The First Take

Полог густой листвы над головой заслонял практически все неудачливые лучи дневного света, пытающиеся пробиться сквозь крону, отбрасывая тёмные зелёные тени на лесную подстилку, за исключением пары солнечных пятен. Грибы усеивали корни и стволы деревьев, выстраивая собой тропы посреди леса, петляющие по крутой, холмистой местности. Каждый корень, каждый камень и каждая виноградная лоза в этих лесах уникальны. Каждый фут периметра отличается. Реки текут, как вены, чтобы в какой-то момент обрушиться с водопадов каскадом капель. На мили вперёд простирается густой тёмно-зелёный лес, обвитый и захваченный вьюнами и плодоносящими деревьями, неровную почву укрывает светло-зелёная трава. Где-то среди этих зарослей воздымаются останки величественной, но давно утраченной цивилизации. В этой, напоминающей лабиринт, местности можно найти мириады тайных областей, древних построек и механизмов, которые, словно паутина, опутывают километры тропинок. Руины испещрены крупными, кустистыми растениями, спят под этим многолетним буйством природы. Над лесом воздымаются тёмно-фиолетовые горы, над которыми — синее небо с несколькими тоскливыми облаками. Но сейчас, когда он парит в лесу среди корней и скал, любое подобие ориентира терялось среди множества размывающихся цветов, когда мир стремительно проносился мимо него. Хотя для того, кто провёл всю свою жизнь в этих местах, навигация по лесу уже давно стала второй натурой. Каждое дерево, каждый куст и каждая яма здесь уникальны. Если бы вы были более наблюдательны, вы бы это поняли. Он зацепил низко свисающую ветку, и, оттолкнувшись от массивного ствола, запрыгнул выше. Земля под ним резко пошла вниз, и, хотя сначала её черты были скрыты высокими тенями, отбрасываемыми гигантскими джунглевыми деревьями, снизу была открытая приозёрная долина, укрытая горными вершинами. Кусочки тонких редеющих яблонь по краям освещённой поляны контрастировали с толстыми корявыми стволами пальм, которые можно было найти в сердце джунглей. Он спрыгнул с ветки, соскальзывая вниз к озеру; ботинки примяли собой несколько травинок, когда он достиг дна долины. Глаза пробежали по окрестности, регистрируя каждую потенциально подозрительную деталь, но поблизости ничего не было видно и слышно. Когда проводишь много времени на одной территории, начинаешь понимать, как она дышит. В какую сторону дуют ветры, с каким звуком шелестит трава. Как журчит вода, как жужжат жуки и поют птицы. Листва за его спиной шуршала и блестела в солнечном свете, подталкиваемая воздушными массами, разбивающимися о подножия гор, но в ней не было присутствия. Каждый лабиринт, каждый закоулок леса был подобен ловушке для не знающих местности. Это была его маленькая игра в пятнашки, из которой он всегда выходил победителем. Что-то необычное привлекло его внимание в этом месте, но он всё равно не мог ни ответить на то, что именно, ни найти ни одной странности. Хранитель сощурил глаза, остановившись на паре Фликов, воркующих и плещущихся в озере, а затем развернулся и пожал плечами. По общему признанию, он всегда был немного параноиком. Алтарь Мастер Изумруда, вместе с самим величественным камнем во главе встречал своим мягким, глубоким свечением, купающем в себе подиум и всё окружающее пространство, включая своего Хранителя. Какой бы азарт в нём не будила охота за сокровищами, насколько ни держало на стороже потенциальное вторжение, умиротворение, принесённое в мир, безусловно, самым большим чудом на свете, рассеивало любое беспокойство. Он чувствовал себя в порядке, пока Главный Изумруд был в порядке. Наклз приземлился на своём излюбленном месте подле пьедестала. Фиалковые глаза сощурились от яркого сияния, за годы, безусловно, привыкшие, но всё ещё трепещущие. Камни руин под ним раскалены; ехидна взглянул в небо: облака расплылись, открывая собой белый