Тебя послала мне преисподняя

— Господин Ким, я назначил Вашему супругу курс витаминов, они необходимы как омеге, так и малышу и пожалуйста, постарайтесь огородить его от стрессовых ситуаций. — Спасибо, доктор Бан. Я позабочусь о нём. Намджун выходит из кабинета врача и направляется в сторону палаты Юнги. Состояние омеги удовлетворительное, поэтому после пары дней наблюдений его выписывают. Намджун входит в палату, где по-прежнему на кровати сидит омега, уставившись в окно стеклянным взглядом. — Юнги, тебе надо переодеться. Мы едем домой. Альфа к койке супруга подходит, ждёт хоть какой-то реакции на свои слова, а лучше действия, но омега игнорирует его, как и, впрочем, все эти два дня. Ким не знает, что у того в голове творится, о чём он думает постоянно, сохраняя молчание. Он потрясён происходящим — это очевидно. Ещё и новость о беременности врасплох застала. Главное сейчас для альфы, спокойствие его пары, поэтому он желает поскорее домой омегу отвести и разобраться со смертью Сынги. Ким лично выяснит, кто заказал Кана, чтобы очистить своё имя. Ему на это, впрочем, плевать, но омеге он докажет свою невиновность. — Юнги… — Я не поеду с тобой, — тихо говорит омега, сохраняя прежнюю позу. — Мне самому переодеть тебя? – Намджун игнорирует грубый отказ Юнги. Парень молчит, и это альфу чуть-ли из себя не выводит. Мужчина обходит кровать и встаёт прямо напротив младшего, загораживая ему тем самым вид. Юнги спешит развернуться, но Намджун не позволяет, хватает его за плечи, удерживая на месте, и правой рукой цепляет подбородок, чтобы посмотреть в глаза. И Юнги смотрит. Взглядом, в котором ненависть плещется, приправленная обидой. — Я докажу тебе, что я не причастен к смерти Сынги. А сейчас мы переодеваемся и едем домой. Ты понял меня? Омеге от этого тона поёжиться хочется. Альфа зол, и младший чувствует и видит это. Воздух в палате тяжелеет, Намджун снова это делает — подавляет. Раньше он и не думал применять подобную силу по отношению к Юнги, но сейчас это единственное, что поможет его усмирить. У Кима даже наручники в кармане припрятаны, но альфа надеется, что они всё же не понадобятся. — Я не поеду никуда с тобой, убийца, — всё твердит омега, не прерывая зрительный контакт, но голос его дрожит предательски. — Довольно. Юнги взвизгивает, ведь следующее, что делает альфа, это резко хватает его на руки и закидывает на плечо, словно пушинку. Ким со своей ношей из палаты выходит и приказывает охране забрать вещи. Обречённый омега брыкаться перестал, ведь бесполезно сопротивляться — Намджун не отпустит. Всю дорогу до особняка альфа Юнги за руку крепко держит, игнорируя пыхтение и слабое рычание. Омега упёртый, как баран, но этим он лишь забавляет альфу. Дома супругов встречает взволнованный Лиён, вертится вокруг Юнги с самого порога, о самочувствии расспрашивает. — Я в порядке, — грубо выпаливает омега, обижая тем самым младшего. Тот замолчал и понуро поплёлся в гостиную, но замер, когда Намджун обратился к Юнги: — Что, даже не скажешь ему новость? Я молчал, надеялся, ты сам сообщишь. — О чём вы? — Лиён к старшим обернулся и смотрит в ожидании объяснений. — Я беременный, Лиён. Младший Ким не знает, можно ли ему радоваться. Ведь то, с какой интонацией были произнесены эти слова, вводит в ступор. Складывается впечатление, будто Юнги не рад совсем, будто это не новость о беременности а что-то обычное, повседневное, неприятное, типа «я потерял кошелёк» или «я вляпался в дерьмо». Не, ну правда. Юнги, игнорируя всё и всех, разулся и быстро направился в гостиную, прямиком к дивану, чтобы плюхнуться и сразу сесть по-турецки. Лиён смотрит в недоумении на Юнги, а потом разворачивается и идёт к Намджуну, чтобы понимающе похлопать того по плечу. — Он, наверное, не в духе, да? — улыбаясь шепчет младший, будто светится изнутри от счастья. — Не в духе, но вскоре всё