Страницы после эпилога

Брат и сестра Кэрроу казались ожившей карикатурой на самих себя. Отчасти они были антиподами: приземистая, явно в теле Алекто с круглой головой, причем зализанные волосы еще больше усугубляли вид, и тощий, костистый Амикус, который возвышался над всеми каланчой. Разве только выражение лиц их немного роднило: у Алекто предвкушающе-злобное, у Амикуса злобно-дебильное. Они настолько походили на типичных злодеев из забавной детской книжки, что их не получалось бояться всерьез. До тех пор, пока один их них не поднимал палочку и не произносил: "Круцио!", с удовольствием наблюдая, как корчится и орет очередной бедолага. Все же реальность не имеет ничего общего со сказками, даже магия здесь не в счет. Чаще всего бедолагой под раздачей оказывался Невилл. Не потому, что не мог удержать язык за зубами - нет, этим грешили остальные, а он, как новый лидер и истинный гриффиндорец старался выгородить друзей. Вот и огребал за все хорошее разом. И даже был по-своему горд - еще бы, борется с режимом Пожирателей, захвативших школу, защищает слабых, помогает друзьям; наконец-то он стал достоин своего отца! Пока однажды не обнаружил, что стоит в туалете, цепляется дрожащими пальцами за раковину, смотрит в чужие (не его, точно не его!) полудикие глаза и несколько минут прокручивает в голове, как брызнет во все стороны кровь, если врезать в зеркало кулаком. Тогда Невилл впервые признал, что не он вывозит. Вот только это мало что изменило. Отряд Дамблдора горел яростью и жаждой битвы, то и дело устраивал новым преподавателям подлянки и подзуживал на то же самое других студентов, даже младшие курсы. Такого поведения Лонгботтом искренне не понимал: ладно еще бунтовать самим, но детей-то зачем подставлять? Они же внушаемые в силу возраста, поведутся на пламенные речи и возможность почувствовать себя героями, а потом, под проклятиями Пожирателей уже будет поздно давать заднюю. Разве что он, как старший товарищ, вновь заслонит несчастных грудью и примет вину на себя. Поначалу Невилл надеялся, что и другие - нормальные, давно знакомые - преподаватели не останутся в стороне. Закрывая своим телом ревущих от страха третьекурсников, он с затаенным волнением ожидал, как его, в свою очередь, закроет собой профессор МакГонагалл, их, гриффиндорцев, декан, или добрая и надежная профессор Спраут, или хотя бы Флитвик. Но этого не происходило. МакГонагалл полыхала возмущением, метала глазами молнии и цедила гневные, но туманные обещания, что негодяи рано или поздно поплатятся за творимые бесчинства, но ни рано, ни поздно так и не наступали. Когда буря стихала, Помона Спраут иногда украдкой отводила Невилла в уголок и давала немного заживляющей настойки - если ему особенно крепко доставалось - или подсовывала очередную книжку. Как будто у него оставались силы развлекать себя чтением. Впрочем, он был благодарен и за эту заботу. Учебный год тянулся невыносимо долго, а постоянная опасность, таящаяся в каждой минуте, делала его хуже стократ. Лонгботтом очень, очень, очень старался оправдать все возложенные на него - в том числе, самим собой - надежды, но это не могло продолжаться вечно. На сей раз в авангарде и идеи, и ее исполнения выступил Симус Финниган. Он провернул свою любимую фишку, устроив взрыв - да не где-нибудь а под дверью кабинета ЗоТИ, в котором готовился к уроку Амикус Кэрроу. Во время этого отвлекающего маневра Джинни, Дин и Колин Криви попытались проникнуть в покои профессоров со стороны улицы, подлетев на метлах. Что именно они собирались там натворить, Невилл не знал: то ли не сказали, то ли он услышал, но не запомнил - в голове часто мутилось в последнее время. На секунду он только подумал, может, имеет смысл их отговорить? В самом деле, партизанская