Последняя надежда

— Но зачем им это? — в глазах растерянность и искренние непонимание. В голове строятся различные теории, но она их пытается выкинуть, так как они чересчур пугающие. — Сложно это всё, — говорит на вдохе Медведева, после чего делает протяжный выдох, — для каких именно целей я пока точно не знаю, но они делают всё возможное, чтобы люди забыли про своих родственников, этот врач пиздец какой психолог, да и большая часть персонала. Уверяют людей, как будто они никому не нужны, что родным на них похуй и их никто не заберёт. Да бы улучшить эффект воздействия, вкалывают различные препараты, понимаешь? Ты даже не пила ту таблетку, но по-твоему состоянию понятно, что тебе было несладко, — поднимает холодный взгляд на соседку, сжимая губы в тонкую полоску. — у меня сразу было плохое предчувствие, — глаза начинают бегать, сердцебиение учащается, как будто вот вот разорвёт грудную клетку, — а родственники их не ищут? — не выдерживая прожигающий взгляд напротив, опускает глаза, сжимая свои пальцы до боли. — Их заставляют поверить в то, что пациенты не хотят с ними видеться или промывают мозги, говоря, что ему стало хуже и посещение противопоказано. — Мне очень страшно, я просто хочу домой… — всхлипывая прошептала девушка, обхватывая колени руками. — Эй, ну ты чего? — приобнимая девушку за плечи, наклоняет голову вбок. — А если они нас убьют? Или ещё хуже будут издеваться? — паника нарастает, дышать становится трудно, внутренности сжимаются до боли, — Это же не игра какая-то, где можно будет перепройти, если человек умрёт, то всё, навсегда… — на грани истерики рассуждает, пытаясь сбить собственные мысли, настроить их на позитивный лад, но не получается, — Мне же будет больно, я хочу общаться с родными, почему я здесь… — новые вопросы сыпятся не переставая. — Тише, всё будет хорошо, — отклоняясь от девушки, обхватывает руками заплаканное лицо. — Почему ты так уверенна в этом? Ты же сама сказала, что здесь происходят странные вещи. — Так, слушай меня внимательно, сесредоточься на моём голосе, — Виолетта поднимает взгляд на Киру, встречаясь с тёмно-карими глаза, в которых находит мимолётное умиротворение. — Так хорошо, а теперь слушай, — голос бархатный, спокойный, внушающий доверие, звучит уверенно, придавая своеобразную защиту, — всё будет в порядке, обещаю, ты веришь мне? — шатенка делает слабый кивок, — Так хорошо, а теперь, чем ты любишь заниматься? — резко меняет тему, пытаясь как-то отвлечь собеседницу от дурных мыслей. — Я? Ну мне нравится рисовать, вот татухи учусь бить, — глаза загораются, когда девушка рассказывает о своём увлечение, — Вот смотри, это я сама набила, — высвобождается из рук блондинки и указывает на небольшое тату на ноге. — ого, классно, а мне потом набьёшь? — ухмыляясь, рассматривает показанный рисунок. — Конечно! — радостостно протягивает, широко улыбаясь. Кира лишь облегчённо выдыхает. Она никогда никого не успокаивала, ей это было несвойственно, а тут она смогла помочь справиться с приступом, что очень её радовало. В коридоре раздаётся звон, как будто кто-то играет на музыкальных тарелках, за которым следует шум и топот. — Тут, что церковь какая-то? — ещё не свыкшись со странными звуками, посмеиваясь, спрашивает Вилка. — Если бы, — прыснув в кулак, подымается, протягивая руку соседке, — Пойдём, нам сейчас что-то «важное» вещать будут, — смеясь подымает подругу. Коридор был заполнен людьми, одни кричали, кто-то сидел на кортачках, затыкая уши, а кто-то громко смеялся, явно не понимая, что происходит. — Всех приветствую, — Владимир Петрович выходит в середину холла, на лице фирменная улыбка. После чего толпа резко затихает. — Хочу представить вам нового сотрудника, — из-за его спины появляется девушка, с короткими тёмными волосами, серьёзным лицом без единой эмоции, в тёмно-синем костюме, из которого на тонкой шее выглядывает надпись «Индиго». Толпа с интересом рассматривает девушку, как какой-то необыкновенный объект, один из больных начал приближаться, но санитары перехватили его, прислоняя к стене. — Здравствуйте, я Елизавета, новая медсестра, если вам станет плохо или нужна будет помощь, обращайтесь, — внимательно оглядывает кучку людей, останавливает взгляд на Кире, правая сторона губ ползёт вверх, создавая своеобразную усмешку, на что та, лишь отводит