Моя милая пустота

Город начинал просыпаться, наполняя мир звуками жизни. Небо потихоньку всё больше и больше светлело под натиском солнца, что во всю отвоёвывало власть у ночи. Феликс был крайне похож на это самое солнце.. Хёнджин усмехнулся, глядя на то, как его персональное солнце развалилось на кровати в позе звезды. Его волосы светлым ореолом рассыпались по подушке. Маленькие пальчики хрупкой ручки покоились на мерно вздымающейся груди. Сладкие губы улыбались. Интересно, что ему снится? Старший тихо подошёл к кровати и сел на её край. Его холодная рука скользнула на тёплую щёчку возлюбленного, оглаживая нежную кожу. Хван осторожно прилёг рядом с Феликсом и продолжил ласкать его. Губы нежно зацеловывали шею, иногда они сменялись игривым языком, что пробовал на вкус спящего мальчишку. Руки забрались под ткань футболки, то ли греясь, то ли, для того чтобы притянуть хрупкое тело к себе. Обнимая Ли, Хёнджин чувствовал себя счастливым человеком, ведь в его руках был самый прекрасный, самый любимый, его солнечный мальчик. С той ночи, когда они осмелились всё изменить, прошёл месяц. За это время атмосфера гнетущего одиночества и боли покинула квартиру Хёнджина. Да, не всё так быстро. Да, старшему тяжело перестраиваться. Но он не хотел потерять своего возлюбленного. Снова. Так что сейчас он старается, работает над собой. И результаты есть. Между ними больше нет неловкости. Хёнджин открылся тактильности младшего, находя в его объятиях покой. Он сам мог подойти и обнять Феликса, шепча ему на ухо множество слов о том, какой он замечательный. Хёнджин всё ещё мёрз. Но этот холод больше не шёл изнутри. Внутри начинало бушевать пламя, когда Ли брал его холодные руки в свои и подносил к губам, грея. Каждый раз он с таким теплом и обожанием смотрел в глаза старшего, что Хвану хотелось плакать. Не иначе как от счастья. Но были и тёмные стороны их, казалось бы, прекрасных отношений. Хёнджин ревновал. До ужаса. И дело вовсе не в Феликсе. Старший доверял ему больше, чем себе. Нет. Хёнджин просто не хотел, чтобы кто-то прикасался к его маленькому солнышку, чтобы он дарил своё тепло кому-то ещё. Хван осознавал: так нельзя, Ликс не его собственность. Но сердце всё равно болезненно сжималось, когда Ли с кем-то весело щебетал. Впрочем, это чувство в душе Джинни ещё с раннего детства, поэтому сейчас он уже научился контролировать себя. Он не устраивал скандалов, не было истерик. Хван подходил к своему любимому и обнимал его, целовал, залечивая его присутствием свои раны, что оставила беспощадная ревность, приправленная собственническими нотками в характере Хёнджина. Солнце в его руках закопошилось. Сонные глазки посмотрели, казалось, в самую душу. Ли ярко улыбнулся возлюбленному и притянул его ближе к себе, прижимаясь всем телом. Уткнувшись веснушчатым носом в невероятно приятно пахнущую шею старшего, он довольно улыбнулся. — Замёрз? – тихо спрашивает Феликс, не желая рушить атмосферу сонной неги и умиротворения. — Разве я могу замёрзнуть, когда меня обнимает солнце? – так же тихо посмеялся Хёнджин. Да, в их отношениях есть ещё над чем работать. Но именно сейчас, прижимая к себе своё веснушчатое счастье и зарываясь носом в его сладко пахнущие волосы, Джинни чувствовал себя живым. У них ещё будут скандалы, обиды. Но Хван знал, что больше Феликса он не отпустит. Лучше смерть, чем без него.