Последняя надежда

Сквозь толстые, ржавые пруться, окрашенные небрежно в серый цвет видно, как по светлому небу, заполненному белоснежными полосами, пролетают довольно редкие, но заставляющие ощутить себя взаперти птицы. Они в отличии от Виолетты не вынуждены сидеть целыми днями на месте. Не должны есть то, после чего сразу хочется опустошить желудок и спасать себя препаратами, которые хоть как-то «лечат» израненную множествами дырами душу. После, которых невыносимо ломит кости и морозит так, как будто на морозе обнажённая стоишь и ничего поделать с этим не можешь. Не то, чтобы ей нравились отходники, нет. Она их ненавидела, а кому такое понравится? Но сам промежуток времени, когда вещества действовали, не сравнится ни с чем. И неважно, что такой процесс переживаешь каждый раз, неважно, что эта бесконечно повторяющаяся цепочка, которая закончится только при одном условии. Главное, что в эти моменты, мозг затуманен и ничего не чувствуешь. Это привлекает и побуждает раз за разом изводить себя и свой организм. Несмотря на жаркую погоду, девушку морозит. Укутавшись в тонкую белоснежную простынь, которая ни капли не помогает согреться, Ви наблюдает за видом снаружи, утопая в собственных раздумьях. Пытается отвлечься, после внезапного пробуждения из-за сильного давления на грудную клетку, из-за нехватки кислорода в прокуренных лёгких. Хочет полностью переключиться на что-то другое, ведь возможно, что подбирающаяся тошнота, сопутствующая неприятным ощущением под языком, которое вызывает сильное желание содрать с себя кожу, всего лишь самовнушение. Прошло уже неменьше получаса, хоть немного нормализовав дыхание, поворачивает голову так, чтобы был виден весь обзор уже привычной комнаты, вызывающей смешанные чувства, из которых нельзя заметить положительных. Никого не обнаружив, морщится, пытаясь хоть немного восстановить события вчерашнего вечера. Ведь то, что Кира, как всегда не разбудила и не заставила идти на завтрак было странным. Не то, что бы она хотела туда пойти, просто уже привыкла, как соседка придумывает различные способы и условия для того, чтобы накормить шатенку. Судя по полящему солнцу, которое так бесцеремонно светило в глаза, заставляя девушку впиться ладошками в глаза, лишь бы избавиться от ослепляющегося света, было далеко за полдень. Потихоньку ворачивающиеся воспоминания сначала вызывают непонимание, постепенно переходящее в вину, а затем злость и обиду. Становится совсем паршиво. К Медведевой и всем окружающим появляется отвращение, хочется просто исчезнуть и остаться одной, надолго. Давно девушка не испытывала такой потребности. Ведь ей всегда с кем-то нужно было общаться, она просто не могла находиться одна, для неё остаться в одиночестве — пытка. От духоты, которая заполнила всё пространство комнаты, начинается головокружение. Зудящее чувство внутри, заставляет кусать кожу чуть ли не до крови, оставляя синеющии гематомы. — Блять, — хнычит, произнося самое актуальное слово. Приподнимается, одновременно пытаясь удержать равновесие и хватается за голову от резкого помутнения в глазах. По всему телу проходится неприятная волна, как будто одновременно воткнули очень много маленьких иголочек, за которыми следует быстро проходящая, но острая боль. Закрыв рот рукой, выбегает в прохладный коридор, направляясь в нужную комнату. — Ты чего? — внезапно перед шатенкой появляется Лиза, вставая стеной на пути, полностью загораживает проход. Мельком взглянув, грубо отталкивает, что та в стену впечатывается. Слышит, как Лиза ударяется, но даже не оборачивается, потому что вот вот вырвет. Забегая в тусклую уборную, падает на колени, рядом с потресканным унитазом. Обхватывает руками, начиная задыхаться в собственном кашле, слёзы начинают литься, но