Небеса

Кто-то однажды сказал мне:

«Ваша жизнь в Ваших руках, мисс Уайлд. Вы можете сделать её такой, какой пожелаете».

Я проигнорировала этого человека и его слова; моя жизнь под контролем родителей и Тёмного Лорда, мечтать мне не дано. Только я тогда не знала, что однажды одного моего желания будет достаточно, чтобы изменить судьбу многих. А ещё не знала к скольким страданиям это приведёт. Но, если вы спросите меня, вернувшись в прошлое, изменила бы я что-нибудь? Я отвечу нет. Без боли не бывает счастья, без тьмы отсутствует свет, а без смерти мы не сможем осознать, как ценна наша жизнь.

 

— Джемма, ты готова? Нам пора, — послышался женский мягкий голос из-за полуоткрытой двери. — Мы не имеем права опаздывать, у тебя ровно три минуты. Раздался стук каблуков, ознаменовав её уход и начало отсчета. Могла бы послать ко мне домовиков, но нет, маме всегда всё нужно было проконтролировать самой. К тому же она никогда не доверяла эльфам, считая, что они легко продадутся за кусочек одежды. Пример Добби, бывшего домовика Малфоев, это прекрасно подтверждал. Окинув себя взглядом ещё раз в зеркале, я натянуто улыбнулась — ужас того места, в которое мы направляемся, обязан был смягчиться после моего появления, иначе домовой эльф зря полдня выглаживал малейшие складочки иссиня-чёрного платья. Улыбка в миг сорвалась, уступив место горькой усмешке. Во всём мире есть лишь одна вещь, которая способна развеять ужас и мрак того места, и, к сожалению, сегодня этому случиться не суждено. Отражение в зеркале словно насмехалось надо мной, над промелькнувшим страхом. Вычурная идеальность и холодная строгость — облик, к которому меня принуждали. Но видеть в себе эту чужую женщину я не желала, а она продолжала всматриваться и искать подходящее себе место в моей душе. Пожирательница Смерти. Каждый шаг звучал слишком громко, пока я неторопливо спускалась по мраморной лестнице. Её ледяные перила приглушали моё волнение, а мягкий свет позолоченных канделябров старался внушить уют и спокойствие. Послышался щебет птиц, видимо домовики оставили окна в гостиной распахнутыми. Закатные лучи солнца нежно освещали зал, привнося пастельные оттенки белоснежной мебели. Возле мраморного камина, украшенного золотистой резьбой, стояли родители. Мама неотрывно следила за каждым моим движением, как рысь, сыскавшая добычу на ужин. Её медовые глаза слегка сощурились, в попытке найти хоть один изъян, повод для упрёка. А вот на нежно-розовых губах сияла мягкая улыбка. Словно сошедшая со страниц классической литературы, мама стояла в тёмно-синем строгом платье в пол, положив ладонь, обтянутую в длинную перчатку в тон платья, на плечо отцу. Он поглядывал на висевшие на противоположной от камина стены часы и обратил на меня внимание, лишь когда я оступилась на последней ступеньке, крепко ухватившись за холодные перила. Мама промолчала, но её глаза сказали всё за неё: в них чисталось разочарование так ярко, как отполированное домовиком серебро. Суровые черты лица отца не отражали ровным счётом ничего. Мне стоило уже к этому привыкнуть. Два года прошло с тех пор, как вернулся Тёмный Лорд и на месте папы словно возник чужой человек. Но я каждый раз упорно продолжала искать в его глазах, в лёгких морщинах, в мельчайших движениях то тепло, с которым он всегда обращался ко мне. Теперь отец считал это изъяном, детской наивностью, с которой я должна была расстаться. Но как перечеркнуть четырнадцать лет, когда он поддерживал меня во всём? Как перестать цепляться за человека, за его любовь и доброту, когда он позволял мне верить в лучшее даже в тех, кого другие, в том числе и сам он, считали ничтожными, в домовых эльфов? Я помнила, как однажды встала на защиту домовика, наказанного плёткой за то, что позволил мне пораниться. Отец тогда наказал и меня — сурово, но справедливо, объяснив свои действия. И не сказал ни слова, упрямо принимая мои благодарности эльфам за малейшую услугу. Хотя, возможно, это было скорее наказанием для них, ведь моё «спасибо» звучало даже за простое появление их в комнате. — Поспеши, Джемма, — раздался низкий, бархатный голос отца, когда я, наконец, вышла из-за лестницы. Мельком окинув меня взглядом, он придержал маму за руку, пока она заходила в камин. — Нас уже ждут. Я замерла лишь на миг, собираясь с силами и пряча желание убежать и запереться в комнате как можно дальше. Отец мягко подхватил меня за локоть, помогая перешагнуть низкую металлическую решетку, что так и норовила цепануть моё платье, после чего кивнул маме. — Малфой-мэнор. Нежный голос мамы