Июльский глинтвейн на Дворцовой

- Что? - едва не поперхнувшись, спросила я. Матвей усмехнулся, обдав меня коротким дуновением ветра, и отстранился. Наверное, он, в отличие от меня, ничуть и не смутился, потому что, когда тетя Рина подошла ближе, он заговорил совершенно ровным, но дружелюбным тоном. - Здра-а-авствуйте, тёть Рин. А я - Матвей. И это - моя подруга Аня. «Тётя Рина» оказалась женщиной под сорок лет - низкого роста, вся довольно мягкая и словно бы подпрыгивавшая на каждом шагу. У нее были светлые волосы, убранные в небрежный пучок (оно и неудивительно - время едва перевалило за шесть утра). Она была не накрашена, и е глаза - светло-голубые - напомнили мне глаза близкой подруги из Москвы. Эта деталь так «щёлкнула» по мне, что эта женщина сразу показалась мне такой родной и доброй. Когда она заговорила, я всё ещё смотрела в её глаза, как завороженная. - Привет, Матвей. Ну, а про меня тебе уже бабушка рассказала. Будем знакомы, хоть и дальние родственники. Впервые в Петербурге, Аня, Матвей? - обратилась она уже сразу к нам обоим и улыбнулась тепло, оглядев нас по очереди. Я покачала головой и тоже улыбнулась. И только через пару мгновений до меня дошло, что я даже не поздоровалась. Вот блин. - Здравствуйте, - неловко вставила я. - Я в третий раз, но основательно была только один. А вот Матвей... впервые, - закончила я за друга. И потом всё же добавила вежливое и искреннее «приятно познакомиться». Обменявшись любезностями, каждый из нас, кажется, был уже готов как можно скорее идти в квартиру. Но перед этим тётя Рина подняла руку, и я лишь в эту секунду заметила, что она держала тазик. Перед тем, как мы уезжали, в нашем родном городе, а точнее, в моей квартире, где я жила с мамой, отключили воду. Около полутора недель, включая сегодняшний, я гремела тазами и чайником, чтобы как минимум помыть голову. А теперь... - У нас воду отключили, - сообщила тётя Рина. Я еле подавила вздох, но постаралась не выдать собственного неудовольствия. Матвей скользнул по мне взглядом. Уж он-то прекрасно помнил мои возмущения все эти полторы недели - я не могла ему не рассказать. Тётя Рина ещё раз окинула нас взглядом и махнула свободной рукой. - Ну, пойдёмте. Сейчас всё вам покажу, не переживайте. Мы поднялись вслед за ней на крыльцо, и она открыла домофонную дверь ключом. Следом мы оказались в подъезде. Сказать, что он был свеж, было нельзя. Всё-таки дом оказался явно не новый, ещё и неясной постройки. Никогда не видела таких узких подъездов. - Парадная у нас скромная, зато тихая. Соседей-буянов замечено не было, - продолжала комментировать тётя Рина, всё больше погружая нас в петербургский менталитет. «Парадная». Точно. Лифт, впрочем, оказался ещё более тесным, чем подъезд. Но, на удивление, ничем неприятным не пахло. Я куда больше различала парфюм Матвея - густой, но не тяжёлый. От тёти Рины же пахло мылом и словно баней. Таз в её руке только добавлял веса картине. Мы вышли на пятом этаже, оказавшись между двух узеньких лестниц. Спустившись на этаж ниже, тётя Рина повела нас к железной двери. - Внимательно смотрите, как я закрываю дверь. Она общая, а ещё часто заедает, поэтому соседи жалуются. В общем... - тётя Рина провернула странноватый круглый ключ в замке. Он, как подобает, щёлкнул и безо всяких проблем открыл дверь. Мы с Матвеем зачем-то снова коротко переглянулись. Я и представить не могла, что нас ждёт. Но одно я понимала наверняка - даже маленькой студии я не боялась. Пусть и один на один с Матвеем в довольно тесном пространстве, но это меня ничуть не пугало. С Матвеем же. Он был моим самым близким другом на данный момент. Тётя Рина зашла в длинный коридорчик первой. Две соседские двери по бокам встретили нас дружелюбно поставленными и там, и там мягкими тапочками. Забавно, как соседи преспокойно их оставляли на входе, как будто в любой момент ждали гостей. А вот наша дверь оказалась в самом конце коридора. Ну, вот и она. Квартира, которая должна была приютить нас на целую неделю. Увидев её, я забыла обо всём. Помимо уютного коридорчика и двух спален, в квартире оказалась небольшая, но довольно оснащенная кухня. Ремонт был не особо новым, да и само жилье ведь было далеко не новым. Но что-то во мне мягко, но ощутимо перевернулось. Эта квартира так напомнила мне дом моей прабабушки, которой уже как два года не было на свете. Каждый раз, как я к ней приходила, она ставила чайник. И, пусть она и передвигалась с помощью ходунков, она всё делала на удивление быстро, что уже через несколько минут был и накрыт стол, и разложено печенье или, скорее, торт, а ещё переключен канал на телевизоре, чтобы была интересная для меня программа. Я слегка улыбнулась своим мыслям. И тут заговорила тётя Рина, прошедшая вглубь квартиры, пока мы с Матвеем мялись на пороге: - Как-то так, ребята. Вы располагайтесь, чувствуйте себя как дома. На кухне есть всё