Моя милая пустота

Ему было тяжело дышать. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово, срывающееся с чужих губ, убивало. И нет, не физически. Разве могут причинить боль нежные касания, влюблённые взгляды и тёплые слова? Физически нет, но душа разрывалась, сердце начинало кровоточить. Накрывало волной отвращения к самому себе. А всё дело в том, что Феликс изменял. Изменял этим ласковым тёплым рукам, вспоминая те – изящные ледяные с длинными тонкими пальцами. Изменял искренним глазам, видя на их месте лисьи, что, казалось, проникали в самую душу. Изменял нежным губам, желая искусанные с привкусом коньяка. Он изменял Чанбину, снова и снова отдаваясь Хёнджину. И как бы парень не пытался это прекратить, стоило только этому мерзавцу поманить его пальцем – и вот он уже растёкся у его ног, забывая о том, кто он, видя свой смысл жизни лишь в Хване. Феликс ненавидит себя. Но ничего не может с собой поделать. Вот и сейчас он нервно теребит край своей чёрной футболки, боясь поднять взгляд на Со. А тот ждёт. Он терпеливо даёт Феликсу время на то, чтобы собраться с мыслями. Про себя Ликс ненавидит этого мужчину за то, что тот оказался таким хорошим, что он не может ему сделать больно. Будь Чанбин каким-нибудь ублюдком, Феликс уже давно бы расстался с ним, не заботясь о его чувствах. Но Со не такой. Что он вообще нашёл в Ли? — Бинни, прости, что так вышло... – Ликс наконец-то поднимает свой взгляд и смотрит в лицо начавшего хмуриться мужчины. Горло парня перехватило, но кое-как он продолжил: — ... мы должны расстаться. — Хёнджин? — холодно спрашивает он. — Что? – Феликс удивлённо смотрит на Чанбина, по которому видно, что он зол. — Твой бывший. Это к нему ты постоянно сбегаешь? – в младшего вперился острый взгляд. Так он всё знал?... — Да, – прошептал Ликс, не желая обманывать. В их отношениях и так было слишком много лжи. — Значит, я был прав, – хмыкнул Со и откинулся на спинку стула. — И вот чем этот урод тебя так притягивает? — Не говори так про него, – нахмурился парень. — Он играет тобой как куклой. Ты ему не нужен. Всего лишь игрушка для удовлетворения своих потребностей. Как только ты сломаешься, он выбросит тебя и найдёт другую жертву! Зачем ты его защищаешь?! – Чанбин обошёл стол, за которым они сидели, и встряхнул Феликса за плечи. — Я люблю его, – сорвалось с бледных губ. — Любишь? Его?! — Да. — Тебе напомнить, что было в прошлый раз? Как ты ревел днями и ночами из-за того, что он тебя бросил?...– закричал мужчина в лицо блондину. — Это я его бросил. И хватит на меня кричать. Всё решено, – Феликс встал из-за стола и направился прочь, забрать вещи, что были собраны ещё со вчерашнего вечера. — Ответь мне только на один вопрос. У Хвана нет сердца, там, между рёбер, пустота. Так почему каждый раз ты выбираешь его?! – в отчаянии воскликнул Бин. — Мы друг друга дополняем, понял? – остановившись в пол-оборота отозвался Феликс. Он не стал ждать ответа мужчины, считая, что вопрос был риторический. *** И вот он снова окунается в это болото. Ноги привычно сами по себе ведут его к квартире того человека, которого вытравить из себя так и не получилось. А Феликс пытался. Но словно сама судьба была против, снова и снова сталкивая двух парней. Ли уже не помнил, когда он впервые увидел Хёнджина, казалось, что тот всегда был рядом, являлся неотъемлемой частью его жизни. Они вместе играли на улице, сидели за одной партой, учились в одном универе и на одной специальности... Их нити жизни переплелись так, что Феликс так и не смог распутать эти узлы. А хотел ли?... Хёнджин всегда был для него едва ли не Богом. Лучшая успеваемость, удивительно прекрасно сложенное тело и холодные глаза. Вот что каждый перечислит, вспоминая Хвана. Вот только Ли видел за отличными оценками желание угодить равнодушным родителям, работа над своим телом – бесконечные попытки полюбить себя, а эти "пустые" глаза согревали лучше всего на свете. Когда Феликс понял, что не сможет без Хёнджина? Возможно, ещё в детстве, когда чья-то холодная ладошка схватила его дрожащую руку, а с детских губ сорвалось: "Солнышко не должно плакать, я не позволю кому-то доводить тебя до слёз". Не позволю кому-то... Как же иронично вышло, ведь в дальнейшем именно Хван стал единственной причиной слёз Феликса. Решение стать парой было принято как-то спонтанно. Хотя по сути они и не спрашивали друг друга, будут ли они встречаться. Просто в какой-то момент холодные губы Хвана накрыли горячие Феликса, и больше они не смогли отказаться от этих поцелуев, что своим действием напоминали самый сильный наркотик. Как восприняли их отношения окружающие?  