разрезал образовавшуюся на несколько секунд тишину, и глаза застелил плотный зелёный дым. Лёгкие сдавило всего на мгновение, и вот перед взором уже раскинулась роскошная гостиная огромного поместья, которое всё ещё хранило в себе воспоминания моего детства. Вот я маленькая тихо пробираюсь мимо хмурых портретов, вот делю одно кресло с Драко, а вот мечтаю пробраться в малую кухню, дабы своими глазами увидеть, как настаиваются сладкие розы. Странное детское желание, но мне как-то сказали, что домовики выращивают цветы в специальных сахарных сосудах, пока они не станут достаточно зрелыми, чтобы их преподнесли как сладкое угощение. Мы успели сделать ровно один шаг от камина, как за нами из зелёного пламени появился отец. Смахнув невидимую пылинку с рукава строгого чёрного костюма, он вышел к нам и тут же свёл брови, когда впереди предстал домовик. — Мистер и миссис Уайлд, добро пожаловать, — произнёс он, из всех сил поддерживая ровный тон голоса, и низко склонил голову, дабы не встретиться взглядом. — Позвольте Палли сопроводить вас. Палли отведёт вас в главный зал, где будет проводиться собрание. — Аккуратно, словно каждый его жест был отрепетирован, домашний эльф развернулся и торопливыми шагами направился в сторону столовой. Малфой-мэнор заслуженно считался одним из самых роскошных поместьев в магической Британии. Старинный готический особняк с огромным парком, поделённым на зоны, отличавшиеся своей тематикой, вечнозелёным садом с редкими растениями и просторной конюшней был безупречен и продуман до мелочей. Мы шли по длинному коридору, по обеим сторонам которого расположились предметы искусства, привезённые из разных уголков Земли. Позолоченные люстры и канделябры отбрасывали тёплые отблески на тщательно натёртые полы, хрусталь и серебро сияло, а портреты на стенах готовы были поведать великую историю древнего магического рода. В этом замке было всё, даже своё подземелье с мрачными запутанными ходами, тюремными камерами и устрашающими легендами.        В детстве нам с Драко строго-настрого запрещали туда спускаться, утверждая, якобы там бродят заблудшие души, которые с превеликой радостью полакомятся нами. Но, несмотря на всяческие запугивания, нам было любопытно, и мы нашли способ пробраться туда, обманув домовика, который всегда приглядывал за нами. Нас нашли спустя два часа в разных концах подземелья, оба были полностью в грязи и слезах. Детская игра оказалась кошмаром, который сопровождал сны еще несколько месяцев. Шорохи за спиной, ощущение, что кто-то ходит по пятам, дышит прямо в ухо, следит за каждым движением. Я бегала от стенки к стенке, вскрикивая от мельчайшего шороха. Спустя несколько лет я как-то услышала, что мистер Малфой хранит там некие тёмные артефакты, но, как бы то ни было, с тех пор мы ни разу туда не спускались, хотя кто знает, чем занимается Малфой-младший по ночам? Собрание должно было начаться с минуты на минуту. Будучи непривыкшей к подобным заседаниям — это был мой второй раз — я то и дело поправляла платье и оглядывалась. Мне чудилось, что за нами следят. Это не было похоже на ощущение, когда на тебя пялится портрет, нет. Это было склизкое, неприятное чувство, словно невидимая змея решила проползти по обнажённым плечам. В зале царил полумрак, лишь несколько свечей в канделябрах слабо подсвечивали пространство, создавая танец теней на стенах. Я сразу нашла Драко. Его присутствие привносило каплю долгожданного спокойствия, словно он был якорем в непроглядном океане. Драко сидел, облокотившись на стол, скрывая губы за сложенными в замок руками. Его напускное равнодушие могло обмануть многих, но я слишком хорошо его знала: нервно покусанные губы и взгляд, направленный куда-то в пустоту. Он не поднял головы, никак не отреагировал на наш приход, словно и вовсе не заметил нас. Отец вежливо помог нам с мамой занять места. В ту же секунду я всем телом почувствовала любопытные, ехидные и раздражённые взгляды собравшихся. Даже к домовикам у мамы было больше доверия, чем к любому из них. Мне не доверяли особенно. Новая фигура за столом. Школьница, у которой ещё молоко на губах не обсохло, а уже заявляет себя перед Тёмным Лордом. Я выпрямилась и гордо вздёрнула подбородок. Пусть смотрят. Пусть давятся своими мыслями и догадками. Изображать надменность и изящность в одном лице пришлось недолго. По ногам пробежали мурашки, а лёгким стало не хватать воздуха. Свечи дрогнули, некоторые из них, не выдержав ледяного натиска, погасли, погрузив зал во тьму. Домовик, вынесший бокал с водой, жалобно пискнул и исчез. Во