борьба Отряда длилась уже полгода, а результатов, помимо ужесточения наказаний, так и не появилось. Однако когда он попытался закинуть удочку на эту тему, ребята живо стали убеждать, насколько это необходимое предприятие, и Лонгботтом почел за лучшее согласиться. Важно было то, что ничего у них не вышло. Снова. Хоть план был объективно неплох, они явно недооценили Пожирателей. Вероятно, Алекто навесила на комнаты следящие чары, а может, интуиция сработала, и пока Амикус учинял показательный разнос довольному собой Симусу, под шумок слиняла и изловила нарушителей на горячем. Они даже на метлах смыться не сумели. Наверное, забыли просчитать, что Пожирательница владеет не только темными заклятьями, но и банальным Акцио, которое на людей, как известно, не действует, зато на метлы - вполне. Наконец все участники оказались на ковре у недобро посматривающих на них Кэрроу. Невилл тоже. Хотя план был не его авторства, он считался координатором: рассчитал наиболее удачное время, помог стащить из сарая и незаметно пронести Чистометы, а затем должен был страховать Симуса и держать в поле зрения обоих Пожирателей, поскольку никто не сомневался, что Алекто первым делом помчится помогать брату с разбирательством. Ан нет. - По-хорошему вы явно не понимаете, - протянул Амикус, вертя в руках палочку. Его нескладное лицо сейчас выглядело как никогда серьезно и даже пугающе, лишившись дурацкой ухмылки. Гриффиндорцы невольно поежились, их уверенность таяла на глазах. Благо, запасов той уверенности у детей Годрика всегда было в избытке. ‐ Как и вы, - дерзко ответила Джинни и сверкнула очами. Она была готова к Круциатусу, но его не последовало. - Ну и кто зачинщик на этот раз? - обманчиво нежным голосом спросила Алекто. - Неужели снова Лонгботтом, м-м? Невилл выступил вперед. - Да, мэм, это я. Кэрроу вперила в него немигающий взгляд, но Невилл выдержал. Он уже знал, как будут разворачиваться дальнейшие события, он проходил через это не раз и еще не раз пройдет. Обязательно пройдет. Шляпа не зря определила его на Гриффиндор. - Что ж ты такой неугомонный, Лонгботтом? - мягко пожурила Алекто. Палочка из темного дерева, такая же толстая и короткая, чуть покачивалась в ее руках. Невилл молчал. - Ами, я думаю, нам наконец пора побеседовать с господином бунтарем по душам. Приватно, - она криво усмехнулась. Второй Кэрроу кивнул и осклабился. - Да, обычные методы воздействия эти ребятки явно не принимают всерьез. Гриффиндорец вздрогнул, когда ему на плечо легла рука и чуть подтолкнула в сторону учительской. - Мы все вместе это устроили! - выкрикнул бледный Симус. - И вообще, это был мой план! Хотите наказать ‐ наказывайте всех! - Ты посмотри, - восхитился Амикус, - гриффиндорцы в естественной среде обитания! И впрямь своих не бросают. - Пф, как раз наоборот, - отозвалась его сестра. - Напортачить напортачили, а как будут разгребать последствия, не подумали. Не похоже, что их беспокоит судьба товарища, иначе почему они его постоянно подставляют? На подгибающихся ногах Невилл брел вперед и надеялся только, что никто не замечает его состояния. Друзья позади спорили и ругались, кому-то даже обломилось Круцио, но больше они ничего сделать не смогли. Наконец за его спиной закрылась дверь, и молодой волшебник остался наедине с взрослыми темными магами. Несколько минут ничего не происходило. Невиллу пришлось поднять взгляд, потому что ожидание оказалось невыносимым. Обычно Кэрроу уже успевали приступить к воспитательной работе, чередуя словесные унижения с короткими, но ощутимыми проклятьями. Сейчас они оба стояли и смотрели на него как-то странно, переглядываясь между собой. В итоге первой отмерла Алекто, она вообще была поактивнее брата. - Лонгботтом, до этих пор мы проявляли снисхождение