The First Take

— Даже не верится, что уже больше года прошло. Каблуки звонко ударились о немного замшелый, потёртый от времени прохладный камень. Рука ловко скользнула от бедра к талии, подбоченив их хозяйку. Руж оглядела сверкающих в лучах послеполуденного солнца пейзаж, искрящийся жёлтыми бликами по водной глади, и сделала шаг вперёд, поравнявшись с неким красным Хранителем, не дрогнувшим ни единым мускулом. Стражем самого удивительного драгоценного камня, застывшим, как высеченная гранитная статуя. Наклз только продолжал флегматично смотреть в даль райских простор острова Ангела, скрестив руки и не удостоив свою гостью и коротким взглядом. Фиалковые глаза не сощурились, даже когда солнце опустилось достаточно, чтобы попасть в поле их зрения, нежно погладив своим светом две фигуры у алтаря, купающиеся в благородном сиянии Мастер Изумруда. Спустя, казалось, минуту тишины ехидна заговорил, прекрасно понимая, к чему идёт этот уже не впервые повторяющийся разговор: «Он занимается делом. Оставь это». Летучая мышь как-то печально полуприкрыла глаза и подняла брови, её благовидное лицо слегка вытянулось. «GUN держит меня в неведении, судя по всему, по его просьбе». — С каких это пор для тебя проблема достать какие-то вшивые секретные файлики? — съёрничал Хранитель, наморщив нос. — Как бы ни был велик соблазн покопаться в грязном белье GUN из категории Top Secret, подобная выходка не сулит мне приятных последствий, — супершпионка в ответ на укус озорно растянула губы и горделиво смахнула волосы, позволив своей руке несколько надменно блуждать в сторону крепко сложенного собеседника, — Это совсем другая территория. Ехидна подсознательно слегка ощетинился и выпятил грудь вперёд, хотя его поза осталась твёрдой. «Не понимаю, почему ты жалуешься мне каждый раз». — Я просто боюсь, что он бежит от проблемы, которую не может или, вероятно, не знает, как решить сам, — она отвела голову в сторону, опустив бирюзовый взгляд, и закусила губу, отталкивая все мысли касательно её дорогущей помады прямиком на задворки сознания, — Да и кому я ещё могу пожаловаться, как не тебе… — Очень мне приятно слушать о твоём несостоявшемся любовничке, — процедил он в следующее мгновение. Девушка раздраженно закатила глаза и глубоко вздохнула, терпеливо удерживая всё внутреннее возмущение. — Снова ты за своё? Руж правда надеялась, что хотя бы сегодня разговор не вспенится, словно безумная химическая реакция, но пыл своенравного ехидны всегда было трудно сдержать. — А сколько можно бегать за ним? — рявкнул он, обнажая острые, как бритва, зубы, — Вприпрыжку сваливаешь на любое задание, стоит мелькнуть поблизости хотя бы тени чёрной шкуры. Лишь бы побыстрее убраться отсюда, — впервые с тех пор, как она ступила на камни древнего святилища, воин соизволил дёрнуть головой в её сторону, стреляя фиолетовыми кинжалами и ощетиниваясь всем телом, — Так что да. И опять, и снова, и вдругорядь, я опять за своё! — Да потому что его я не видела почти год, в отличие от тебя, болван! — слегка прикрикнула летучая мышь, переходя на просочившиеся эмоции, которые, как она думала, давно отбросила с возрастом. Спрятала в глубине своего сердца крепче самого драгоценного сокровища, которые так обожала, а ключ похоронила в где-то в потерянной бездне, — Не я привязала себя к большущему камню и изолировалась от всех на свете. — По крайней мере, в моей жизни есть смысл, — подобно крутым американским горкам, непокорный гнев стража так же быстро взбеленился, а поза выпрямилась, заставляя ехидну выглядеть больше, — Ты просто сотрясаешь воздух. Лицо Руж помрачнело. Тень плотной вуалью пролегла под её глазами, подчеркивая незначительные, но, безусловно, присутствующие