Последняя надежда

Приглушённый плач слышится во всех уголках тёмной комнаты. Только единственный лучик солнца протискивается сквозь железную решётку, попадая на деревянную дверь, словно показывая, что даже из кромешной темноты есть выход. Сон у Киры чуткий, это следствие прожитых времён. Давно она не спала крепко и каждый раз просыпается от малейшего звука или шороха. Плохо это или хорошо? До конца непонятно. Ни раз это помогало ей, но также не давало нормально выспаться. Этот раз не стал исключением. Приоткрыв глаза, смотрит на кровать в метре от себя. На ней Виолетта уткнувшись в подушку, царапается нежной кожей об кусочки отошедшей от стены краски, на тех местах проглядываются бледно-розовые царапины. Немного печёт, но на это и был расчёт. Всхлипывает, пытаясь как можно тише, чтобы не потревожить соседку, но не выходит. Девушка чуть ли не задыхается в собственных слёзах. Настолько сильно её трясёт, что с каждым вздохом всё тело вздрагивает. Но шатенка только сильнее вжимается в мягкий квадрат, в котором тонут сошедшие с глаз маленькие капельки слёз. Обычно Медведева презирает любое проявление эмоций. Считает слабостью. Её никогда в этом не упрекали. Такая мысль зародилась когда-то давно сама по себе. И никто, даже Кира, не знает откуда. Просто в один момент осознала, что никому даром не сдалась её искренность. Копит в себе всё, сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, сглатывает ком и надевает свой привычный покер фейс. От этого легче, безопаснее. Не понимает, что делает хуже только себе. А может понимает, но ничего не может с этим поделать... Но почему-то слёзы и детская радость Виолетты не вызывают негативных эмоций. Только внутри всё сжимается, видя мучения девушки. Для неё она чистый лист. Даже дурные мысли в голову не лезут. Но на долго ли? Остаётся только догадываться. — Виль, давай рассказывай, что тебя тревожит? — произносит сонным голосом, опираясь на предплечье. Пару секунд в комнате царит тишина, после чего Виолетта отрывается от подушки, поднимая заплаканные глаза. — Извини, что разбудила. Я не хотела, — невинным взглядом смотрит, а самой хочется вывалить всё. Но думает, что задолбала уже Киру своим нытьём из-за всяких глупостей. — Я просила не извиняться, а сказать, почему ты опять рыдаешь? — протирая лицо кистью руки, поднимается с тёплой постели. А та ничего и ответить не может, потому что ком в горле встал. И если произнесёт ещё хоть слово, то волна слёз вновь накроет. — Я не выспалась, — больше ничего не говоря укладывается на кровать шатенки, занимая уже тёплое место. У самой пульс учащается, надеется, что не выгонят. — Кир, ты чего? Тут и так места мало, — дрожащим голосом произносит, а сама двигается к стене, чтобы той места больше было. Необъяснимое тепло раскатывается внутри, как бальзам на душу. Что-то приятное, но непонятное. — Так ты скажешь, что у тебя случилось? — ложась на бок, упирается взглядом в серо-зелёные бусинки. — Я просто поняла, что у меня нет друзей. Что я никому не нужна. Что мною можно легко воспользоваться, как будто вещью, а потом просто выкинуть... — слишком близко, настолько, что вдыхает тёплый кислород. Да, это тот воздух, который только что был в лёгких Киры. — Хочешь докажу, что это не так? — У тебя это не получится. Даже родная мать за всё время ко мне не ни разу не пришла, — лёгкая усмешка появляется на лице девушки. В сочетании с пустым взглядом выглядит пугающе. Нахождение здесь не лечит её, а только убивает. Медленно, от этого ещё больнее. — Вот и проверим, а сейчас, — девушка резко подымается и начинает щекотать Вилку. Она сильно исхудала за последний месяц так, что дотрагиваясь пальцами до рёбер, очень хорошо чувствуются кости. Как будто кожи вовсе нет. Виолетта безумно боиться щекотки, поэтому пытается вырваться, параллельно смеясь, неожиданному действию подруги. Конечно у неё не выходит. Своеобразная хватка Киры сильнее, от чего девушка начинает молить, чтобы та прекратила. В глазах уже не слёзы, а блеск. Блеск, который появлялся только по вечерам и который невозможно было разглядеть во тьме. Кира сидела поверх соседки. одной рукой обхватывая чужие запястья, а второй щекотя. С ней не хотелось сдерживать эмоции. Хотелось, чтобы вилка узнала, её настоящую. Все выстроенные убеждения рушились в звонком смехе. Когда девушки выдохлись и рухнули на кровать, они всё также не переставали смеяться и долго разговаривали, смотря в белый потолок. Когда происходят разговоры по душам и к ним подключается веселье, то время пролетает незаметно. И вот уже пора идти на завтрак. — Может не пойдём? Там так