ничего не происходит. Желудок ноет, горло дерёт от непрерывного кашля. Вытирая выступившие слёзы, облакачивается на стену, круговыми движениями потирая виски. — Что случилось? — в незакрытую дверь проходит, потирая плечо. Видимо так неплохо влипилась. — Будь добра, отъебись, а? — злостно отвечает, протирая рукавом лицо. — Чем-то помочь? — игнорирует слова в свой адрес, опускаясь рядом с сидящей. — Д что ты приебалась? И так тошно, — не отталкивает, но не потому что не хочет, а из-за того что сил на это нет. Зарывается лицом в мешковатой кофте, тяжело дыша. — Чё ты за мной попёрлась? — отрывисто произносит, сквозь зубы вздыхая. Глаза прикрывает, в надежде на нормализацию функций головного мозга. — Серьёзно? Ты хуёво выглядишь и я решила пойти за тобой, вдруг помощь нужна какая-то будет, — выпячивает удивлённый взгляд, выгибая брови в недоумении: «Как так получилось, что хотела помочь, а в ответ грубости». У Виолетты получилось, вызвать чувство раздражение у Лизы. — Мне всё время хуёво, но что-то ты приебалась только сейчас, — поворачивает голову в сторону брюнетки, натягивая привычную улыбку. — Так расскажи в чём проблема? Я готова помочь, — вздыхает, кладя руку на плечо девушке. — Ещё чего, — усмехается, стряхивая чужую руку. Отталкиваясь от стены, поднимается, подходя к раковине. Поворачивает синий колпачёк, который способствует появлению небольшой, прозрачной струйки. Подставляет ладони и смотрит, как они наполняются холодной водой. После, на автомате плескает себе в лицо, сама не ожидая этого, что помогает немного прийти в себя. Всё это время, Лиза, которая наблюдала за происходящим, просто молча смотрела и пыталась понять, как же сделать так, чтобы Виолетта стала хорошо к ней относится. Ведь она не привыкла, что кто-то к ней так относится, для неё это не выгодно. Из мыслей её вывел громкий хлопок, закрывающейся двери. Вилка так и ушла, больше ничего не сказав. Настроение испорчено с самого утра. Желудок просит пищи, но так не хочется ничего есть. Виолетта не испытывает голод, просто знает, что нужно. Проблемы со здоровьем ей точно больше не нужны и так достаточно. Знает, что на завтрак всё та же каша, поэтому ещё больше не хочется идти в эту столовую. Но всё-таки приходит, беря небольшой кусочек чёрного хлеба, намазанный маслом и, уже остывший чай. Садясь на свободное место, отхлёбывает глоточек напитка, живот сразу начинает урчать. — НУ всё, думаю достаточно, — кое-как запихнув в себя свой «бедный» завтрак, чувствует, что боль утихла. Встаёт, направляясь в комнату. Идя всё по тому же коридору, чувствует лёгкое прикосновение сзади, оборачивается, уже зная что это скорее всего Лиза и удивляясь пугается, отскакивая к стене. — Я тебя напугал? Извини, не хотел, — опускает виновато голову, переплетая тонкие, бледные руки в замок. Это был парень, примерно семнадцати лет, волосы были короткие, на некоторых местах выдраны клочками. Под глазами большие мешки. Серые глаза были пустыми, на руках огромные синяки, возможно от капельниц, а может быть и от насильственных действий. — Нет, не напугал, просто было немного неожиданно, — с облегчением выдыхает, расплываясь в улыбке, — Ты что-то хотел? — Да, но мне немного неловко. В общем я видел, как классно ты рисуешь, мне очень нравится. Можешь помочь нарисовать мне собачку? — сказав на одном дыхании, подымает взгляд, в которым виднеется искренность и ожидание. — А, да конечно. Только давай немного позже? — удивляется, но внутри приятное чувство, что кто-то оценил её старания. — Хорошо, спасибо заранее, — улыбается, протягивая руки для объятий. — Да не за что, — обнимает и чувствует запах запёкшейся крови, от которого, тошнота начинает подбираться к горлу, но она её игнорирует. Зайдя в палату замечает