взгляд. — Прошу любить и жаловать, думаю вы знаете, что будет, если кто-то начнёт балаган, — хмурясь наблюдает за толпой, в интонации слышится не предупреждение, а явная угроза, от чего большая часть людей тушуется, — Отлично, думаю все поняли, теперь можете заняться своими делами, — разворачиваясь уходит. — Слушай здесь есть комната для рисования, может эскиз мне придумаем? — поворачивая девушку, в нужное направление. — Только, если ты мне расскажешь, почему на тебя так смотрела новенькая медсестра, — хитро улыбаясь, коварно постукивая пальцами друг об дружку. — Расскажу, пойдём уже, — обхватывая одной рукой талию, заводит в кабинет. — Так, ну что ты хочешь вообще? — беря в руки карандаш и первый попавшийся листок. — Может кинжал на пальце? — невзначай предлагает блондинка, делая вид, что только придумала. — Какой ещё кинжал? Это уже не круто, давай что-нибудь другое? — размахивая руками, возмущается и предлагает свои варианты. — Пока кинжал, потом другое, — грубо отрезает все предложения, внимательно наблюдая за реакцией Виолетты. — Ладно, кинжал, так кинжал, не мне же потом с ним ходить, — не понимая, почему из большого разнообразия, Медведева выбрала какой-то кинжал, а не что-то действительно стоящее. — Так, а что там насчёт Елизаветы, то? — вырисовывая мелкие детали, пытается хоть как-то улучшить будущий эскиз. — Были знакомы с её сестрой, поэтому и с ней пересекались часто, потом сестра куда-то пропала, а что здесь она делает, я не знаю, — неохотно рассказывает, пытаясь, как можно быстрее закрыть тему. — Ну так неинтересно, я думала у вас какие-то мутки были, — показывая внешним видом, что расстроилась такому исходу, потому что уже настроилась на более интересный рассказ, но в то же время ощущая какое-то странное облегчение внутри. — Ну вот готово, держи свой стрёмный эскиз, надеюсь ты передумаешь, — смеясь, передаёт результат своих стараний. — Как по мне всё отлично, — складывая и убирая, получившийся конвертик в карман. — Поговорим? — к столику подходит Лиза, кладя руку на плечо девушки, тем самым обращая на себя внимания. — Разве есть о чём? — оборачивается, скидывая чужую руку, злостно смотря в глаза. — Есть, — почти в полголоса произнесла девушка, пытаясь удержать взгляд собеседницы на себе. — Ну пошли тогда, — подходит почти вплотную, наблюдает пару секунд и направляется в сторону двери. Тёмноволосая следует за ней, оставляя Виолетту наедине. — Помнишь Юлю? Она долго убивалась по тебе, ждала, — облокачивается на стену, задирая голову вверх. — Как печально, — натягивая грустную гримасу, изображает сожаление, — Что же она не скучала, когда трахалась с кем попало? Или почему она не скучала, когда я пыталась с ней поговорить? — повышая интонацию, сжимает кулаки. — Что? — непонимающе, поворачивает голову в сторону Киры, — Что за бред? — Верить не заставляю, но запомни, я больше не хочу слышать даже её имя, поэтому будь добра, отъебись от меня со своей Юлей, — разворачивается в противоположную сторону, собираясь уходить. — Ты знала, что она была здесь и потом погибла по неизвестным причинам? — Блять, — шепчя себе под нос, — Знала, но к этому я не имею никакого отношение. Юля погибла до того, как меня сюда засунули, — не поворачиваясь отвечает. — Да, я знаю. Хотела предупредить, что буду искать тех, кто к этому причастен и сделаю всё возможное, чтобы прекрыть всю их контору, — отталкиваясь от стены, проходит мимо Медведевой, задевая её плечо. Завернув за угол, Кира замечает Виолетту, которая при виде девушки машет рукой, подзывая к себе, — О чём говорили? — приобнимая соседку за плечи. — Ничего интересного, пустяки, — никак не может отойти от разговора с Лизой, погружаясь в собственные мысли. — Нуу ладно, — обиженно заводит обе руки за спину, опуская взгляд в пол. — Не обижайся, она просто сказала, что будет искать причину смерти её сестры и всё, — раздражённо отвечает, пытаясь смягчить голос. — А тебе зачем эта информация? — с подозрением щурится, пытаясь понять, врут ли ей или нет. — Мне то откуда знать. Пойдём лучше, ещё эскиз мне придумаем, — отвлекает Малышенко от больной темы, ведь у неё это хорошо получается. — Так уж и быть, идём, но к этой теме мы обязательно вернёмся, — тыкая пальцем в подругу, на что та лишь усмехается. Продолжая весь оставшийся путь, в лёгких насмешках друг над другом.