необходимое. Газом пользоваться умеете? - спросила она, всё ещё вместе с тазиком направляясь на кухню. - У меня дома газовая колонка, - произнёс Матвей. А я лишь поддакнула и добавила следом: - Я раньше умела. Вспомню. После этого тётя Рина повела нас в ванную, чтобы познакомить с обустройством комнаты, набрать холодную воду, но - о чудо... - Смотрите-ка, - в её голосе стала чётка различима неподдельная радость. - Вам повезло, дорогие. Вода тёплая. Даже горячая. Я не сдержала ликования и разулыбалась. Матвей бодро погладил меня по плечу. Тётя Рина подтолкнула нас обратно к выходу из узкой ванной и произнесла: - Значит, тазик я забираю. Он вам не понадобится. В остальном я уже всё сказала, - закончила она довольно неловко. Тётя Рина вернулась в коридор, неосознанно утянув и нас за собой. Я то и дело посматривала на Матвея, ожидая, что он что-то скажет. В конце концов, это была его родственница, а не моя, да и мне было как-то особенно неловко что-то говорить. Мы с Матвеем совсем скоро должны были остаться друг с другом в одной квартире. Один на один. Да, мы были запредельно близки, много времени проводили время, учились, ходили в кафе и знали любимый кофе друг друга. И ночевали мы вместе. Но это всегда было так - мы переодевались в разных комнатах, спали, разумеется, в разных кроватях и, в большинстве своём, дурачились, играли в игры и смотрели фильмы. Но никогда ещё мы не оставались так, чтобы на всю неделю. Готовить. Переодеваться. Спать в одной комнате. Может, предложить Матвею спать в разных? Но от суматошных и довольно нервных размышлений меня отвлёк голос тёти Рины: - Ладно, ребята, обустраивайтесь, чувствуйте себя как дома. Если что надо - звоните, пишите, - она снова дружелюбно улыбнулась, сделала шажок в сторону Матвея, и тот тоже словно покачнулся и, наконец, сообразил - потянулся в ответ и заключил тётушку в скромные объятия. Матвей был такой Матвей. Он добавил: - Спасибо вам большое. Здесь очень уютно. - Да, - бережно произнесла я и тоже приподняла уголки губ в улыбке как раз тогда, когда тётя Рина и Матвей разомкнули объятия, пока в одной руки у тети Рины всё еще был несчастный таз. - У вас замечательная квартира, и нам очень... очень приятно, что вы предложили нам пожить тут. Надеюсь, я не переборщила с любезностями. Но они так и рвались изнутри. Мало того, что мы сэкономили кучу денег, так ещё и оказались в уютном гнездышке за сорок минут до центра. Наверное, я все ещё спала. Тётя Рина посмотрела на меня с секунды две-три, словно раздумывая, обнять меня или нет. Потом она сказала: - Спасибо, Аня. Звоните, если что. Я тут, неподалёку. А пока - обустраивайтесь, голубки. Я моментально покраснела. Было в этом "голубки" что-то старческо-наивное и в то же время слегка пошлое, будто мы с Матвеем и впрямь были парочкой. Но тетю Рину можно было простить - она этого не знала. Сдержанно улыбнувшись мне, она убедилась, что ничего не забыла забрать, и вышла из квартиры. Моя якобы московская подруга оставила нас один на один с Матвеем. - Фух, - прошептал он. На его губах играла улыбка, а сам он оперся спиной о стену рядом. Мы посмотрели друг на друга, и я произнесла: - А теперь наше приключение начинается, - я решила обойти квартиру, разглядывая каждую комнату. Как только мы вошли, пред нами предстал коридорчик справа, по бокам от которого был туалет и ванная (раздельные!), а сам коридорчик, королевский и узкий, заканчивался кухней, залитой утренним светом. Если же ото входа пройти чуть вперёд, то справа и слева оставалось ещё по комнате. Слева лежала небольшая гостиная с коричневым старым диваном и таким же столом - дубовым, чуть потрескавшимся. Здесь был и шкаф со стеклянными дверцами, за которыми расположились целые полки книг и множество фотографий. Я решила пока не лезть сильно в душу хозяев дома и поэтому перешла в комнату справа - спаленку с двумя кроватями, ширина которых точно не превышала метр. - Матвей, а ты не против, если я буду курить тут? Матвей вышел откуда-то из коридора, где до этого было весьма тихо. Может, осматривал что-то. Но, зайдя в комнату, он увидел то, на что я ему показывала. Балкон. Я улыбнулась. Матвей пожал плечами. Я усмехнулась. - Я вижу, как ты еле сдерживаешь слово "нет". Может, когда-то я и брошу, - посмотрев ему в глаза, я заметила, что его губы тоже слегка дрогнули в подобии улыбки. Он расслабился в ответ моему полу-обещанию, это было ясно. И словно вдобавок к этому расслаблению, он устало, совсем негромко, произнёс: - Окей. А сейчас давай поспим, а вещи разберем позже. Идёт? Я даже не хотела сопротивляться, ну никак. - Тогда я вот на этой кровати, а ты на той. - Идёт, - Матвей обронил смешок. Уже меньше, чем через десять минут, переодевшись в домашние голубые шорты и футболку, я забралась под лёгкое одеяло. Но, не успев и закрыть глаза, я подпрыгнула на кровати от резкого удара в дверь. - Аля, вставай быстрее!