будет хорошо, — тяжело вздыхая отвечает Намджун, но улыбается брату в ответ. Лиён шепчет Намджуну поздравления и спешит в спальню, чтобы оставить супругов наедине. С Юнги он позже поговорит, когда тот будет в настроении. Намджун подходит к омеге, умиляется тому, каким сейчас перед ним сидит его сокровище: волосы его взлохмачены, он в белой больничной одежде, ведь так и не переоделся, хотя альфа просил, и не раз. — Кушать хочешь? — Намджун перед омегой на корточки садится, руки свои на его колени кладёт и пытается обратить на себя внимание, но омега игнорирует, молчит, уставившись взглядом куда-то сквозь альфу. — Юнги… — Хватит делать вид, что всё в порядке! Ты убийца! Как я могу доверить тебе свою жизнь и жизнь нашего ребёнка?! – Юнги взрывается, вскрикивает на альфу, заставляя того вздрогнуть. У Намджуна от этих слов сердце в пятки ухнуло. Хочется разозлиться, возразить, громко возразить, но альфа сдерживается. — Да Юнги… Я убийца. Но убивал я лишь тех, кто действительно заслуживает смерти. Однако, в смерти твоего бывшего мужа я не виноват… Сколько раз мне повторять это? Омега молчит, в глаза чужие смотрит, в собственных слёзы наворачиваются, он носом шмыгает, который краснеет потихоньку. В голове ворох мыслей... Разве кто-то заслуживает смерти? Разве нет иного наказания? Сынги... как бы он не поступил с Юнги, омега не желал его смерти. Люди не властны над чужой жизнью, не им её забирать... Намджун видит, что парень вот-вот заплачет, поэтому спешит успокоить его, закончив неприятный разговор, как можно быстрее. — Малыш, вероятно, я не единственный, кто желал его смерти. Во-первых, его отец — прокурор. Только подумай, скольких людей он посадил за решётку. Возможно, среди них были те, кто яро желал отомстить. А тут, как по волшебству, его сын в тюрьму попал. Чем не возможность? Во-вторых, не будем исключать и обычную поножовщину. В конце концов Сынги не дружил с языком… Омега слушает его, не отвлекаясь. В глаза его смотрит, лишь искренность видит в них. — Ну и в-третьих — он был игроком, Юнги. Возможно и то, что он задолжал крупную сумму, за что его лишили жизни, чтобы, к примеру, другим неповадно было. У омеги глаза на мокром месте от того, как хочется верить альфе, как хочется обнять его, показать тем самым своё доверие. – Маленький мой... Я правда не могу лгать тебе. Кому угодно, но не тебе. – Правда? – Спрашивает омега, утирая выступившие слёзы и шмыгая в очередной раз носом. – Правда, – отвечает Намджун, поглаживая чужие коленки. – Честно? – Юнги, кажется, улыбнулся слегка, однако всё новые слёзы текут с его глаз и Намджун тут же утирает их подушечками больших пальцев, отчего омега шире улыбается. – Честно, любовь моя. И Юнги не в силах больше игнорировать собственные желания... Он резко к альфе тянется и обнимает его крепко-крепко за плечи. Так соскучился за эти дни по объятиям его, но тогда не мог себе этого позволить... Будто лишь в тот момент омега осознал, кем является его супруг. Всё время, что они вместе были, Юнги просто любил. Закрывал глаза на деяния альфы, слепо тянулся к тьме, поглощающей его всё сильнее с каждым днём. Если для их общего счастья ему придётся снова их закрыть, что ж... Он их закроет снова... Что касается Сынги, Намджун прав. Все варианты – не исключение, поэтому Юнги не может винить альфу своего. Намджун в ответ обнимает омегу, целует макушку его, спину ладонями поглаживает успокаивающе. Омега носом утыкается в шею альфы, заставляя того мурашками тут же покрыться. После долгих объятий с мужем, Юнги всё же отправляется в душ и переодевается, а потом просит подать обед, ведь кушать уже за двоих хочется, как ни как. И всё налаживалось, кажется. Пока вечером прислуга не оповестила о прибытии Кан Ынсу. Намджун велел впустить гостя, но совсем не ожидал, что тот с самого порога накинется на него с обвинениями. Убитый