Стамбульский муж

— Светись и пой, моя душа! — напевал Ферит выбирая себе рубашку. Голубую или белую? Он прикладывал их к телу, оценивая, но так и не смог выбрать. Он даже не скрывал причину своего хорошего настроения. Она назвала его по имени!       Впервые за свою жизнь он покраснел от обычной благодарности девушки. Тогда краснота быстро появилась на его лице, от чего он, не оборачиваясь вмиг убежал к себе.       Конечно, он и не забывал о глупой улыбке, однако он до сих пор не мог выбрать рубашку! А это уже был звоночек.       Чтобы он — Ферит Корхан… волновался? Он не волновался, но и не мог объяснить свое состояние. Хотелось петь и улыбаться, однако в теле был легкий мандраж будто что-то должно случиться.       Одежда для Ферита всегда была важным атрибутом. Подсматривая стиль многих парней за рубежом, он многому научился. От чего временами встречал непонятные взгляды жителей Стамбула. Но проходило время и как он улетел учиться, прошло несколько лет и по возвращению обратно мода изменилась.       Проблема рубашек всегда касалась его. Имея широкие плечи иногда трудно подобрать ту модель, которая будет удобна.       Впрочем сейчас у него целый стеллаж их, но неразбериха в голове не дает сделать выбор.       Посмотрев на время он решительно взял в обе руки рубашки и тихо закрыв дверь пошел к тому кто поможет сделать ему выбор. Нужно пользоваться тем, что она залезла в его голову, почему бы и нет?       Ферит костяшками пальцев постучал в дверь, но так и не получил ответа. Для завтрака было ещё рано, а зная Сейран, она уже не спит. Решившись, он открыл дверь и вошел в комнату. Самой девушки не было, однако обратив внимание на дверь с левой стороны, Ферит понял, что она скорее всего в душе.       Положив рубашки на уже заправленную кровать, он стал рассматривать комнату. Многое она переложила на свой лад, ведь он раньше был в этой комнате рассматривая ночной закат, что так удачно выходил на окна именно этой гостевой комнаты.       Обычно на туалетном столике были различные предметы декора, теперь там стояли безделушки девушки. Несколько плетеных браслетов, крем и духи. Да она даже картины перевесила!       Ферит задумался сделала ли она что-то ещё в этой комнате по-своему? Он соврал если бы сказал, что ему не интересен её вкус. Он не был тонок, как шелковая нить. Но и не был груб. Фериту не удалось увидеть их дом в Антепе по лучше, однако он догадывался, что учили Сейран этому из детства.       И вновь он вернулся к тому, от чего ему захотелось в ту же секунду зайти к ней в ванную и потребовать ответы на вопросы. Он не был наивным и прекрасно видел, как Сейран и Суна переглядывались, когда их о чем-то спрашивали.       И самое главное: как две девушки из известной семьи Антепа опускали голову, как только на их горизонте появлялись незнакомые люди?       Сначала он считал Сейран задирой, которая только и искала момента, чтобы поругаться. Но оглядываясь назад к нему подкрадывалось понимание, что она всего на всего защищала себя, давай отпор теми самыми неприятными словами.       Задумавшись Ферит не заметил, как стихла вода и через несколько секунд вышла девушка опустив голову вниз, поправляя полотенце обмотанное вокруг тела. — Фисташка, доброе утро, — прокашлявшись Ферит отвел взгляд от неё, пытаясь не думать, как стекала вода с её волос, да и вообще не обращать внимания на ключицы девушки. Сейран резко обернулась в его сторону и испугавшись начала прикрывать свое тело. — Что ты здесь делаешь? — крикнула девушка, подтягивая на себе полотенце. — Для этого есть халат, — пробормотал он, окончательно растерявшись. А какую ещё сцену можно было ожидать, войдя с утра в комнату девушки, которая в душе. Это ещё было хорошо, что на ней полотенце…       Он отгонял ненужные сейчас мысли, пытаясь придумать как уйти сухим из этой ситуации. Да она сейчас его убьет! У неё фантазия богатая, он знал это. Да даже этим полотенцем она задушить его может. Полотенце, полотенце… слишком много у него мыслей на этот счет. — А правила приличия существуют? — огрызнулась она в ответ, как только заметила на кровати две рубашки. Он что…?       Встав с её кровати, он заметил траекторию её взгляда и решил, что его причина визита сюда будет служить прямой смертью. — Прости, но мне нужна твоя помощь, — в капитуляции он поднял руки, следя за ней. Ведь кто знает, а вдруг действительно воспользуется тем полотенцем… — Если это, то о чем я думаю, тебе пора думать о своей защите, — подняв подборок она с вызовом посмотрела на него, пытаясь принять абсурдность ситуации. Но мозг отказывался принимать, а наоборот забавлялся, наблюдая за оппонентом напротив.       Кто она такая если признает, что ей понравилось растерянность с его стороны.       Сейран же… она знала, что должна его огреть чем-то для закрепления мысли, что приходить сюда не стоит. Да и неприлично это, что парень приходит к ней.       Однако Сейран не чувствовала от него опасности. Конечно было неловко, да и холодновато становилось. Даже продолжая прикрываться ладошками, она понимала, что в этой ситуации именно ему более неловко чем ей.       Это и придало ей той смелости, чего же она не имела рядом с отцом. Этот Стамбульский нахал сам того не зная дал ей то, о чем она могла прочитать только в книгах.       Она знала, что может говорить свободно с ним, не опустив головы. Слегка могла ударить его, зная, что не встретит встречного удара. Она просто не боялась его.       Сейран знала, что он довольно красноречивый, что и показывало его характер. Таким есть её отец. Пошутить, поговорить — это их любовь. Но если посмотреть на них вместе, можно сложить другую картину. А Сейран чувствовала опасность, чего же её жизнь научила. — Помоги мне выбрать рубашку, — быстро выпалил он, от чего же Сейран усмехнулась, подтвердив свою теорию.       Да и зачем ей его боятся? Одно полотенце и то заставит его застыть на месте, лихорадочно отводя глаза. — Терпения мне. — Я не шучу, мне трудно выбрать, — он надулся, полностью переключившись уже на свои рубашки. А чего это будет его отвлекать девица в полотенце? — Да что там трудного? Примерял, посмотрел и выбрал, — воскликнула Сейран начиная терять спокойствие. С утра пораньше он застал её и просит выбрать ему рубашку! Хорошо, что не погладить в придачу, иначе нашли бы его в саду в кустах, а рядышком те самые рубашечки. Ух! — Давай я перед тобой примеряю, и ты поможешь, — совершенно ничего не подозревая, он начал снимать ночную рубашку, от чего Сейран воскликнула и прикрыла рукой глаза. — Бессовестный! Что ты делаешь? — слыша его смех она приоткрыла глаза и увидела, как он махал своей рубашкой перед ней демонстрируя торс. — Чего же смущаться, Фисташка? — нахально ответил он, подходя ближе к ней. Она так и оставалась стоять на месте, прикрывая глаза рукой. При этом Ферит находил её очень милой, когда она наконец показала свое смущение. — Ты либо примеряй, или же убирайся, — она что-то дальше там лепетала, однако внимание Ферита было сосредоточено чуть ниже её подбородка. С этого расстояния он наконец мог рассмотреть её. Несколько маленьких родинок покрывали ключицу девушки, а то самое полотенце так и норовило упасть, не имея поддержки второй руки.       Он мягко убрал её руку с глаз и заметив красное лицо девушки опустил взгляд вниз. Улыбнувшись, он отошел от неё и взял белую рубашку. — Тебе лучше одеться, здесь прохладно, — пытаясь скрыть ухмылку он обернулся и Сейран прихватив свои вещи скрылась в ванной.       Застегивая пуговицы рубашки, а это дело, которое сейчас шло совершенно трудно, Ферит пытался не думать о Сейран и о том, что в комнате не было прохладно. И особенно старался не вспоминать вид её груди за тонкой тканью полотенца.