Родителям Хёнджина было плевать, а семья Феликса, находившаяся в Австралии, и так знали, что Ликс не подарит им внуков. Но вот друзья Феликса были против. Они настолько яростно пытались переубедить Ли, что он отказался от них. Зачем ему друзья, которые поливают грязью его любимого человека? Их отношения напоминали дружбу с привилегиями. Хёнджин ничего ему не обещал, да и в целом всегда был холоден. Феликс же отдавал ему всего себя, потихоньку угасая. Чанбин в некотором роде был прав. Хван пользовался Ли. Отчаянно пытался согреться, прижимаясь к мальчику, но каждый раз говорил, что он не любит его. Не отдавая ничего, пытался забрать всё себе. И Феликс отдавал. Пока его свет не закончился и он не решил уйти. В этот момент и появился во всех понятиях идеальный Чанбин. И первое время Феликс даже пытался его полюбить, но понял, что его душу и сердце давно уже поглотила чужая пустота. Каждый раз, занимаясь сексом с Со, он видел Хвана, закусывал руки, подушки, лишь бы с губ не сорвалось его имя. Надо ли говорить о том, что уже через месяц Феликс снова во всё горло кричал имя Хёнджина, когда тот втрахивал его в матрас? Ли понял, что с Хваном он не то чтобы счастлив, но без него в голову парня неоднократно приходили мысли о суициде. И раз единственная радость в его жизни – это ночи с Хёнджином, то он подчинится судьбе. *** Чужая, но уже давно ставшая вторым домом квартира встретила Ликса тишиной и мраком. Сначала парень подумал, что Хёнджина нет, но его привлёк свет ночника в спальне. Прокравшись внутрь комнаты, Феликс обнаружил спящего старшего. Парень осторожно присел на край кровати рядом с Хёнджином, откровенно любуясь спящим парнем. Сейчас он выглядел словно ангел. Выкрашенные в ярко-алый длинные волосы разметались по подушке. Лицо с идеальными чертами расслабленно. А искусанные пухлые губы растянуты в лёгкой улыбке. Не удержавшись, Ли обвёл контур этих, как он знал, невыносимо сладких губ. С губ маленькие пальчики заскользили по красивой челюсти, спускаясь к сильной шее. Наклонившись над парнем блондин начал оставлять лёгкие, словно лепестки розы, поцелуи на холодной коже плеч, груди. Старший всегда мёрз, но упрямо продолжал спать обнажённым. — Ты сегодня рано. Чанбин отпустил погулять? – послышался хриплый голос, а лисьи глаза открылись. — Интересно, его ты тоже будишь подобными методами? Феликс проигнорировал эти слова. Уже привык. Хёнджин каждый раз спрашивал про Чанбина: "Так же ли хорошо он целуется?", "Его ты тоже умоляешь выебать себя?" и всё в подобном ключе. Парень не понимал, чего старший добивается, но каждый раз, когда тот замечал засосы на коже Феликса, которые явно оставил Со, то словно сходил с ума, а на теле Ликса расцветал не один десяток новых багряных меток. Да и в целом любое упоминание Чанбина нервировало Хвана.  И Феликс подумал бы, что Хёнджин ревнует, вот только тот не единожды отрицал это. Блондин не стал настаивать, опуская руки. — Я скучал, – шепчет Ликс, опаляя дыханием нежную кожу груди. — Я тоже, – ещё тише шепчут губы Хвана. Он тянет на себя Ли и крепко обнимает, утыкаясь носом в шею парня. Младший не ожидал подобного, поэтому в шоке замер. Нет, они обнимались, конечно. Но это было так давно, в те времена, когда они были просто друзьями. После того как перешагнули эту грань, секс стал единственным физическим контактом. — Всё хорошо? – тихо спрашивает младший, даже не пытаясь выбраться из родных чужих объятий. — Нет. Хван меняет их местами. Теперь Феликс оказывается распластан на кровати под нависающим над ним старшим. Одной рукой парень принимается стягивать одежду с любимого горячего тела. Футболка летит на пол. К ней присоединяются и боксёры. Ли остаётся полностью обнажённым. Его глаза встречаются с голодными хёнджиновыми. Он замирает, когда Хван опускается к его губам. —  Когда ты уже перестанешь бороться, Феликс? – парень ведёт кончиками ледяных пальцев от тонких ключиц до впалого живота. — Ошибаешься, Джинни, из нас двоих борешься только ты, – шепчет блондин, пытаясь сдержать стон. — В чём же проявляется моя борьба? – Хван ведёт языком там, где ещё недавно были его пальцы, и закатывает глаза от удовольствия. — Т-ты пытаешься казаться холодным... Делаешь вид, что тебе плевать, – с губ Ликса срывает жалобный скулёж, когда старший прикусывает