Change

      Зенитсу шокированно смотрел на пшеничные прядки, на большие испуганные глаза, аккуратные щечки и смешной вздернутый нос и боролся с желанием завопить во все горло. Уже ощущая легкую дрожь в руках – предвестника истерики – и с большим трудом продолжая стоять на подкашивающихся ногах, он ощупал собственное тело руками и замер. Грудь шире, в бедрах больше, ягодицы уж очень упругие, ребра не прощупываются, гнездо из непослушных каштановых волос на голове, шрам на лбу и помимо всего прочего еще…       – О боги! Что за отвратительный запах здесь! – взвыл Агацума, зажимая нос обеими руками и оглядываясь в поисках источника такого зловония. «Зенитсу», который стоял напротив него, заломил брови и как-то неоднозначно поджал губы, давая понять, что он несколько недоволен.       – Я ведь говорил, что здесь очень странный запах! Почему ты не слушал, Зенитсу? Но что еще хуже, – мечник зажал уши руками и поморщился. – Какой ужасный шум! Я словно попал в улей! Откуда все эти звуки?       – Зато у меня ощущение, будто я вдруг оглох! Ничего не слышу… Как же я теперь?.. Меня ведь на первой же ночной охоте демоны сожрут… – он безвольно опустился на колени и с выражением полного отчаяния на лице понурил голову, начиная рыдать. Камадо, наблюдавший за тем, как его собственное тело вот так запросто льет слезы, нахмурился еще больше, а затем, решительно прошествовав к своему другу, резво дернул его наверх, заставляя подняться. Агацума ойкнул, рукавом зеленого клетчатого хаори вытирая глаза. – Ну чего тебе еще?..       – Перестань плакать, Зенитсу! Нельзя сдаваться и унывать! Тем более ничего такого страшного не случилось!       – Ничего страшного? Ничего?.. Да ты рехнулся?! – завопил «Тандзиро», вцепляясь в желтый рукав и начиная трясти друга из стороны в сторону. – Очнись! Может, ты не заметил, н-н-но те-теперь я – это ты! А ты – это я! Как это, «ничего страшного»?! Да это просто катастрофа! У меня лицо Тандзиро! У меня тело Тандзиро! У меня голос Тандзиро! И даже нюх Тандзиро!       – Ты думаешь, я рад, что оказался в твоем теле? У меня нет никакого желания быть тобой! Ты же всегда плачешь, чуть что! – попробовал унять его истерику друг, воззвав к здравому смыслу. Но тут Агацума замер и помрачнел, пристальным взглядом впиваясь в своего оппонента.       – Что ты сейчас сказал?.. – успокоившись, процедил он, понизив голос почти до неузнаваемости – Тандзиро даже сам опешил от возможностей своих голосовых связок, которые открылись после того, как его телом завладел Зенитсу. Под пугающим взглядом друга мечник дыхания Воды поежился и невольно отступил назад, опуская глаза в пол.       – Я не совсем то имел в виду…       – Да что ты говоришь?       – Зе-Зенитсу! Хочу напомнить, что если ты решишь ударить меня, то ударишь себя! Перестань! Давай лучше подумаем, что теперь делать и как нам вернуть все на свои места! – парень обернулся и осмотрелся вокруг. Они оба стояли посреди старинного дома, где еще некоторое время назад здоровенная рыжеволосая красавица-демон, прятавшая под кимоно мясистое паучье туловище и восемь жилистых лап, пыталась их умертвить. Все помещение было пропитано странными ароматами: на столике перед бледнокожей девушкой стояла дымившаяся курильница из белого нефрита – оттого Тандзиро и не сразу смог учуять смертоносный запах. Зато Зенитсу сразу же все понял.       Демона они обезглавили. Но в пылу сражения, когда ставшая уродливой голова девушки полетела с обнаженных плеч на пол, раздалось пронзительное звяканье – разбилась курильница. А потом настала темнота. И Тандзиро, и Зенитсу не помнили ничего из того, что произошло после. Мечники очнулись спустя какое-то время – даже не знали, долго ли они провалялись в бессознательном состоянии. И уже потом выяснили, что произошло…       – Так. Пока мы не разобрались, как это исправить, давай не будем тревожить других – ни слова никому! Ты понял, Зенитсу? – внимательно глянув на него, серьезно спросил Камадо, сдвинув светлые брови к переносице. Его товарищ, смотря на то, как хмурится собственное лицо, только испуганно сглотнул и робко закивал в ответ. – Хорошо. Нам надо вести себя очень осторожно. Иначе мы не оберемся неприятностей. Сражаться тоже нужно будет, сохраняя эту тайну, чтобы никто не разоблачил, что я почему-то использую дыхание Грома, а ты – Воды.       – Да, но ты уверен, что это правильно? Оставлять в неведении Иноске, Незуко и остальных? – Агацума нервно тер пальцы на руках, одновременно с тем привыкая к новым ощущениям в чужом теле: все-таки даже прикосновения ладоней Тандзиро были другие.       – Я не хочу, чтобы Незуко и остальные волновались за нас. Мы только отвлечем их от дел и добавим хлопот. Поэтому давай сохраним это в тайне.