внезапно образовавшейся тишине не хотелось даже дышать, настолько это ощущалось громким. Я краем глаза посмотрела на Драко: он сидел так же неподвижно, будто выточенный из камня, его напряжение выдавали лишь побелевшие костяшки. Казалось, что в зал запустили дементоров, которые медленно, но верно вытягивали все оставшиеся блеклые краски, оставляя взамен пустоту, завязывающуюся в петлю вокруг шеи. Ладони вспотели, пальцы мертвой хваткой вцепились в колени, удерживая тело от дрожи. Сначала вытянулась тень, скользнула по стенам, окружая присутствующих. Потом предстал Он. Нарочито медленно, шагами, заставляющими замирать дыхание, Он прошёл ко столу. Его острый взгляд хищника задерживался на каждом и пронзал словно лезвие наточенного кухонного ножа. Когда Он сел во главе стола, мужчина рядом со мной облегчённо выдохнул, будто всё это время удерживал дыхание. Секундная слабость быстро сменилась новым напряжением из-за шороха, раздавшегося где-то внизу, у ног. Сначала тихий, как шелест осенних листьев, он становился всё громче, иногда прерываясь змеиным шипением. Нагайна. Четыре метра тёмно-зелёной ядовитой плоти с ромбовидным узором, она следовала за своим хозяином, скользя практически бесшумно и властно. Так же медленно заползла на стол, подняла голову и предупреждающе зашипела, высунув длинный язык. Она словно готовилась к вкусному ужину, коим мог стать любой из нас. Минуты тянулись, время стало как тягучая смола, с каждой секундой находиться в этом зале становилось всё тяжелее. Переполненное тёмной магией место вытягивало все силы, лишая возможности сопротивляться. Оно подчиняло себе, заманивало в свой капкан. Чтобы хоть как-то удерживать внимание и ясный разум, я украдкой наблюдала за Драко. Он словно пытался раствориться на месте, вжимаясь в спинку стула. Его напускное безразличие не могло скрыть напряжение. На протяжении всего собрания он сидел, как натянутая струна, изредка бросая взгляд на мать. Сегодня в зале не было мистера Малфоя — он пребывал в Азкабане вместе с другими Пожирателями, провалившими захват пророчества в Отделе Тайн. После этого провала Малфои потеряли всё расположение Тёмного Лорда. Из разговоров матери я узнала, что с тех пор Он не раз выплёскивал свой гнев на Драко. Мне не было известно, что именно Он делал, и вдаваться в подробности тоже не хотелось. Но я слишком хорошо понимала, что жалость — пустой звук для Него. И оттого испытывала тревогу за Драко. Мне подумалось, что единственное, чего он желал прямо сейчас — это оказаться где угодно, только не здесь. Мне не суждено было долго оставаться в своих раздумьях. Голос Тёмного Лорда разрезал воздух, словно тщательно отточенный клинок, он проникал под кожу, пробирал до самых костей. Я прекрасно видела Его, надменно восседающего во главе стола, но каждый раз казалось, что Он стоит прямо за моей спиной, шепчет в самое ухо, пока его костлявая кисть обхватывает шею. По спине пробежали мурашки, и я слегка дёрнула головой, пытаясь отбросить это наваждение. Драко еле заметно вздрогнул, когда прозвучало его имя. Оно словно отразилось от стен. Стук сердца приобрёл такую силу, что мне стало казаться, что его слышат все вокруг. Драко медленно повернул голову, как будто всё ещё надеялся, что позвали не его. В глазах миссис Малфой промелькнул ужас, неподдельный страх, который она тщетно пыталась скрыть. Тёмный Лорд словно играл в шахматы с некогда близкой к Нему семьёй. Заведомо зная исход партии, Он упорно загонял противника в угол, лишал всякой поддержки, насмехался над тщетными попытками защиты, и вот, наконец, решил вынести окончательный приговор. Задание, звучавшее как жестокая, неудачная шутка: убить Альбуса Дамблдора. Он оставлял Драко право выбора, но все знали: цена отказа — смерть. Моя семья отреагировала иначе, куда восторженнее, чуть ли не с жадностью принимая задание. Для них это была чудесная возможность показать себя, доказать свою верность и занять освободившееся место подле Тёмного Лорда. А я ощущала себя как в ловушке, в которую попала по неосторожности. Хотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Это в точь была насмешка — разузнать местоположение меча Годрика Гриффиндора и выкрасть его. По сравнению с миссией Драко оно казалось чьей-то глупой шуткой. Но я прекрасно понимала, что Тёмного Лорда очень интересовал этот древний артефакт. А его мощь, вся его сила предназначалась лишь Ему одному. Так я вступила в опасную игру, где поле было сплошь залито тьмой, готовой поглотить в любой момент. И осознала, что выбора у меня никогда не было.