Июльский глинтвейн на Дворцовой

Но, а начиналась моя история почти в шесть утра в аэропорту. Где-то между ощущением, что у меня дрожат колени и в то же время сердце разрывается от восторга, оставалось ещё что-то земное и человеческое — кажется, это было желание поесть и сходить в туалет, потому что живот жутко крутило. Но хотя бы голова не болела. А вот у Матвея она, по его словам, почти что раскалывалась. — Ты как? — спросила я, напряженно вглядываясь в его лицо, пока мы шли к парковке. Матвей нёс наши сумки, хотя у него, как и у меня, был рюкзак за спиной. Мой вопрос не касался его состояния по тяжести вещей, но, может, и об этом стоило поинтересоваться. Я совсем не привыкла к тому, что мужчины носили за меня мои вещи. Даже парни. Даже парни-друзья... Ни тех, ни других до появления Матвея в моей жизни не было. — Нормально, — чуть сморщился друг и всё же даже попытался выдавить улыбку. Я вздохнула. Неправдоподобно. Но я уже понемногу привыкала к тому, что Матвею было чертовски сложно признаться, что у него что-то было плохо. В этом заключалась его особенность или, может, отсутствие доверия к людям. Я так пока и не знала. — Ты вообще представляешь, что я купил билеты неделю назад, и вот мы здесь? — Матвей перевел тему и заметно оживился. Он толкнул дверь на выход и пропустил меня. Я воспользовалась секундной паузой и успела потянуть на себя свою сумку из рук друга. Не поддался. Вот блин. — Ну, Ань, — хохотнул Матвей, немного больше расцветая хорошим настроением. Я улыбнулась. Мы вышли на улицу. После чуть прохладного салона самолета здесь, в Питере, оказалось не так и непривычно прохладно. — Ну, что. Посмотри вот на небо лучше, Матюш. Я тоже умела ловко уводить разговор в другое русло. Матвей подошёл к столбу, на котором был написан номер, поставил сумки и оттуда поглядел наверх. Небо затянуло тяжелыми тучами, и казалось, что в любую секунду польёт как из ведра. Но воздух уже был влажный, и под ногами кое-где виднелись лужи. Значит, наиболее ожидаемая питерская погода нас миновала. — По-моему, дождь уже прошёл, — озвучил Матвей мои мысли. Моя извечная привычка — подумать, но не сказать — сработала и тут. До меня договаривали другие люди, пока я молчала. Как будто в один из моментов моей жизни мне сказали, что разговаривать вообще-то вредно и лучше бы как можно меньше высказываться. Но в случае с Матвеем я в лёгкую прокомментировала: — Тоже так думаю. Да и вроде бы прогноз на неделю хороший. Солнце, и почти нет дождей. — Нет, подожди, — аккуратно встрял Матвей. — В пятницу вроде как обещали... — он достал телефон из кармана джинсов, разблокировал его и только хотел открыть виджет погоды, как мелькнуло уведомление — ваша машина подъезжает. — Мы совсем забыли про такси, да? — я усмехнулась. Матвей подтвердил кивком головы и улыбкой. А пока у нас было время, я воспользовалась идеальной паузой и вытянула пачку с сигаретами и зажигалку. Только тогда Матвей снова отвлёкся от экрана и поджал губы. И он посмотрел на меня так, будто и хотел поругать, как взрослый ребёнка, а вроде и понимал, что это глупость, не стоявшая разбирательств. — Ань, когда ты уже бросишь? — я в этот момент уже успела затянуться и выдохнуть в сторону. — Ты как моя мама. — Только мама... — ... знает меня уже двадцать лет, а ты — три месяца. Я не заметила, как запустила механизм пассивной агрессии. Матвей не смог сдержать добрую усмешку. — Я вообще-то... хотел сказать, что твоя мама тоже курит и знает, насколько это вредно. А я не знаю, но всё равно поддерживаю её. — Подлизываешься к ней, да, Коротченко? — я немного смягчилась и успела ещё немного покурить во время пары предложений Матвея. — Нет, — сощурился Матвей всё с той