Change

      Тандзиро, собираясь в поместье Кочо, готовился к любому повороту событий и мысленно прокрутил в голове ответы на все неудобные для себя вопросы. Постоянно поправляя вытянутые рукава желтого хаори, – очевидно, Зенитсу часто использовал их вместо носового платка или полотенца – он, состроив серьезную мину, решительно шел вперед, готовясь выдержать даже встречу с Шинобу-сан. Все-таки девушки, по его мнению, были более проницательными.       Но как бы ни настраивал себя Тандзиро, вся его самоотверженность испарилась, стоило только на горизонте засиять огненной цубе. Белое хаори с орнаментом затмило в его мыслях все на свете и вытеснило куда подальше осторожность – мальчишка рванул вперед, чувствуя, что искусанные губы, принадлежавшие Зенитсу, сами собой расползаются в улыбке.       – Ренгоку-сан! – громко воскликнул он и вовремя затормозил, чтобы не сбить обернувшегося столпа с ног. Ясный взгляд, улыбка, одобрительный тихий смешок – у Тандзиро в груди сердце заколотилось как сумасшедшее, когда он расслышал это. Глаза заблестели от восторга и восхищения, и парнишка с трудом подавил в себе жгучее желание кинуться обнимать воина-истребителя. Как он был прекрасен!.. С раннего утра полон бодрости и энергии, излучая оптимизм на несколько тё окрест. Широкая грудь, к которой хотелось прижаться, скрещенные сильные руки, в объятия которых хотелось упасть – Камадо поплыл, позабыв о существовании целого мира вокруг, на выдохе произнеся. – Ренгоку-сан…       – Светловолосый юноша! С самого утра уже в делах? Молодец!       И тут Тандзиро показалось, что что-то где-то разбилось вдребезги – или это было его сердце в груди, так как после слов Ренгоку он внезапно осознал, кем сейчас является. Не было этого теплого и родного «мальчик мой», легкого прикосновения к волосам: нет, столп Пламени сейчас видел перед собой не Тандзиро Камадо, и, понимая это, мечник дыхания Воды вдруг захотел закричать от несправедливости. Хоть так, хоть эдак, но выходило, что пока Тандзиро не вернется в свое тело, любой взгляд, любое прикосновение Ренгоку-сана – пусть даже тот коснется его настоящего тела – не достанется ему, а будет отдано Зенитсу. Здесь, в теле Агацумы – буквально, а там – фигурально.       Осознав это, Камадо прикусил многострадальные губы Зенитсу – очевидно, тот так часто нервничал и волновался, что искусал их всех до легкого зуда. «Получается, меня для него теперь не существует? – испуганно подумал про себя парнишка, стремительно бледнея. – И так будет, пока я не верну себе тело?.. Нет! Я на такое не согласен!» Он то жалостливо заламывал брови, то начинал хмуриться, и стоявший напротив него Пламенный столп, словно филин, удивленно наклонил голову.       – У тебя все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? – большая теплая ладонь приблизилась к лицу Камадо и аккуратно коснулась лба. Сердце, совершив очередной удар, замерло. Земля под ногами Тандзиро внезапно стала удивительно мягкой и пружинистой. Беспокойные мысли вылетели из головы и растворились в воздухе, щеки зацвели румянцем, а на губах снова появилась глуповатая влюбленная улыбка. Глядя на такую реакцию, Ренгоку только изумленно поднял брови. – Видно, ты еще не отдохнул с миссии! Отправляйся скорее!       – Все в порядке, Ренгоку-сан, не волнуйтесь, – словно загипнотизированный его громким голосом, сладко протянул Тандзиро. Наверное, вместе с телом Зенитсу ему досталось и бурное воображение последнего, так как на словах об отдыхе парнишка живо представил себя, сопящего на надежном плече Пламенного столпа. Это бесспорно был бы самый эффективный и прекрасный отдых, и Камадо, почувствовавший накатившую усталость, даже потянулся вперед, чтобы припасть к чужой груди, но его остановили.       – Тебя шатает? – изумился Кёджуро, придержав младшего мечника за плечи. Разочарованный Тандзиро не знал, что ответить. – Дела! Давай я провожу тебя до больничного крыла! Тебе нужен отдых!       – Я провожу, – вдруг раздалось со стороны, и оба мечника обернулись. Изящной высокой статуей, облаченной в бордовую юкату и темное хаори, посреди сада поместья Кочо стоял бывший столп Звука, держа в здоровой руке какие-то лекарства. Поймав на себе его пристальный взгляд, Камадо невольно изумился, чем он мог заслужить недовольство Узуи-сана – они ведь только встретились и даже словом обмолвиться не успели!       – Узуи! Непривычно видеть тебя в такую рань у Кочо! – тут же бодро поприветствовал Ренгоку холодно молчавшего товарища. Бывший столп смотрел странно: то ли как-то надменно, то ли раздраженно. Но напряжение чувствовалось отчетливо.       – Доброе утро, Узуи-сан! – вежливо отозвался Камадо, постаравшись беззаботно улыбнуться. Однако это не помогло: и так сомкнутые в тонкую линию губы Тенгена поджались еще сильнее. «Кажется, он отчего-то не в настроении… – подумал младший мечник, пожелав в эту минуту уменьшиться в размерах. – Может, дома у него что приключилось? Надеюсь, у девушек все хорошо. Никогда не видел Узуи-сана… таким… Он даже без оружия пугает…»       – Идем: я отведу тебя в больничное крыло, – бескомпромиссным тоном проронил Тенген, заложив руки в широкие рукава хаори и пряча лекарства. Чувствовавший себя не очень из-за этого странного напряжения Тандзиро сейчас больше всего на свете хотел остаться возле Ренгоку – и он даже попятился назад и наткнулся все-таки на столпа, вновь придержавшего его за плечи. Однако своей неизменной улыбкой тот явно дал понять, что протестовать и отвоевывать его у Узуи он не собирается. И без того узкие глаза Тенгена угрожающе сощурились. – Зенитсу. Идем.       – А… в-вы знаете, я тут вспомнил… У меня дело было… у Гию-сана! Я пойду, пожалуй! И отдохну как-нибудь по дороге! – не зная, куда смотреть от стыда, брякнул Тандзиро первую пришедшую на ум ерунду. Только потом он понял, что предлог улизнуть был выбран очень неудачно, что с Томиокой Гию у Зенитсу отродясь никаких дел не было и быть не могло, но парнишка об этом уже не думал, покидая поместье Кочо и молясь больше никого не встретить по пути.