к тебе ввиду твоего благородного происхождения и, не побоюсь этого слова, талантов в отдельных областях магии, - она явно говорила о гербологии. - Но даже нашему терпению пришел конец. Сегодня ты получишь по полной. Парень снова опустил глаза. Он думал, что готов к новой порции издевательств, однако теперь его начинало потряхивать, и довольно заметно. Кэрроу своего добились, еще никогда он не был столь близок к грани. - Боишься? Раньше надо было бояться, - прищурилась Алекто и взмахом палочки сотворила кнут. Взглянув на него, Невилл забыл, как дышать. Это не кнут, это какое-то орудие пыток из преисподней! Три длинных, тяжелых даже на вид хвоста, усыпанные мелкими шипами, а на каждом кончике висело по металлическому шарику. Таким можно было спокойно крушить если не камень, то дерево уж точно. А человеческую плоть... Его замутило так сильно, что едва удалось сдержаться и не выблевать под ноги скудный обед. Сердце бешено колотилось, сбиваясь с ритма. - Что стоишь, кого ждешь? Снимай одежду и ложись на стол, герой. Какое там, он не мог пошевелить и пальцем. Тело сковало ужасом, перед глазами волнами накатывала темнота, и парень бы не удивился, свались он в обморок. Впрочем, такой роскоши судьба ему не предоставила. - Давай помогу, - широко улыбнулся Амикус, демонстрируя кривоватые зубы, и потянулся к брюкам гриффиндорца. Тот отпрянул, словно от ядовитой змеи. - Нет!!! Не надо, я... Я сам... - добавил он уже тише. Пальцы путались в одежде, снять ее удалось далеко не сразу. Все это время Невилл судорожно искал способ спастись. Однако несмотря на адреналин, голова никак не хотела проясняться, да и перенапряженные нервы сейчас работали против своего хозяина, затмевая разум животным страхом. Юноша не успел опомниться, как уже лежал грудью на столе; спущенные штаны болтались на щиколотках, выше ничего не осталось. Возникшие из ниоткуда веревки намертво примотали его к поверхности, и теперь точно было не сбежать. Он понял, что больше не может сдерживать всхлипы, а ведь наказание еще и не начиналось. О, Мерлин! Почему, за что ему это все?! Он же не переживет!.. К тому моменту, когда Алекто, пощелкивая ужасающим кнутом, встала позади, от самообладания гриффиндорца не осталось ничего. Распластанный на столе, он всхлипывал и трясся, поджимал ягодицы и никак не мог снова собраться. Да и какой в этом был смысл... - Приготовься, я начинаю, - сказала Пожирательница. - На счет три. Раз... Невилл попытался завыть, но горло свело судорогой. - Два... Холодно, как же холодно, очень холодно, хо... - Три! Щелчок! Мама, нет! И Невилл заорал. Он кричал на одной ноте, громко, страшно, так, что задребезжали стекла; в одну секунду он чуть не сошел с ума, и удержало его только одно. Удара... Не было? Но он ведь слышал!.. Крик затух, только горло адски саднило. Но почему-то... никакой другой боли он не ощущал. - Горазд же ты вопить, - раздраженно послышалось сзади. - Мерлиновы поштанники и все остальное впридачу, у меня чуть уши не отвалились! Веревки исчезли. Последним, неизвестно откуда взявшимся усилием Невилл кое-как повернулся и сполз на пол. Он смотрел на Амикуса, который стоял у окна и с очень недовольным лицом потирал виски, на Алекто, которая все еще сжимала кнут, и на выбоину в каменном полу. Пожирательница пересеклась с ним взглядом и выдохнула: - Во придурок... Кнут растаял в воздухе, и на удивление, именно это стало для парня спусковым крючком. - И что делать? - непередаваемым тоном спросила Кэрроу, указывая на разревевшегося мальчишку. Ее брат хмыкнул. - Мне откуда знать? Хм... Ого, - он наконец углядел кое-что, не замеченное прежде, и повел палочкой: - Экскуро! Так-то лучше. Ну и проняло тебя, боец недоделанный. Невилл продолжал рыдать, размазывая по лицу слезы. В конце концов его психика не выдержала напряжения, и это вылилось в настоящую истерику. - Ну-ну... Успокойся уже, - Амикус все-таки подошел и сел рядом с ним. Парень рефлекторно уткнулся в чужое плечо, не заметив, как мужчину перекосило. - Пей! Алекто сунула гриффиндорцу фиал. Больших трудов стоило влить в него зелье, зато оно сразу подействовало, и Лонгботтом потихоньку начал успокаиваться. