Into the Woods

В конце концов, Пауку было всего шестнадцать, и люди, с которыми он больше всего контактировал, были учёными. Его мир чист, как Пандора, и подобен языку На’ви — в нём нет лжи. К тому времени, как Ардмор начала терзать его дух, он уже был готов никогда больше не покидать эту бледную комнату. Физические и психические пытки сделали его несчастным, что для молодого человека выше всякой боли, которую можно выразить словами. Он изо всех сил старался не заснуть. Если бы Ардмор не обнаружила, что у него изо рта течет кровь, и насильно не надела кляп, он бы откусил себе язык. Этот метод не сработал. Сокорро принялся думать о других способах. Он пытался отвлечь внимание от уловок Ардмор. Паук начал воссоздавать самое раннее воспоминание, которое только мог вспомнить. Он вырос на Пандоре и помнил первый раз, когда охотился, первый раз, когда летел верхом на банши, парящем в небе… Что он помнит ярче всего, так это Куоритча. Ночь, когда они полюбили друг друга, они поцеловались при свидетелях, горах Аллилуйя… «Майлз… Майлз…» Каждый раз, когда Паук произносит это имя, он вспоминает. Он не только зовёт Майлза Куоритча, любовника, по которому скучает, но и пробуждает себя, придерживаясь правильного пути своего сердца, и никогда не идёт на компромисс со старой каргой Ардмор. Постепенно в его голове осталось только одно слово - Майлз. Восприятие внешнего мира постепенно ослабевало. По мере того, как методы Фрэнсис Ардмор становились всё более и более безжалостными, он чувствовал, как гудит машина в его ушах и физическая боль уходит на задний план. Он был поглощён воспоминаниями в своём сознании, его возлюбленный, его Майлз ждал. Иногда мальчика отбрасывало назад сильным электрическим током из ниоткуда, и, видя окружающие зеркальные стены и бесчисленное множество «я», он очень злился на того, кто прервал его «мир» с Майлзом. Он начинал крушить всё вокруг себя. Фрэнсис Ардмор и её группа по допросу, которая наблюдала за дверью, увидели, как Паук пришёл в себя, а затем допросили его другим способом. Слабый Паук снова сбежал в свой и Майлза «мир». Это всё продолжало повторяться, и прерванный «сон» Паука заставлял его становится более и более агрессивным, а разум всё сильнее запутывался. Ардмор решила воспользоваться этим. Поскольку никакой информации добыть не удалось, она решила превратить Паука в «бомбу замедленного действия». Фрэнсис связала боль и ненависть от допросов с его воспоминаниями о Майлзе. Незаживающая физическая боль и хаотичные воспоминания в голове после допроса — одним был Майлз, которого он ненавидел, а другим был Майлз, который нежно держал его на руках при свидетелях Полифема — сильная головная боль заставила Паука причинять себе вред. Именно тогда Ардмор принялась давать ему наркотики. Женщина добилась своей цели, приказав следственной группе контролировать поведение Паука в относительно уравновешенном состоянии — позволяя ему вернуться в свой «мир» и дождаться момента, когда эта «бомба замедленного действия» сработает. В одном Ардмор преуспела — она уничтожила мальчишку, но и потерпела неудачу — недооценила отношения между Пауком и Куоритчем. Думая, что ей это удалось, она нажала кнопку, чтобы разбудить Паука перед смертью. В то время тело мальчика уже было разбужено повторяющимися щелчками, чрезвычайно хаотичными, и он не мог перестать дрожать всем телом… Находясь между хаосом и трезвостью, Паук почувствовал, что его окружает знакомое дыхание, и надолго затих. Но не потребовалось много времени, чтобы этот вид спокойствия был стёрт в порошок, когда состояние разума снова начало выходить из-под контроля. Он попытался взять себя в руки, но услышал знакомый голос, зовущий его: «Майлз…» Майлз… Майлз! Он возвращается в свой «мир», где его ждет Майлз! Паук начал яростно атаковать всё вокруг себя, так же, как, когда его насильно будили, все препятствия, мешавшие ему вернуться назад, но такого рода атаки становились с каждым разом ещё более и более жестокими, так что он был вынужден начать всё сначала, пронзительная боль, исходящая от тела. Боль, кажется, сегодня достигла своего пика. Его удерживали знакомые объятия. Затем он почувствовал холод на шее и потерял сознание. … Паук был вынужден проснуться от сильной боли, пронзающей всё тело, в то же время его мозг был словно превращен в пасту. Он выл, извивался, царапался и бил себя по голове, чтобы избавиться от неё, даже если это было сделано для уменьшения боли, но безрезультатно. Объятия, по которым он скучал, снова окутали его. Сейчас у него нет сил, и из-за сильных страданий к нему редко возвращается хоть капля прозрения. Это его Майлз. На мгновение он усомнился в подлинности Аватара перед ним. Живой стук из груди противника чуть не заставил его заплакать, но слёз больше не осталось . Прежде чем он успел что-либо сказать, «бомба замедленного действия» Ардмор начала действовать. Паук знает, что Фрэнсис сделала с ним. Он не хотел причинять вред своему Майлзу, нет. Сейчас он безнадёжен, как физически, так и морально. Причинить боль Майлзу — это то, чего он никогда не сделает, просто не позволит плану этой старой демоницы увенчаться успехом. Итак, в объятиях Куоритча он умолял его убить себя. Пусть он умрет на руках того, кого любит больше всего. Пока не стало слишком поздно… ----