две пары карих глаз, устремлённые прямо на неё. Одни Кирины, которые наполнены злостью и обидой? Вторые Лизины, в которых непонимание и сочувствие. Проигнорировав оба, укладывается на кровать, упираясь в стену и прикрывая глаза. — Да, что с тобой происходит? — не выдержав молчание, встаёт Лиза, подходя к Вилке. — Что ты хочешь услышать? — протягивает, показывая, что не хочет продолжать разговор, считает это нужным и отвечает на отъебись. — Что угодно, например почему ты себя так стала вести, почему обдолбалась и где ты это взяла? — переходя на крик, размахивает руками. — Я всегда была такой, захотела обдолбалась. Ты меня даже не знаешь, поэтому иди займись своими делами. Я не понимаю, что вам всем от меня нужно, — Переворачиваясь на бок, смотрит с презрением, показательно зевая, чем сильнее выводит Лизу. — Нет. Я не отстану, потому что ты сама не справишься, вот, что я точно знаю, — хватает Вилку за руку, тянет на себя так сильно, что девушка с грохотом валится на пол. — Ты чё ебнутая, — выпячивает глаза, пытаясь сдержать смех, потому что уже создала образ обиженного человека. — Так тебе и надо, — подключается Кира, но в отличии от Виолетты не сдерживает смех, а во всю смеётся. — Ой, извини, я не хотела, чтобы ты упала, — смотрит с переживанием, скрывая эмоции рукой. Второй же обхватывает талию знакомой, пытаясь поднять. — Да уйди ты, я и сама могу, — подымается, усаживаясь на кровать, — Ну, что ты хотела, говори уже, — убирает улыбку, складывая руки в ожидающему положении и укладывает на них подбородок. — В общем, ты же хотела знать, причину того, почему мы с Кирюхой всё время пропадаем? — дождавшись положительного ответа, продолжает, — Так вот, у меня была сестра, Юля, — воспоминания начинают заполнять голову, с каждым новым словом, говорить всё труднее, — И по своему самочувствию она попала в эту больницу. Я пыталась связаться с ней каждый день, и к моему удивлению мне даже разрешали пару раз поговорить с ней по телефону. Но в очередной такой день они сказали, что она мертва. Я множество раз пыталась узнать хоть что-то ещё, но всё в пустую. — Как? Что с ней случилось? — усаживается поудобнее, устремляя взгляд, уже наполненный тревогой вперемешку с интересом. — Говорят, что чем-то отравилась, но когда доставили её тело, на нём было множество гематом. Позже вообще выяснилось, что смерть наступила от огромного количества нехватки крови, — заводит руки за спину, чтобы было не так заметно, трясущиеся руки, начинает ходить от одного края комнаты до другого. — Пиздец, а почему это место ещё не закрыли? — с возмущением произносит шатенка, но её больше волнует страх за собственную жизнь, чем причина смерти какой-то незнакомки. — Дело закрыли, по причине нехватки улик, да и к тому же, у тех кто держит эту так называемую лечебницу, явно имеются хорошие связи. Они и поспособствовали закрытию дела. — Вот ублюдки, ужас какой-то, — заключает, проходясь пальцами по коже головы. — Это пиздец, а не ужас, — добавляет Кира, брови хмурит и медленно кулаки сжимает. — Да-да, я о том же, — отмахивается от блондинки, продолжая наблюдать за походкой Лизы. — Поэтому я здесь, чтобы выяснить истинные причины и добиться наказания всем тем, кто к этому как-либо причастен, и по моим расчётам времени не так мало, — останавливается напротив Виолетты, заглядывая в бегающие глаза. — А почему тогда Кира тебе помогает? — Потому что я единственная, кто здесь давно находится и готов помочь, — тяжело вздыхает. — А ещё Юля её бывшая девушка, поэтому я могу ей доверять, — лёгкая улыбка мелькает. На это Кира лишь поджимает губы и старается не встретится с пронзительным взглядом Вилки, который вот вот просверлит в ней дырку. Она не понимает, почему девушка тогда умолчала об этом, как