чувствительный сосок. — Ах, какой я негодяй. Чанбин лучше? – проводит языком мокрую дорожку от груди до паха. — Почему ты постоянно про него говоришь?! – не выдерживает Ли. — Может, потому что меня бесит, что ты с ним спишь? Что он прикасается к тебе, находится рядом, что он твоя пара, а не я? – неожиданно взрывается Хван. А в следующее мгновение их взгляды встречаются. Феликс видит в глазах старшего ничем не прикрытую боль. И тут бы он много чего хотел сказать, но его губы накрывают чужие, из-за чего все мысли улетучиваются. Хёнджин грубо сминает его губы, скользит по ним острым языком, желая проникнуть внутрь. И Феликс позволяет. Их языки сталкиваются, начиная свой страстный танец с привкусом виски, который явно употреблял до этого Хван. Руки старшего тем временем находятся на талии любовника. Они любовно поглаживают рёбра, спускаются к тазу.  Со смачным чмоком Хёнджин отрывается от сладких губ любимого, наблюдая, как между их ртами растянулась ниточка слюны. — Джинни, – тихо стонет блондин, когда его анала касается мокрый язык. Хёнджин с упоением вылизывает Феликса. Проникая языком внутрь, срывает с уст младшего громкий безудержный стон. А когда к языку добавляются смазанные смазкой пальцы, парень выкрикивает любимое имя, чувствуя разряды удовольствия. Когда в Феликсе уже спокойно с пошлым хлюпаньем двигались четыре пальца, Хван натянул на свой колом стоящий член резинку и начал медленно входить в парня. Не желая больше терпеть, блондин подаётся навстречу, заставляя старшего войти до конца. С пухлых губ срывается стон. А потом этот стон превращается в целую песню, когда Хёнджин начинает быстро толкаться бёдрами, то и дело задевая чувствительную точку внутри Феликса. Последний притягивает к себе Хвана для очередного мокрого поцелуя, который так нужен был ему сейчас. Секс с Хёнджином всегда был особенным для Ли. В эти моменты со старшего слетала его каменная маска, он становился настоящим. Каждое его прикосновение и грязное слово, каждый толчок дарили неописуемое наслаждение. Он не помнит, когда Хёнджину хоть раз доводилось кончить раньше младшего. Хван всегда беспокоился о его удовольствии больше, чем о своём. Вот и сейчас Ли с всхлипом изливается, а Хван всё ещё в "боеспособном" состоянии. Желая подарить разрядку своему хёну, блондин толкает его в грудь. Красноволосый опускается на подушки, а младший тем временем устраивается у его ног, любуясь красивым членом старшего. Он осторожно целует головку, скользит языком вниз, а затем берёт полностью в рот начиная быстро двигать головой. Феликс жмурился от удовольствия, тихо постанывал, посылая вибрацию, и втягивал щёки, стараясь сделать любимому как можно более приятно. Долго Хван не выдержал. Он бурно кончил в рот любовника, что проглотил всё до последней капли и облизнул на по следок чувствительную головку. *** Хёнджин стоял у открытого окна и курил. Белесый дым красиво выходил из его рта, а то, как смотрелся фильтр, зажатый меж пухлых губ, стало бы наипрекраснейшей картиной для людей, что романтизируют курение. Феликс к этой когорте не относился, поэтому безжалостно отнял у старшего сигарету, а на плечи накинул одеяло. — Сам говорил, что мёрзнешь, а тут решил нагишом на сквозняке постоять, – пробурчал Ли, обнимая Хвана со спины. — Прости меня, – Хёнджин поворачивает голову в сторону блондина. Тот всё ещё прижимается лбом к его лопаткам. — За что? – тихо спрашивает он. — За то, что понял, насколько сильно тебя люблю, только тогда, когда потерял, – красноволосый снова перевёл взгляд на вид из окна. Там, на линии горизонта, уже раскрашивал небо рассвет. — А как же твоя "пустота"? – едко припомнил слова старшего Ли. Хван тогда сказал, что внутри него лишь пустота, поэтому Феликс может ни на что не надеется. После тех слов он и ушёл. — Она готова впустить тебя внутрь и никогда не отпускать, – ответил Хван, поворачиваясь всем телом и заключая Феликса в свои объятия. — Я тоже тебя люблю, – улыбнулся блондин, а потом, заметив, огоньки ревности в глазах, выдал: — Забудь про Чанбина. Его никогда не было, нет и не будет между нами. Ведь я всегда выберу тебя. Твоя "пустота" для меня милее, чем его любовь. Можешь называть меня мазохистом, но от своих слов я не откажусь. ... Двое любящих людей, стоя в объятиях, наблюдали за тем, как встаёт солнце. Вместе с новым днём начиналась новая жизнь. Не у всех любовь как в сказке, а Феликсу с Хёнджином она и не нужна. Они будут любить тихо, лелея каждый миг.