морщинки, которые совсем не положено было иметь благоухающей девушке её возраста. Сердце болезненно сжалось — её сверхчувствительные уши дёрнулись на звук собственного вдоха, когда она заговорила очень холодно, прежде чем слова неминуемо превратились бы в бессвязный поток, который она не могла — не хотела — остановить. — Как прилетела на остров — так украсть твой ненаглядный изумруд. Как беспокоюсь о другом парне — непременно сплю с ним! — летучая мышь вскипела, с арамантовых пухлых губ сорвалось подобие уродливого разъярённого оскала. Наклз рефлекторно дёрнулся на её вспышку, смотря на девушку слишком комично раскрытыми глазами. Она сухо фыркнула, потому что сохранившаяся в ней часть юмора определённо с терпким превосходством оценила эту небольшую деталь, — А знаешь что? Надо бы начать! У Шедоу просто удивительно ОГРОМНЫЙ и охуенный инопланетный член, и он-то точно уж знает, как доставлять удовольствие девушке! Руж не была знаменита истериками. Её тело трясло от гнева, топорща идеальную шелковистую шерсть, а горло страшно саднило от крика, и здесь, в нескольких километрах над уровнем моря, прохладный атмосферный воздух больно раздирал связки. Сердце болезненно барабанило о грудную клетку, дыхание выбилось из колеи, когда ненужная влага угрожала просочиться из уголков глаз. Она поспешила восстановить хотя бы капельку самообладания, смахивая несуществующие блестящие капли. Она могла выглядеть королевой даже с растекшейся тушью на лице. — Мы работаем вместе с тех самых пор, как он вышел из стазиса. Я была там, когда он потерял даже то немногое, что у него было, чтобы во второй раз пережить этот кошмар. Этот сопляк едва ли понюхал жизнь, Наклз! Он дорог мне, почти как младший брат. Но влюбиться по свои самые огромные чёртовы уши умудрилась именно в тебя! Хранитель Мастер Изумруда невольно отшатнулся примерно на шаг назад. Глубоко озадаченный взгляд фиолетовых глаз забегал по фигуре летучей мыши. Ехидна стиснул зубы, и тогда обеспокоенность просочилось на его лицо даже сквозь его толстенный череп — он перегнул палку. Крепкая красная рука потянулась, чтобы, наверное, впервые вот так лечь ей на плечо в осторожном жесте невербального утешения. Это был первый раз, когда он сам пошёл на контакт. Как бы Руж ни была счастлива нежно лелеять в своём сердце это маленькое действие, цепляться за каждый скудный кусочек внимания, который он соизволит в неё бросить, даже у её ангельского терпения был свой предел. Для неё непозволительно было проявить слабость сейчас. Нужно сорвать это, как старый пластырь. Она оттолкнула его. — Ему может быть по факту за шестьдесят, но его ментальная зрелость застряла на уровне глупого травмированного подростка. Я забочусь о нём, а не пытаюсь залезть к нему в штаны, — какой бы стойкой она ни была, сейчас она чувствовала себя как никогда уязвимой, обнажённой. Краснота просочилась на её лицо, погубив вместе с собой часы ювелирной работы над безупречным макияжем, когда слёзы ярко блеснули на солнце и тихий вслип вырвался из её носа, — Нет, Наклз, хватит, — Руж покачала головой, поджав губы, — Я жертвую ради тебя своей свободой, потакая консервативным взглядам, а ты не можешь для меня никак отказаться от своей излюбленной паранойи. И в этом противостоянии я скорее выберу себе брата, даже если он порой тоже неблагодарная сволочь, чем человека, не способного смотреть дальше собственного носа. Ехидна, отойдя от оцепенения, продемонстрировал невероятный для него самого каскад эмоций: совмещая озадаченность, волнение, недоверие, ступор, молниеносно перетекающие из одной в другую, он бросился в сторону девушки: «Чт- Стой! Подожди!.. — но прежде, чем он успел хотя бы схватить