будто это секретная информация. — Поэтому не обижайся. А кстати я тебе кое-что привезла, — достаёт из угла пару пакетов, протягивает девушки, улыбаясь. — Ого, здорово, спасибо, — натягивая радость, но на душе кошки скребут от такого количества недосказанности. Открывает пакет, и видит различные кисточки, карандаши, гуашь и небольшой пластиковый планшет кислотного цвета, — Хоть какое-то разнообразие, а то уже просто невозможно, что-то делать с этими миллипездрическими сточенными карандашиками и засохшей краской. — Я рада, что тебе понравилось. Лёгкий стук дверь заставил девушек вздрогнуть от неожиданности. В проходе появляется хилый мальчишка, — Здраствуйте, Виль, а ты уже освободилась? Просто уже очень сильно хочется посмотреть на собачек, — неловко выглядывает из-за двери, с добрым взглядом, немного испуган из-за того, что все на него смотрят. — А, да, ты иди, я сейчас, — устало опускает руки, в душе засела печаль, от которой появилась внутренняя слабость и даже подарок не помог от неё избавиться. — Хорошо, — в глазах появляется искра, тихо закрывает за собой и убегает. — Это кто? — злоба появляется на лице Киры так и застывая на нём, хмуря брови ждёт ответ от подруги. — Мальчик, с которым мы познакомились и он попросил помочь ему с рисунком, — пожимает плечами, спокойно отвечая, приподнимается направляясь к выходу. — Ты хоть знаешь, как его зовут? — Нет, думаю это и не играет особой роли. — Будь с ним осторожна, он попал сюда из-за того, что когда над ним издевались, он разбил розочку и воткнула в грудь обидчику, чуть ли не до летального исхода, — как бы невзначай добавляет Лиза. — Может тогда вообще не следует с ним общаться? — Кира переживает, но старается этого не показывать. Нечего тешить самолюбие той. — Ещё чего? Иди вон делишки свои делай, — издаёт смешок и уходит вслед за парнем. — Кстати о них, сегодня надо пробраться в одно помещение, чтобы я посмотрела одни документы, — привлекает внимание Киры, которая так и сидит уставившись на уже закрытую дверь, — Так что пошли, хватит валяться. — Уже что-ли? Это просто возмутительно, — тянет так, как будто её заставляют. — Кароче, ты щас отвлекаешь Татьяну, а я иду искать, всё заходи, — не успев сказать и слова Кире, Лиза открыла дверь какой-то старой подсобки и толкнула Киру вперёд, скрывшись за внешней стороной двери. — А… Здравствуйте? — чеша затылок вваливается, сразу опираясь на стену. — Здрасти, Здрасти, чего тебе? И здесь уже достанут, — отвлекаясь от каких-то бумажек, бормочет тихо, но так, чтобы вошедшая расслышала. — Я ну… Спросить хотела. Как у вас дела? — говорит, то что первое пришло на ум, стараясь, как можно уверенней. — Было хорошо, пока ты не зашла, — мимолётно оглядывает девушку, поправляя очки, которые были чуть ли не больше её головы. — А сейчас значит супер стало? — тут же освоившись, опирается на стойку, закрывая большую часть обзора для женщины. — Ага, конечно, что припёрлась то? Лиза тем временем проскочила на цыпочках под столом, забегая за одну из многочисленных полочек. Хоть больница была и не в лучшем состоянии, но тут всё было строго расположено по буквам. Уходя в глубь комнаты ищет нужную ей, одновременно слушая чужой разговор. — Так, всё давай иди, только голову морочишь. Мне вообще уже на обед пора. — Какой ещё обэд? — специально так произносит и протягивает, — Он уже давно закончился или у вас их в сутки несколько? — насмехается над ней, как только может, всё равно Танька не подумает об этом. — Ага, три, — выходит из-за стойки, силком выпихивая Киру из комнатушки. — Может я всё-таки там посижу, поохраняю ваши документы, а то вдруг украдут? — убеждающим тоном заставляет женщину задуматься, но видимо для той еда важнее, и она просто закрывает дверь на ключ и