диск солнца, свет которого заставлял капельки пота выступить на его лбу после столь жаркого дня. Такой была его жизнь на Острове Ангела. Проверь территорию. Смотри, чтобы с Мастер Изумрудом ничего не случилось. Ищи потенциально хранящиеся здесь сокровища. Будь рядом с природой. Нерасторопная, тихая и спокойная, совсем не такая, как безумный и хаотичный аттракцион событий, в который его раз за разом втягивает некий Голубое Пятно. Хранитель фыркнул, вспоминая одно из давних приключений. Разумеется, Соник был бы там, абсолютно несносный, чтобы действовать ему на нервы, вместо того чтобы решать проблему — как это он всегда делал: небрежно, как будто от не зависела судьба мира, — и Тейлз, гораздо более собранный, чтобы найти решение. Эми бы искала неприятностей. Наклз цыкнул и нахмурился, когда его умозаключения привели к тому, что некий самодовольный чёрный гад определённо вставлял бы палки в колёса. Казалось, не обходилось без того, чтобы никто из них не начал выяснять отношения в процессе. А где он, там обычно и… Руж. — Наклз! Если вы спросите Наклза, по его скромному мнению, Team Dark всегда была наибольшей занозой в заднице. Каждого из них было тяжело вытерпеть хотя бы поодиночке, не говоря уже о полном комплекте. Сфера их интересов всегда либо пересекалась с их, либо, наоборот, шла полностью наперекор — будь то приказы армии или их личное эго. Но, как бы он ни был предвзят, ехидна признавал, что они были силой: специфической, но по-своему слаженной и необходимой. Поехавший на теме разрушения робот, заносчивый «совершенный» грубиян и профессиональная воровка. Взрывное сочетание. Отношения с Шедоу всегда висели туго натянутой струной. Мораль ежа была в лучшем случае серой, у него не было каких-либо ценностей и жизненных принципов — он никогда утруждал себя ограничиваться ими. Он делал то, что вздумается, получал то, что хотел, вне зависимости от методов. Наклз никак не мог переварить его эгоцентрические наклонности. Он не знает, каким человеком был Ёж Шедоу больше половины столетия назад. Но точно предпочёл бы лишний раз не иметь дел с тем, кем тот являлся сейчас. Но Руж всё равно была там. Каким-то образом она видела то, чего не смог он, поэтому ехидна, во всяком случае, пытался. Но он никогда не мог похвастаться определёнными видами терпимости. А потом… «В этом противостоянии я скорее выберу себе брата, даже если он порой тоже неблагодарная сволочь, чем человека, не способного смотреть дальше собственного носа.» — Отлично! Я нашёл тебя! Разумеется, он всегда знал, что им с Руж было не по пути. Она, бесспорно, раз за разом умудрялась по веянию руки выводить его из себя, но не это было главной проблемой. Она не хотела жертвовать всем, что имела, и запирать себя вдали от целого мира, который лежал у её ног. Он не мог винить её. Как человек, который прожил здесь столько, сколько себя помнит, не мог. Остров Ангела прекрасен. Это парящий в тысячах футов признанный рай над землёй. Здесь есть всё, чего мог бы желать человек, и одновременно с этим… Ничего. Веками это место стагнировало, и он вместе с ним. Когда сюда в первый раз явился Соник, он принёс с собой хаос, адреналин. Его вены бурлили, и в нём проснулись азарт и тяга, которые он никогда не думал, что есть в его крови. Все их будущие приключения показали ему, что есть другой мир: более полный, движущийся мир. Мир, о котором его сердце болело раз за разом, хотя он вынужден был отринуть это от себя. У него был долг, цель и смысл жизни, которому он обязан непоколебимо следовать. Мир внизу был огромным, и со временем даже титанический Остров Ангела мог начать казаться удушающе маленьким. Всякий раз, когда он эгоистично оставлял Мастер Изумруд, лишь бы с головой броситься в очередное приключение, открывает широкий потенциал для катастрофы. Когда остров парящей суши снова взмыл в воздух после