горем омега на весь особняк кричал, что Намджун убил его сына. – Как тебя только земля носит?! – Выкрикивал старший, умываясь слезами. Ким не приказал выгнать. Слушал. А потом лишь спокойно сказал: – Я не виновен в смерти Вашего сына, Ынсу. – Тебе не сойдёт это с рук, – шипит сквозь зубы Кан, игнорируя слова Кима. В этот момент в гостиную Юнги спускается, он крики услышал и поспешил разузнать, что происходит. Кан, завидев младшего, ещё пуще разошёлся. Его теперь ярость охватила. Это, ведь, всё из-за Юнги. Из-за этого омеги Намджун убил его сына. – Ты... Как тебе живётся, а? Подстилка убийцы! – Ынсу не скупится на оскорбления, отборной грязью поливает омегу. Ни в чём не повинного омегу. Намджун вынес бы оскорбления в свою сторону, но не в сторону Юнги. Ким подзывает охрану и кивает на незванного гостя. Кан продолжает кричать на Юнги, всячески обзывать его, игнорируя ведущих его под руки в сторону выхода альф. Как чувствует себя сейчас Юнги – словами не передать. Горько, не приятно, его лицо и уши горят, в груди пожар от вылитых на него моральных помоев. И ни кем-нибудь, а папой бывшего мужа. Человеком, который в Юнги, кажется, души не чаял. Подстилка убийцы... Дверь за Ынсу закрылась, стало так тихо, что можно услышать сбитое неровное дыхание омеги. Королевская шлюха... Красноречивее этих слов Юнги и в жизни не слыхал. Парень сел на диван, в весьма подавленном состоянии, и Намджун тут же подсел к нему, обнимая и успокаивая нежными поглаживаниями по спине. – Забудь всё, что слышал сейчас, малыш. У него горе, он не думал, что говорил. Омега не слышит альфу. Неприятный осадок остался внутри, комом встал поперёк груди. Разве заслужил Юнги к себе такого отношения? Чем? Тем, что полюбил убийцу? Что связал с ним свою жизнь? Парень убрал от себя руки альфы, медленно встал с дивана и пошёл в сторону лестницы, бросив тихое: "Я лягу, хочу выспаться перед работой". Намджуну больно видеть омегу таким. Игнорируя его недовольства, альфа пошёл следом, до самой постели и улёгся рядом, утыкаясь носом в загривок. Не смотря ни на что, альфа чувствует необходимость быть рядом. А чувства его ещё никогда не подводили.

***

Недели сменяют друг друга, погода всё холоднее становится. Но Намджуну вовсе не из-за этого холодно, а из-за омеги, что, кажется, по-прежнему не доверяет ему. Их отношения сейчас сложно назвать идеальными, но альфа очень старается ради их общего счастья Юнги сегодня на суточном дежурстве, хоть и доктор Ли напрочь запретил, узнав о беременности омеги. Но Юнги настаивал, ведь срок ещё маленький и ему вовсе не тяжело. В конце концов, в кабинете есть диван, на котором можно поспать часок, другой. Просто Хосок, чьё дежурство в ночь, позвонил и сообщил о плохом самочувствии и Юнги не мог отказать в помощи. Намджун, узнав от омеги, что тот останется на ночную смену, пришёл в ярость, но быстро сдался, так как супруг заверил его, что всё будет в порядке, и что следующие двое суток он будет отдыхать дома. Альфа поужинал с Лиёном и рано отправился спать, чтобы поскорее встретить рассвет и любимого с работы. Намджун не слепой вовсе. Давно заметил странное поведение брата рядом с его охранником. Между ними химия, связь, и Ким понимал это. Чувствовал. Но ждал, пока Лиён сам признается. И лучше бы это произошло поскорее, ведь терпение Намджуна не железное, как и яйца Миюна, которые Ким желает оторвать, если почует его отчётливый запах на Лиёне до свадьбы. Намджун встал посреди ночи из-за нужды, и нет бы просто сходить в уборную, так его ещё и в кухню за водой потянуло. Спускаясь по лестнице, Ким замер, ведь из гостевой спальни снизу слышались стоны, которые явно принадлежали его младшему. Сука. Намджун за секунды оказался у самой двери спальни, с рыком вышиб её, ведь та, вроде как, заперта была. Может и нет. Плевать. Миюн и опомниться не успел, как оказался лопатками