воняет, — морщится, натягивая чёрную футболку. — Конечно пойдём, ты уже 3 дня толком ничего не ешь, — хватает за руку и тянет к выходу. — Да блииин, — как она уже поняла сопротивляться не было смысла. Поэтому просто последовала за ней и всю дорогу до столовой уговаривала блондинку вернуться в комнату. — Давай, заходи уже, — обходит подругу и толкает вперёд до самого стола. — Меня сейчас вырвет, как можно есть эту долбаную кашу на воде. Я конечно понимаю, что они создают образ лечебницы. Но хоть еду то нормальную могли бы предоставить, — шумно вздыхая, облокачивается на руку и начинает ковырять ложкой жидкую смесь. — Нет, ну так ты точно ёбнешься в обморок. Я тебе сейчас кое-что добавлю и ты всё съешь без разговоров, — усмехается и достаёт из внутреннего кармана рубашки небольшую горстку. Кидает в рядом стоящую тарелку и поднимает довольный взгляд на шатенку, — Готово, теперь ешь. С недоверием смотрит, после прислоняет ложку к губам, немного пробуя кашу с добавкой. — Это что кедровые орешки?! Ахуительно. Они такие сладкие, — поднимает брови в удивлении и набирает ещё одну ложку, также уплетая с улыбкой на лице. — Отлично, не придётся тебя откачивать, — вторую горстку кидает себе и начинает размешивать. — Ты в курсе, что тебя сегодня на осмотр поведут? — за стол подсаживается Лиза. Вид у неё серьёзный, видно, что за что-то переживает. — Ну и что, как будто в первый раз. — А то, что я сегодня уезжаю и буду только завтра утром. А этот Владимир Николаевич новое что-то придумал. Кир, я переживаю за тебя. — Всё будет в порядке. Не переживай, — задумывается о чем-то своём, но мгновенно возвращается в реальность. — Вот вот, Кира умничка. С ней всё будет хорошо, — мотает для убедительности головой. Она даже не задумывается, что с Кирой может что-то случится. — Как знаете, моё дело предупредить. Ешь быстрее и идём обсудим это, как раз соберёшь всё что нужно. — А вы меня вообще собираетесь вводить в ваши делишки, — очерчивая невидимый круг ложкой. На лице появляется видимая раздрожимость. Не нравится ей, когда она что-то не знает о Кире, и злит тот факт, что знает Лиза. — Тебе это необязательно знать. Так безопаснее будет, — не дав ответить Кире, Лиза отрезает, завершая тему и вставая уходит в сторону выхода. — И что это за хуйня? — медленно поднимает убийственный взгляд на оставшуюся. Хоть на ней выплеснет свой гнев. — Я расскажу, но позже, нам пора. Идём, — проглатывает остатки каши, наблюдая за поникшей. — Мне сейчас нужно, — кидает ложку так, что половина каши расплёскивается по столу. — А я что сделаю? Слышала? Сейчас нет времени, — начинает злиться, но сдерживает агрессию. Молча встаёт, шумно отодвигая стул, и выходит вслед за брюнеткой. — Пиздец ёбнутые, фу блять, — аппетит тут же пропал, да и есть нечего было. Всё содержимое было вне тарелки. Просидев ещё минут десят, Вилка направилась в комнату. Дойдя никого там не обнаружила. — Ну вот, опять я одна, — чувство вины поднимается, вставая комом в горле. Внутри всё сжимается. Опять непрошенная тревожность. Не придумав ничего лучше, чтобы отвлечься, девушка решает "починить" телевизор. Хотя навряд-ли ему что-то поможет. Стоит так, для интерьера. Звучит даже смешно. — Так, ну посмотрим, — дрожащими руками тянет за крышку. Она на удивление легко подаётся и отсоединяется. Отложив в сторону, наклоняется и замечает внутри телевизора небольшой чёрный пакет. — Надеюсь здесь не части тела, — усмехается и заглядывает внутрь. Выражение лица меняется на удивление и тут же переходит в радость. В пакете лежали различные пластинки с таблетками, лезвия, жгуты, шприцы и фотографии. На них была изображена молодая девушка с тёмыми, короткими волосами, бледными губами и серыми, как холодная сталь глазами. — Ой ну симпатичная, симпатичная. Надеюсь ты не обидешься, если я позаимствую твои вещи, — смеётся с того, что разговаривает по сути сама с собой. Но ей не привыкать. Виолетта часто разговаривала наедине, вставая перед зеркалом. Ей нравилось смотреть на своими эмоциями. — Достаёт одну из пластинок, мельком читает название. Задумывается стоит ли? Может это какой-то ход врачей? Тут же эти мысли заменяет фраза: « Похуй, живём один раз» — Надеюсь это не Кирюхи, — закидывает горстку и ставит всё на место. Ложиться на кровать, оглядывая комнату. Спокойствие заполняет тело, дурные мысли и переживания отходят, на их место медленно приходят наслаждения и образы её личного счастья. — Кирочка, что-то ты в последнее время сама не своя. Это так новая соседка на тебя влияет, — рассуждает, набирая в шприц жидкость. Но не привычного белого цвета, прозрачную с лёгким