Дни нашей жизни. Самые правильные

      Сегодня весь день была предновогодняя суета.              Этот год решили встречать в арендованном на ночь доме. Вернее, не «мы», а Боб с Лорди. Нам с Чесом оставалось лишь кивнуть в знак согласия. Кажется, Чес и не был против.              Как и полагается подобным мероприятиям, были спиртное и сигареты. Чес, на удивление, от выпивки отказался. Большую часть вечера он провёл, глядя в замёрзшее окно и беспрестанно прикуривая, а я боялся, что он простудится.              Друзья Боба и Лорди заполнили дом гамом и музыкой. Я же ютился на диване в гостиной, молясь, чтобы никто из незнакомцев не нарушил мой покой. К девяти часам голова разболелась нестерпимо. Хотелось сбежать куда угодно, лишь бы не слышать этот оглушительный хаос.              Пока я тонул в своих мыслях, гостиная начала пустеть — шумная толпа переместилась в соседнюю комнату. Кажется, они затеяли гадание или вызывали демонов. Не знаю. В гостиной остались лишь мы впятером: я, Чес и ещё несколько человек.       Я вздохнул и позволил себе ссутулиться, как вдруг почувствовал на себе взгляд Чеса. Через мгновение он оказался стоящим рядом со мной и тихо предложил:              — Давай залезем под стол?              — Под стол? — я удивлённо поднял на него глаза.              — Хотя, глупая какая-то идея. Забей.              Я задумался. Когда я вообще последний раз залезал под стол? Кажется, никогда. Или память стёрла это воспоминание. В любом случае, разве могло быть хуже?              — Давай. — я улыбнулся, поднимаясь с дивана.              Мы приподняли скатерть, достающую до самого пола, и забрались туда, словно в крошечный дом. Не то чтобы стол был слишком большим, поэтому пришлось лечь, немного поджав колени. А чтобы мы поместились там оба, пришлось позволить Чесу лечь очень близко. Я позволил.              — Знаешь, Глэм, когда я был мелким, мамка часто устраивала «тусы» по типу этой. Комната тогда была всего одна. . Чтобы не слышать всего этого, я прятался под стол: там было комфортно, безопасно и спокойно, — Чес улыбнулся. — А ты как себя чувствуешь? Спокойно?              Я чувствовал только то, как сердце бешено колотилось. — Нет.              Чес отвёл взгляд, задумчиво смотря куда-то:              — Хочешь, обниму тебя?              Я подумал: «Хочу ли я? Не странно ли это?». И ответил:              — Да.              Чес придвинулся ещё ближе, провёл рукой у меня под шеей и положил её на голову, крепко прижимая к себе. Слабо запахло сигаретами. Я мог чувствовать, как его грудная клетка плавно поднималась и опускалась.              Он нежно перебирал мои волосы пальцами, аккуратно сжимая мою ладонь.              Мы молчали. И почему-то ощущая, как подступают слёзы, я закрыл глаза, обняв Чеса в ответ. Шум и гул внешнего мира словно затихли. Он мягко коснулся губами моего лба. Остались только мы вдвоём.              Стало неважно, где мы находимся. Неважно, при каких обстоятельствах. Неважно, что это неправильно. Я растворялся в этом моменте. Впервые всё казалось правильным.       Чес напевал какую-то мелодию, ласково проводя большим пальцем по моей руке: нежно, очаровательно, трогательно, заботливо.              «Я тебя люблю» — и эта фраза, как заевшая пластика, крутилась в голове.              Вероятно, я непроизвольно произнёс её вслух. Потому что почувствовал, как Чес слегка отстранился, чтобы посмотреть на меня:              — Я тоже тебя люблю.              Он едва ощутимо провёл по моей щеке, убирая слезу. Подавшись вперёд, я коснулся его холодных губ, осязая, как где-то в районе груди растекалось приятное тепло.              Не помню, как мы выбрались из-под стола. Словно очнулся только под бой курантов, звучащий из телевизора. Мы сидели в комнате, и я сонно смотрел на наши сплетённые руки, положив голову ему на плечо.              — Чес…              — Да? — тихо отозвался он.              — А ты не думал, что то, что мы делаем… неправильно?              — А что мы делаем? Любим?              — Наверное, — я отстранённо смотрел на свет, пробивающийся из приоткрытой двери.              — Разве любить — это неправильно? Неправильно подавлять то, что ты чувствуешь, — Чес коснулся губами моего виска. — Я так тебя люблю, прости, что никогда не говорил об этом.              — Я тоже тебя… люблю.              Думаю, я понял, что значит любить. Теперь, кажется, я понял, что это.              Любовь — это медаль о двух сторонах. Приятна только та, где тебя тоже любят. Где есть забота, искренность, сочувствие, нежность. Но есть и другая сторона — где любишь только ты. Где есть переживания, моральная боль, бессонные ночи, безысходность. А любить — это не просто ждать. Это работать над собой и отдавать.              Любовь похожа на наркотическую зависимость. В голове происходят те же биохимические процессы, повышая уровень вазопрессина, адреналина и дофамина. В конце концов, это то, что рано или поздно закончится.              Но я не знаю, закончится ли у меня или у Чеса это. И какие чувства у нас останутся. Сейчас оно неважно.              Мы просто будем жить до этого момента. Наслаждаясь днями нашей жизни. Самыми правильными.