на полу, вжатым в палас ногой Короля. Лиён кричит что-то, прикрываясь одеялом, но Намджун не слышит его. Он слышит лишь собственный пульс, что долбит в ушах с бешеной силой. Ярость затмевает разум, хочется надавить сильнее, перекрыть кислород, убить. Ведь это ничтожество только что было верхом на его брате, пусть и в нижнем белье. Намджун бросил взгляд на Лиёна и понял, что тот полностью обнаженный сидит, рыдает в одеяло, не в силах что либо сделать от стыда и страха. – Помешал?! – раздаётся его голос громкий, грубый, властный, отчего альфа под ним вжался ещё сильнее в мягкий ворс, желая провалиться из-за гневного взгляда чужих глаз. Намджун убирает ногу, давая мужчине набрать воздуха в лёгкие и приказывает тому встать и привести себя в порядок. Миюн поспешно встал и надел свои брюки, что валялись на полу вместе с одеждой Лиёна. Ким зарычал, увидев вещи и снова со злостью глянул на брата, а тот опустил голову, всхлипывая в одеяло, в которое пальчиками вцепился от ужаса. Миюн уже застёгивал последние пуговицы рубашки, когда Намджун заговорил снова, опираясь о стену позади себя. Он всё смотрел на Лиёна в ожидании, когда тот успокоится. Как только омега снова поднял голову, Ким грубо бросил: – И ты оденься. Выйдите в гостиную. Я буду ждать там. Когда виновники его аритмии вышли в гостиную, альфа сидел на диване, широко расставив ноги и закурив сигару. При Юнги он никогда себе не позволял такого. При Лиёне тоже, но сейчас пиздец, как захотелось. Лиён ладонью рот прикрыл, завидев пистолет в руках брата, однако Миюн держался молодцом. Кажется, альфа принял бы любое наказание Короля. Старший Ким тушит сигару и демонстративно почёсывает висок оружием, держа палец на курке. – Намджун, пожалуйста... Я люблю его. Он – мой истинный. – Лиён храбрится и делает шаг к брату, тут же жалея об этом, ведь тот резко наводит дуло прямо на Миюна, выбивая из груди омеги весь воздух и возможность говорить. Старший дышит тяжело, смотрит почерневшими от ярости глазами на альфу и очень хочет выстрелить, но он знает, что убьёт тем самым двоих. – Он похож на шлюху? Миюн вздрогнул от вопроса, прозвучавшего грозным тоном. – Нет, Господин, – поспешил ответить, опустив глаза в пол. На такого босса смотреть невыносимо. – Тогда почему ты не пришёл ко мне и не попросил его руки?! Вы не первый день в отношениях, чёрт возьми! В груди Лиёна на секунду что-то тёплое разлилось. Надежда. Парень уловил эту тоненькую ниточку к сердцу брата и решил потянуть, во что бы то ни стало. – Намджун, Прости меня, пожалуйста. Он не виноват. Это я... Я до последнего тянул, боясь твоего гнева. Кима ещё сильнее разозлили эти слова. – Сука, я что, на зверя похож?! Я давно знаю о вас. И почему, ты думаешь, я не убил его сразу же?! Зрачки Лиёна расширились, он чувствовал и волнение и непонятное облегчение сразу. Следующее, что происходит, застаёт врасплох обоих Кимов, ведь Миюн опускается перед Намджуном на колени, игнорируя всё ещё направленное на него дуло пистолета. – Я прошу простить меня, за мою глупость и безрассудство, но я люблю Вашего брата. И, хотя сейчас не подходящий момент, я прошу у Вас его руки, господин Ким. Или же просто убейте меня, ведь я не намерен отступать. – Идиот... На коленях ты перед ним стоять должен, а не передо мной. Намджун пистолет на диван бросает и выдыхает, облокотившись на спинку. – Мы поговорим за завтраком, когда приедет Юнги. А сейчас, ты, – он на Лиёна указывает, – в свою спальню, а ты, – уже смотрит на поднявшего голову, но по-прежнему стоявшего на коленях Миюна, – обратно в гостевую. Пока Намджун отвернулся, Лиён урвал поцелуй своего альфы и поспешил в спальню. Его счастью предела нет, ведь сердце его брата оттаяло, не без помощи одного конкретного омеги. Все разошлись по своим спальням, но никто из троих до утра глаз не сомкнул, предвкушая серьёзный разговор.