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем он окончательно пришел в себя. - Ну и чучело, - сморщилась Кэрроу, затем указала на неприметную дверь, - ступай, умойся и возвращайся. Да штаны надень, упадешь, балда! То, как Невилл, добирался до раковины, спотыкаясь на каждом шагу, было отдельной историей. Он побоялся разглядывать себя в зеркале, только посмотрел, правильно ли застегнул брюки и не задралось ли ничего. Остальные вещи лежали у стола, и хотя умом парень понимал, что Кэрроу успели разглядеть все и даже больше, выходить к ним обратно полуголым было стыдно. Но пришлось. - Иди, не укусим, - в привычном стиле высказался Амикус, и Невилл внезапно подумал, что Пожиратель не так уж туп и, пожалуй, злобен, как кажется со стороны. Без дебильного выражения его лицо казалось не то, чтобы красивым и одухотворенным, но... Вполне нормальным? В конце концов, не всем же быть красавцами вроде покойного Диггори. Алекто сидела в кресле, ее вид выражал усталость. Следом за первой Лонгботтому пришла и вторая идея. Он подумал, что, возможно, оба Кэрроу и сами не в восторге от своего нахождения в Хогвартсе? Да, они были верными слугами Волдеморта и исполняли его волю, но одно дело - купаться в милостях возле своего повелителя, а другое - целый год держать железной хваткой школу с кучей детей и взрослых, которые им совсем не рады. И что там Темный Лорд делает с последователями за провалы? Вряд ли что-то хорошее. Не сдержавшись, Невилл осторожно высказал эту мысль вслух: мол, правда ли, что профессора не в восторге от своего назначения? И получил в ответ весьма красноречивые взгляды. - Ну ты погляди, как правильная демонстрация мозги прочищает! - всплеснула руками Алекто. - Дошло-таки! - Кхм, - многозначительно прервал ее брат. - Мы, разумеется, счастливы служить Темному Лорду и выполнять его поручения... - ...Но вы, партизаны недобитые, уже в печенках у нас сидите! Алекто встала и начала расхаживать по учительской. Невилл попятился и наткнулся на Амикуса, который так и сидел, прислонившись к столу. Он похлопал рукой по полу, и гриффиндорцу ничего не оставалось, как опуститься рядом. Рубашку он так и не надел - до сих пор опасался сделать лишнее движение. Пожирательница, тем временем, продолжала разоряться: - Мне все было интересно, сколько тебе, дурню стоеросовому, Круциатусов и подзатыльников надо, чтоб ты наконец башку включил и приятелей своих урезонил. Думала: ну не может этот мальчишка так тащиться от пыток и унижений, чтобы постоянно на них нарываться! Или ты все-таки тащишься, Лонгботтом? Невилл покраснел и замотал головой. - Так какого Мордреда продолжаешь им подыгрывать, а? Тебе ж самому больнее всех прилетает, и друзьям твоим на это плевать, хоть бы сам себя пожалел. Все равно ведь тявкаете, как шавки, под ногами путаетесь, а проку - ноль! Гриффиндорец опустил голову. Честно говоря, Кэрроу выразила его собственные мысли. Наверное, неправильно это - молча соглашаться с тем, как его врагиня распекает его же друзей, но... - Ты думаешь, нам нахрен сдалось тратить силы на вашу толпу идиотов? Наказывать, запугивать, разгонять по углам, из которых вы все равно обратно повылезаете? А если мы перестанем справляться, и Хогвартс захлестнет восстание, знаешь, что с вами сделает Лорд? А что он с нами сделает, знаешь?! Так на Невилла не орал даже Снейп после очередного