её руку, перепончатые крылья благородно взмыли вверх, а каблуки с щелчком оторвались от земли, — Руууууж!» — Прощай, Наки, — оглянулась она в последний раз, подарив на прощание полностью разбившийся, полный тоски взгляд. Наклз долго кричал вслед, надрывая горло и наблюдая за стремительно уменьшающейся тёмной точкой далеко в небе. Острые зубы стиснулись и заскрежетали, почти выбивая искры, когда ехидна, не сдержавшись в ответ на собственный эгоизм, собственную глупость, обрушился на ближайшую каменную плиту. — Проклятье! Материал предсмертно посыпался под натиском сокрушительного удара, испустив последний вздох в виде облака пыли. Блок раскололся, костяшки пальцев вдавились глубже в обтёсанный камень, пока не оказались погребены в нём по самое запястье. Хранитель сверлил кинжалами серую массу, явно надеясь, что она впоследствии обратится в пепел. Этого оказалось недостаточно. Он мог обратить её в строительную крошку. Наклз продолжал яростно колотить свой ненаглядный храм, пока постепенно весь его гнев не улетучился. А вместе с ним и дурь. Обессиленный, он упал на порожек лестницы, ведущей к самому невероятному камню вселенной, схватившись за голову. Даже нежное изумрудное свечение не могло его успокоить. Осталось лишь сожаление.

***

Клик, клик, клик. — Хм… Нет, нет, и ещё раз нет! Писк нажатых клавиш приборной панели эхом разносился по полупустому металлическому пространству, ещё необустроенному, где звук, ничем не сдерживаемый, был волен свободно гулять в темноте между гигантских мерцающих резервуаров и небрежно торчащих во все стороны проводов. Неоново-голубой свет сверкнул в очках хмурого лица учёного. Морщинистая складка на лбу наполовину налезла на никогда не снимаемые линзы, губы кривились в самых причудливых задумчивых гримасах, пока Роботник лениво листал страницы с чертежами своих предыдущих творений. Из раза в раз одно и то же. Как же это его раздражало. Злой гений утомлённо прильнул к консоли в центре комнаты, потирая виски и воображая себя прямо сейчас где-нибудь в лучшем месте. — Босс сегодня какой-то сосредоточенный, — бестактно и явно не в половину громкости, как это задумывалось изначально, объявил Кубот, хотя Эггман решил старательно проигнорировать большего идиота из двух. Более усовершенствованная версия жёлтого болвана немедленно шикнул на него в ответ (насколько роботы могли имитировать шипение своим голосовым модулем), отчитывая за голосистость. — Наверное, думает, что пересмотр старых провальных проектов чем-то поможет ему создать новый, не менее безнадёжный, — к чести Орбота, красный бот звучал гораздо тише и, по крайней мере, пытался изобразить бурную деятельность более тщательно, чем Кубот со шваброй, разгоняющий пыль на одном и том же пятне уже ближайшие минут десять. Доктор прочистил горло и подбоченился одной рукой, намеренно привлекая внимание, чем заставил механизмы слегка подпрыгнуть и дёрнуться, и Орбот, ведомый инстинктом самосохранения, встроенным в него вместе с жалким искусственным интеллектом, поспешил изобразить на своём железном лице вежливость с фальшивой улыбкой, когда приблизился вплотную к панели управления. — Да почему в последнее время мне так сложно придумывать новых роботов…? — Зачем строить нового робота, если Соник всё равно останавливает их, э-э-э, вроде как всегда? Учёный хлопнул ладонью по консоли, пусть даже и не в полсилы (просто как предупреждение), вынудив бота сложиться в куб, в прочем, в совершенно неискренней капитуляции. — Кубот, сделай одолжение. Заткнись и экономь энергию. В спящем режиме от тебя больше пользы, — Эггман прикрыл глаза и устало потёр переносицу, — Почему решение просто не может свалиться мне на голову… Ноутбук