдержать рычание, Соник остановился. Герой замер с полупротянутой вперёд рукой, уставившись в кровавые радужки, прежде чем опустить её. Тело гибрида дрожало: от напряжения, ноющих мышц, нервов, а также от этого уродливого, иррационально поднимающегося негодования — он не был уверен, по отношению к чему, потому он решил направить всю эту хаотичную и непокорную энергию в нужное русло, оглушительно выкрикнув два простых слова, которые произносил больше раз, чем его соперник мог сосчитать. — Хаос Контроль! И когда зеленоватый оттенок рассеялся, оставив за собой мёртвую пустоту и изувеченную лужайку, кобальтовый спидстер с выдохом упал на колени от истощения. Очевидно, всё быстро пошло наперекосяк.