молча уходит. — А через сколько вы вернётесь? Мы так с вами мило беседовали, — не даёт покоя, догоняет и подстраиваивает темп ходьбы под чужие шаги. — Как только так сразу, — всё также раздражённо. Интересно она когда-нибудь бывает в хорошем расположении духа… — Бляять, — протягивает Лиза слега дёргая ручку закрытой двери, — Ладно, спокойно, везде надо искать свои плюсы, вот например можно побольше материала изучить, — пытается подавить панику, но страх присутствует, потому что она боится замкнутых пространств. Добирается до нужной полки, достаёт необходимый документ, начиная изучать, содержимое: « План выполняется, Юлия каждый день принимает под строгим надзором витамины и необходимые вещества в организме усваиваиваются…» — Так, давай с чем тебе тут помочь? — усаживается за стол, выкладывая подаренные карандаши. — Ну вот собачку надо, — указывает на пустое место на заполненном различными картинками рисунок. — Ага, давай, — берёт из коробочки коричневый и начинает быстрыми, но стратательными движениями вырисовывать собаку, — Ну вот, готово, как тебе? — Спустя пару минут смотрит, на уже готовый результат, наблюдая за реакцией мальчишки. — Ого, очень классно, — рассматривая, — Только мне нужно ещё, — достаёт стопку листков, улыбается, невинно добавляя, — Если тебе конечно не сложно. — Конечно нет, — издаёт истерический смешок, осознавая, что там около двадцати точно таких же листков, а она так хотела побыстрее отстреляться и вернуться в комнату, но как ему отказать, когда он так смотрит… — Кстати, как тебя зовут то? — встряхивая руку, потому что от напряжения она уже начинала неметь. — Толик, — внимательно наблюдает, запоминая все детали процесса. Ему потом хочется самому так научится и не напрягать Вилку, не любит доставлять проблем. — Классное имя, — ухмыляется, кидая быстрый взгляд на сосредоточенное лицо, — Так, ну вроде всё, как тебе? — откладывает уже стёршийся тёплый карандаш, откидываясь на спинку стула, которая тут же впивается в позвоночник твёрдой поверхностью. — Мне очень нравится, надеюсь я когда-то тоже смогу так, — восхищённо перебирает всю стопку, разглядывая каждую картинку. — Ой, конечно сможешь, это очень легко, — слегка тормошит по голове, как бы придавая уверенности. На что Толик смеётся, радуясь, как ребёнок. Хотя он и есть ребёнок, не зная что с ним случилось, можно предположить, что это и поспособствовало тому, что он остался в детстве. Такой же добрый, невинный, если конечно не вспоминать, что он сделал с одноклассником… — Ну я пойду? — наклоняется, чтобы уровни их голов совпали. — Да, иди, иди, — достает блокнот и начинает делать наброски, пытаясь повторить чужую работу. Вернувшись в комнату, только сейчас поняла, что просидела там достаточно долгое время и за окном уже стемнело, но Кира с Лизой так и не вернулись. Тоска вновь напало на девушку. Мысли о том, что мать о ней вообще забыла, да и особо не волновалас а, просто показывала это на публику, начали заполнять голову. Ведь, если она знала, что её дочь резалась, почему не говорила с ней об этом? Почему делала вид, что всё в порядке? Эти мысли только больше загоняли Виолетту в ужасное состояние. — Эй, Ви, ты чего грустная такая? — погрузившись в свои мысли девушка даже не заметила чужого присутствия и от неожиданности вскрикнула, — Ты чё? Это я, Крис, — сама не ожидая такой реакции, отшатнулась. — Блин, чего пугаешь. Как ты вообще сюда попала? — Как всегда, через окно, — усмехаясь, — Чего грустная то? — усаживаясь рядом и кладя руку той на плечо. — А, да задумалась просто, — медленно переводит пустой взгляд, — Понимаешь, просто, мама, она даже ни разу мне не позвонила и… — не дав договорить, Кристина берёт её руку и кладёт туда телефон, который только что вытащила из