же улыбкой. — А ты сразу включаешь змеючку, Абрамова, м? — друг, почти не моргая, смотрел в мои тёмные глаза. Вот уж чего не отнимать у меня — умение включать внутреннего охранника. Колкого, острого на язык и действительно резкого, как змея. Прошла секунда, и я даже чуть потупилась. Мы помолчали. Я и не думала, что один на один с Матвеем в другом городе порой будет так неловко от его слов. Он умел задевать меня за живое, почти не стараясь. Помолчав ещё пару секунд, я отвела взгляд в сторону и негромко произнесла: — А вот и наша машина. Серая Кио Рио ведь? Матвей, кажется, сверился с номерами, посмотрев на экран телефона, а потом поддакнул и взял сумки. Я успела бросить сигарету в урну неподалёку и устремилась вслед за другом. Я смотрела в спину Матвея и не могла отвести взгляд от того, как симпатично выглядели его темно-русые волосы, которые он, как обычно, собрал в небольшой хвостик. При этом он умудрялся выглядеть довольно мужественно, хотя и был не особо широк в плечах, зато высок и подтянут. Я успела подскочить к нему и машине как раз в тот момент, как водитель восточной внешности выбрался из автомобиля и сразу же начал улыбаться. — Здрасте-здрасте, — радушно поприветствовал нас он и без лишних слов принялся помогать Матвею заталкивать сумки и рюкзаки в багажник. Дальше я была слишком уставшей, чтобы участвовать в разговоре, который зародился между водителем и Матвеем с первых секунд. Они нашли общий язык мгновенно, и уже в салоне я ловила лишь части фраз, стараясь не уснуть. Рассвет уже давно разгорелся, осветив нежно-желтым светом мир. Мы поехали не через центр, а по объездной, и у меня даже не было сил спорить. Кажется, что-то там было с платной дорогой и путь оказался бы ещё дороже. Да и желаемых видов мы бы не получили. Я успела только чуть вздохнуть и принять то, что было. Наверное, я просто слишком сильно предвкушала грядущие приключения, ничуть не сомневаясь в том, что они будут. Матвей много смеялся: — Ничего себе. Стойте-стойте, вы говорите, ваш друг тоже работал в такси, а теперь у себя на Родине у него бизнес? Если не секрет, то какой. Он разговорился, разгорелся. Со стороны было видно, как в нём будто зажглась лампочка. Приятный разговор, ровная дорога, достаточно комфортная скорость — эти мелкие детали сложились в единый прекрасный пазл. И Матвей зажигал меня своим настроением. Я так часто заряжалась от близких людей, стоило мне посмотреть на них, на их улыбки, услышать их смех. И то, что мой близкий друг сейчас разделял со мной моё мучительно-сладкое нетерпение и жажду интересных событий, распаляло ещё больше. Но сон это не снимало. Энергетиком сработали лишь начавшие постепенно проступать здания. Хоть мы и проезжали относительно новые районы, относительно исторического центра, заполненные хрущёвками, в голове моей уже формировалась следующая мысль — я была в Петербурге. Вскоре автомобиль плавно заехал в не самый ухоженный дворик, где возле подъезда не было ни скамейки, ни урны. Напротив — то ли школа, то ли садик с обшарпанной спортивной площадкой. Водитель так же вежливо попрощался и, прежде чем уехать, помахал нам рукой, пожелав хорошего отдыха. Конечно же, благодаря Матвею он успел узнать о нас практически всё. Мы остались с сумками возле подъезда с красным карнизом. Я зевнула, прикрыв рот рукой, и посмотрела на друга: — Как думаешь, мы сейчас куда-то сможем пойти? Матвей искренне усмехнулся. — Разве что, спать, — он покачал головой и коротко посмотрел куда-то мимо меня. — И вот, кстати, тетя Рина идёт. И вдруг Матвей, не прерывая взгляд, добавил как будто бы даже неловко и шёпотом, едва склонившись ко мне: — Ань... забыл сказать, что она оставит нам пустую квартиру.