первого раза, он с самого начала знал, что должен был остаться здесь навсегда. Один. Он не смог. И также прекрасно знал, почему. Он не хотел того же для Руж. Но какая-то его часть всё равно эгоистично ныла из-за того, что она не пошла на это ради него. Что она не поставила его выше себя и мира. С другой стороны, он тоже никогда этого не делал. Поэтому так было лучше для них. В своём блуждающем потоке мыслей он полностью проигнорировал светло-серое пятно, искрящееся бирюзовым, с растерянным и испуганным выражением материализовавшееся прямо перед ним. Оно остановилось на расстоянии меньше от фута от Наклза, и, когда циановая дымка перед ним рассеялась, оставляя след в небе, в глазах Хранителя мелькнуло узнавание. Этого не могло быть. — Сильвер? — У нас огромные проблемы! Эггман!- Ехидна вперился в прибывшего взглядом, недоверчиво, как будто перед ним стояло наваждение, которому он пытался найти логическое объяснение. Сильвер богато жестикулировал, сменяя мириады волнительных эмоций со скоростью, на которую был способен только ёж. Наклз задумчиво помял губу. — Как ты здесь оказался? Я думал, ты вернулся в будущее. Сильвер застыл на мгновение, пусто хлопая глазами, как будто не ожидал именно этого вопроса из всех возможных. Было ли это тем, что так важно сейчас, в самом деле? Его пыл потух всего не секунду, прежде чем он собирался возразить с новой силой, но красный воин только лишь отмахнулся от него с глупым выражением лица, скрывающим нервный смешок. — Ох, подожди-ка… Я, должно быть, сплю! Путешественник во времени нахмурился. Это не было похоже на похоже на Наклза. Сильвер мог ожидать чего угодно: от угроз убираться прочь с его острова — и их, вероятно, в большей степени, — до ленивой реакции Хранителя, который не намерен сдвигаться ни на дюйм от своего драгоценного камня, но не… этого? Чем бы это ни было. Образ жизни, который позволил ему однажды выжить в разрушенном будущем, сделал Сильвера очень внимательным к тому, что происходило вокруг него. Презираемый миром, он не слишком часто взаимодействовал с людьми, и у него никогда не было возможности подобраться близко, но он зарубил на носу все скудные черты и особенности мимики, которые ему довелось изучить, а также то, что они несут, — это было вопросом его безопасности. Никогда не знаешь, когда на тебя набросятся в борьбе за припасы или из агрессии к твоему потенциалу. Складка между надбровными дугами ехидны растворилась, как будто её никогда там не было, нос вздёрнут, а глаза сощурены, весело сощурены — там есть эти маленькие морщинки в уголках глаз, и вкупе с улыбкой, безусловно наигранной, от Наклза, особенно от Наклза, стойкого и серьёзного, порой агрессивного и вспыльчивого, Наклза, это смотрелось ненормально. Шерсть внизу спины Сильвера задёргалась на это выражение, а старая тревога поднялась с новой силой. Он… отмахивается? Но от чего? Что происходит? — Чего? Нет! Я вернулся из будущего с ужасными вестями! Это может быть связано с катастрофой, которая должна случиться? Небо над Островом Ангелов лазурно-голубого цвета, а над линией горизонта проплывают редкие кустистые облака. С платформы Мастер Изумруда открывается вид на бездонный океан, идущий бликами в свете пробивающегося солнца. Лёгкий ветерок раскачивает крупные цветы и мелкую траву, и, если бы Сильвер своими глазами не видел, как жухнут листья, осыпаются до руин каменные здания, и вокруг только клубы пыли и безлюдная пустошь под багряным небом, он бы сказал, что во всей этой картине нет ни единого признака надвигающейся катастрофы. Ухо путешественника во времени щёлкает, когда он регистрирует подозрительный звук с дальней стороны древнего пьедестала, но он не успевает начать беспокоиться о нём, потому что в следующую же секунду его тело подпрыгивает от крика Наклза рядом с ним. — Так а если это не сон, как ты объяснишь вот это?!