кармана, — На, звони, надеюсь ты знаешь её номер. — Что? А вдруг она уже спит или ей там некогда, — начинает тороторить, а сама переживает, что мать не возьмёт трубку. — Как хочешь, — протягивает руку, чтобы забрать телефон, — Нет! — резко отводит в противоположную сторону от блондинки, —Я позвоню, сейчас, только надо вспомнить номер. — Смешная ты, — под бормотание Вилки снимает красный рюкзак с плеч, растёгивая замок. — Ты можешь быть тише, мешаешь же вспоминать, — кидает злобный взгляд и вновь утыкается в экран, нажимая различную комбинацию цифр, — Я ей ещё и мешаю, — ворчит, в это время открывая одну из бутылок пива. — Фух, вроде этот, ну с богом, — перекрещивается, тяжело дыша и подносит экран к уху. Кристина же в это время подавляет очередной смешок, но не из-за того, чтобы Вилка не ругалась, а потому что, рот уже был наполнен хмелем. Долгие, протяжные гудки заставляют сердцебиение участиться, вот вот и она уже не выдержит такого мучительного напряжение и сбросит. — Кто это? — слышится знакомый, но такой безразличный голос, что шатенка сразу не понимает правильно ли набрала номер, ведь мама всегда говорила с ней в более доброжелательной интонации. — Мам, это я, — сердце пропускает несколько колких ударов, она так соскучилась по маме. — Виолетта? Тебе разве разрешено пользоваться телефоном? — в голосе слышится удивление, но не радость. — Ты не рада меня слышать? Мне здесь так плохо, забери меня пожалуйста. Они вкалывают непонятные вещества и делают только хуже, они тут не лечат. — Остановись, опять ты начинаешь. Почему ты всё время думаешь только о себе? Ты хоть знаешь сколько денег я плачу, чтобы ты чувствовала себя хорошо? Понимаешь, что я не могу следить за тобой сутками напролёт. У меня тоже есть работа, дела и должно быть время на отдых. Я не хочу всё время думать, что пока я заняты ты можешь вскрыться или умереть в каком-нибудь гадюшнике от передоза, — она кричит так, что кажется можно услышать её за дверью. От этого становится ещё хуже, ведь Кристина точно всё слышит, ещё и видет, как Ви сейчас хуёво. — Что? — голос дрожит, не может вымолвить из себя нормальное предложение, эти слова были, как больной укол и так по сломанному сердцу, — Ты сейчас серьёзно? — ком встаёт в горле, но сквозь боль продолжает, — Я думаю о тебе, мам, мне сейчас здесь только хуже. Ты вот знала, что из-за них умер человек? — Хватит говорить глупости, больше не звони. Мне сказали, что это мешает лечению. В следующий раз я позвоню им и расскажу, что ты нарушаешь правила. — Ну мам, пожалуйста, я не буду давать тебе причины для беспокойства, честное слово, — ёрзая на кровати, обидно, что мать больше не доверяет ей и говорит такие слова. — Всё, люблю тебя, пока, — слышатся быстрые гудки, которые означают, что разговор окончен. Виолетта в слезах замахивается телефоном, чтобы кинуть его в стену, но Кристина успевает его перехватить и быстрым движением убирает в карман, — Эй, эй, тормози, — обхватывает лицо, привлекая внимание на себя, чтобы успокоить Вилку, — Подумаешь, мать ёбнулась, забей на неё. — Тебе легко говорить, в тебя не вкалывают какую-то хуйню и ты можешь съебаться, когда захочешь, общаться с людьми, а я тут сижу, как грёбаная Рапунцель и нихуя не могу сделать. — Так, Рапунцель, успокойся и за тобой когда-нибудь придёт Флин Райдер, — усмехается, пытаясь развеселить девушку, — На, подними себе настроение, — протягивает небольшой прозрачный пакетик, в котором виднеются три средних таблетки розового цвета, — Надо сразу все и вот пивом запей, — в протянутую ладошку высыпает содержимое, а во вторую вставляет стеклянную бутылку. Виолетта произносит тихое, — Спасибо, — после чего закидывает, и улыбается от прохладной жидкости, которая разливается по всему телу.