оттенком зелёного. — Вам кажется. Со мной ничего нового не происходит. Покрайне мере я не заметила, — напряжение между ними витает в воздухе. Она то знает, что не с проста цвет жидкости другой. Что не просто так её привели в другую комнату, а не туда, где всегда проходили "разговоры". Это помещение отличалось, оно не было таким тёмным. Синие стены, нет стола и только один стул. Взади стоит что-то ещё,но Кира не успела чётко рассмотреть. — Я так не думаю, — подходит, беря руку девушки и вводит в вену препарат, — Может поделишься? Я всё-таки лечить тебя должен, — поворачивается спиной, так, чтобы девушки не было видно, что он делает. — У меня всё в порядке. Что-то поздно лечить вы собрались, вам так не кажется? Может стоило начать с самого начала, а не хуйнёй страдать? — характер. Не может она молчать, когда есть, что сказать. Тем более ему. — Отличненько, — резко разворачивается, хватая девушку за горло. Так сильно, что девушка начинает задыхаться. Но мужские пальцы, только сильнее сжимаются, параллельно волоча девушку вперёд спиной. В момент Кира спотыкается и падает в железную ванну. Вот что она не успела разглядеть. Падает в настолько холодную воду, что ноги сводит судорогой. Но сейчас важно не это. Владимир Николаевич всё ещё держит за горло, погружая голову девушки под воду. И она всё ещё не может дышать. Кира пытается сопротивляться, царапая руку ногтями. Пытается ухватится за его лицо, но не может. Когда на поверхности воды появляются последние пузырьки воды, голова поднимается. Девушка сразу делает глубокий вздох, начиная откашливаться. — Кирочка, как же я могу тебя лечить, если ты молчишь? Давай, рассказывай, я слушаю тебя внимательно. — Иди нахуй, еблан, — всё ещё откашливаясь. Пытается подняться, чтобы ударить или хотя бы уйти отсюда. Но ноги не двигаются. Паника накатывается из-за чего психуя, бьёт руками об бортики, царапаясь об капельки металла — Грубо, очень грубо. Нужно убирать эту агрессию, — хватает с новой силой и вновь погружает в воду всё сильнее придавливая тонкую шею ко дну. В этот раз держит дольше. Девушка не в силах бороться опускает руки. Она лишь наслаждается, как горящие пятна обволакивает прохлада. Говорить она ему ничего не будет, уж точно. Пускай делает, что хочет, всё равно пока не будет убивать. Для чего-то нужна она ему. После ещё трёх таких подходов, мужчина сдался. И как только девушка могла пошевелить ногами, поплелась в комнату. Идя по знакомому коридору задумалась, что это за препарат то был, и почему первый подопытный именно она. Неужели он знает про Юлю? Да нет, бред. Открыв дверь перед ней престала картина. Виолетта, встаёт на край кровати и наклоняясь вперёд падает пластом. Приговаривая, — Я тучка, тучка, тучка, — в миллиметре от пола группируется, приземляясь на колени и предплечья и снова повторяла те же действия. Пока Кира на третий раз не подбежала и не сняла её оттуда. — Ты что творишь? Совсем ополоумела? — злиться, слишком устала за этот день. Хочется уснуть и как можно дольше не просыпаться. — Уйди от меня, — отталкивает и снова делает попытку привстать. — Нихуя. Ты чё под кайфом, — дёргает ту за подбородок. Заглядывает в зелёные глаза, вернее что от них осталось. Зрачки были настолько расширены, что радужки видно практически не было. — А тебя это не касается, — убирая руку блондинки, смеётся. — Ты ебанутая? Ты где это взяла, ты чего делаешь? — срываясь на крик, берёт невменяемую девушку за плечи и начинает трясти. Та лишь закрывает лицо руками, начиная смеяться ещё сильнее, — Чё ты приебалась. Я же сказала, что Я тучка. Значит мне надо взлететь. Надо, чтобы из меня вылелись все капельки воды, чтобы я смогла стать облачком. — Ты сейчас ведёшь себя, как мразь, успокойся, — сил нет от слова совсем. Есть только желание кому-то въебать, а из присутствующих только Виолетта. — Маинький, почему до тебя никак не дойдёт? Мне поооохууууй отъебиись. Так понятнее? — опирается на руки, подымая голову, заглядывает в тёмные глаза, как пропасть. — Сука, как же меня всё заебало, — больше не может сдерживаться, разрывает изнутри так и хочется стереть эту мерзкую улыбку с лица шатенки. После резкого движения Вилки в её сторону отвешивает ей звонкую пощёчину. Голова девушки поворачивается в левую сторону. Проводя языком по верхнему ряду зубов, поглаживает мгновенно покрасневшую сторону лица. — Довольна? — глаза наполняют слёзы, но Виолетта лишь истерично смеётся откидываясь на стенку. — Очень, — пугающая улыбка расползается по лицу. Внутри облегчение и пустота. Больше ничего не говоря ложиться на свою кровать разворачиваясь лицом к стене.