расплавленного котла. Парень шмыгнул носом. Удивительно, но он больше не чувствовал себя пленником у Пожирателей, а вот нашкодившим студентом перед профессорами - еще как. - Короче, - Алекто явно выдохлась, даже прекратила нарезать круги по комнате, - говорю один раз и повторять не стану. Или ты, именно ты находишь у себя яйца и берешь своих тупых мстителей под контроль, или с сегодняшнего дня они будут огребать за провинности самолично, не отсиживаясь за твоей спиной. А тебя я наказывать вообще перестану, все равно толку никакого. И из лидера ты станешь парией. - Не надо! Я... Я попытаюсь с ними поговорить, - вскинулся Невилл, подумал и честно добавил: - правда, не уверен, что они послушаются... Женщина фыркнула: - Их проблемы. - Хотя бы младшекурсников не трогайте. Пожалуйста! - Как ты себе это представляешь, м-м? Сказала же, нам тут бунты не нужны. Если детишкам не хватает мозгов не идти на поводу - пусть готовятся к последствиям. Я в няньки никогда не стремилась. Но Лонгботтом не терял надежды договориться с Пожирателями, которые внезапно открылись с новой стороны. Давешнее потрясение окончательно ушло, и он воспрянул духом. Какие только виражи не закладывает жизнь... - Что я могу для вас сделать, чтобы вы были снисходительнее к наказанным? Брат и сестра замерли и переглянулись. Невилл терпеливо ждал, уверенный, что слизеринцы никогда не откажутся от своей выгоды. - Ничему не учишься, пацан, - наконец хмыкнул Амикус, - опять полез всех защищать? Невилл ничего не успел ответить по простой, но нетривиальной причине: профессор ЗоТИ, Пожиратель, бывший сиделец, темный маг и так далее уложил голову ему на коленки. - Ну, что уставился? Не узнал с нового ракурса? - ему показалось, или Кэрроу пошутил над собственным ростом? Бред какой-то! - Ладно, командую для особо одаренных: поднимай свою ручку, потом другую, левую положи на грудь, а правой гладь. Да-да, верно, по голове гладь. И не жмись, у меня там волосы, а не иглы. Ну, не так уж и сложно? - Совсем не сложно... - эхом отозвался Лонгботтом. Видимо, успокоительная настойка еще действовала, иначе он не мог объяснить тот факт, что не впал в ступор от слов Амикуса, а послушно их исполнил. Пожиратель тем временем прикрыл глаза и шумно дышал. Действия гриффиндорца явно доставляли ему сильное удовольствие. Не особо понимая происходящее, но принимая правила игры, Невилл переместил левую руку выше, и уже обеими стал аккуратно оглаживать голову от лица до затылка. - Ме-е-ерлин, помоги, - простонал Амикус, запрокидывая подбородок еще выше. Теперь его нелепая на вид физиономия казалась почти симпатичной: все-таки эмоции многое меняют. Когда увлекшийся парень тронул губы мужчины, тот неожиданно поцеловал его палец, и Невилла аж прошибло; он страшно смутился, отвел взгляд и наткнулся на позабытую Алекто. Она хмурилась и казалась напряженной, но каким-то образом Лонгботтом догадался, что не они с Амикусом являются причиной ее недовольства. На молчаливый вопрос в глазах мальчишки Пожирательница нехотя буркнула: - Чего уставился? В Азкабане камеры одиночные, знаешь ли. А мы тоже люди, как бы там ни было... Обхохочешься, да? Вместо ответа Невилл покачал головой, высвободил руку и указал на свободное место возле себя. Больше за этот вечер никто из них не произнес ни слова. А звуки - а что звуки, их не стоит и считать, особенно если они так удачно тонут в сумерках и затихают навсегда. Да и не только звуки, тьма вообще штука удобная, она может скрыть очень многое. Может, поэтому некоторые маги предпочитают именно ее? Алекто и Амикус Кэрроу выглядели для всех, как ожившая карикатура, как игра на контрастах, призванная высмеять зло с разных сторон. И только один старшекурсник с Гриффиндора сумел найти у них нечто общее.