в руках Орбота издал тихий гул, когда внезапно на дисплее всплыло оповещение системы безопасности. «Прошу прощения, Босс, датчики движения зафиксировали снаружи необычный источник энергии, прямо за дверью». В Роботнике проснулись негодование и любопытство, когда доктор нажал на кнопку на панели, раскрыв голубой голографический экран. Его системы совершенны и непременно бы распознали сигналы энергии Хаоса… Вместо этого глаза Доктора столкнулись с изображением таинственного розового камня на экране. Грузная дверь лаборатории отворилась, дневной свет ослепил уже привыкшие к темноте глаза злого гения — и действительно, почти на пороге логова в небольшом углублении искрился и мерцал странной энергией, которую Эггману никогда не доводилось видеть прежде, совершенно новый драгоценный камень с чёрными прожилками внутри. — Это что ещё за…? Рука в перчатке потянулась к самоцвету, но, стоило ему задеть его кончиками пальца, как вся сила, заключённая в этом небольшом сосуде, пронзила тело Доктора с всепоглощающей жадностью, купая в своём ослепительном сиянии и неизведанной мощи. Учёный задохнулся всего на мгновение, прежде чем смог раскрыть глаза. Дыхание человека перехватило, а рот разинулся, когда он с ужасом и благоговением наблюдал представшую картину, явившуюся словно вживую, мира, которого жаждал и вожделел всю свою жизнь. Эгманнленд, роскошный и процветающий, соблазняющий всеми своими кричащими вывесками и вызывающими отблесками величественных золотых статуй, — его собственная империя, которую он мечтал держать в руках. Злой гений схватился за голову в трепете, и все мысли о загадочном объекте оказались мгновенно сдвинуты на задворки сознания. Но, стоило ему небрежно выпустить камень из рук, как при следующем моргании глаза империя испарилась, словно её там никогда не было, обнажив голый и унылый пустырь. — Нет, подожди! — Роботник взмолился, нервно ныряя вслед за камнем, — Верни всё назад! Но при следующем касании самоцвет никак на него не отреагировал. — Вы видели это, Босс?! — восторженно выпалил Кубот, размахивая руками в воздухе, где секунду назад был возведён огромный мегаполис. Эггман взглянул сначала на бота, вращающегося в стороны, словно закоротившись, а затем его нахмуренный в замешательстве взгляд скользнул по блестящему камешку в его руке. Одно дело, когда злую шутку с ним играл его собственный гениальный ум, но, если эффекту был подвержен даже третьесортный мешок с болтами, тогда… — Как будто этот город возник из ниоткуда, — подтвердил спустя мгновение уже другой бот. Синтезированный голос Орбота звучал обескураженно и впечатлённо, — Действительно впечатляюще! Моя система не смогла определить природу такой аномалии. — Ну… — задумчиво протянул учёный, ещё раз внимательно осматривая пустыню, — Этот камушек каким-то образом вызвал галлюцинацию. Теперь, когда смущение было преодолено, губы человека растянулись в знакомой коварной усмешке. Он промурлыкал, оценивая вес в своих руках. Если его первичные догадки верны, потенциал этого самоцвета может не уступать по силе энергии самих изумрудов Хаоса! Более того, вполне возможно, что из-за природы этой штуковины, при правильном обращении, которое Эггман был более чем готов любезно предоставить, она могла бы полностью нивелировать действие хотя бы одного или парочки из них. Осталось понять, какую выгоду для себя он мог бы извлечь из его действия. В конце концов, если он способен на пару иллюзий, он мог бы обманом выманить синюю крысу в подходящую западню. — Это может мне пригодиться, — Доктор обнажил зубы, зловеще рассматривая переливающиеся чёрные полосы внутри структуры камня, — Ну, блестяшка, приготовься стать объектом моих исследований!