***

— Господин Абидин, — собравшись Суна вышла во двор замечая мужчину в компании с горничной. Они о чем-то воодушевленно беседовали, не обращая внимания на оклики девушки. Суна не глупая, а значит быстро поняла, что нужно идти к ним.       Наконец они её заметили и закончили разговаривать. Диджле учтиво наклонила голову уходя обратно в особняк. — Госпожа Суна, с добрым утром, — Абидин рассматривал девушку, которая неловко перебирала лямку сумки в руке.       Суна прекрасно понимала, что её просьба в некоторой степени странная и возможно в этом доме непривычная. Однако она ничего с собой не могла поделать. — Доброе утро… у меня к вам просьба, — она неловко прочистила горло замечая, как он в полной готовности ожидает её дальнейших слов. — Покажите мне город, — тихо проговорила Суна, как только сразу поняла, что нужно объясниться. — Просто я не была ещё в Стамбуле и мне всегда было интересно… — Я понял Госпожа Суна. Я сейчас подготовлю машину, — с решимостью в глазах проговорил мужчина не замечая неловкости в глазах девушки.       Абидин не хотел задавать слишком много вопросов, он и так находил всю эту ситуацию странной. Пусть хотя-бы она отвлечется от всего этого, той самой экскурсией по городу. Он отошел уже на приличной расстояние к гаражу, но услышал тихие слова девушки. — Лучше пусть вы покажите мне город, чем кто-либо другой, — эта девушка была полна тайн, однако эти слова дали ему маленькую надежду на дружбу с ней.

***

      Сейран послушно сидела на своей кровати пытаясь не закатывать глаза. Да она никогда в жизни не видела мужчины, который так беспокоился о простой рубашке! Ладно, она решила свой вопрос с полотенцем не понимая, почему он ей усмехался, но вмиг через несколько минут он вновь начал ныть о рубашке.       Она вышла из ванны, когда он крутился около зеркала одетый в белую рубашку. Но так и продолжал хмуриться, смотря на голубую идентичную по крою рубашку. — Бери тогда голубую, — устало проговорила Сейран, пытаясь не засмеяться от абсурдности ситуации. Неужели во всем доме нет людей, которые бы помогли ему в этой проблеме? — Фисташка, ты не понимаешь. Цвет показывает настроение, а голубая не очень подходит сейчас, — нахмурено ответил он, раздумывая. — Тогда белую, — положив руку под подбородок Сейран вздохнула, не понимая этого мужчину. — Это сложно! — громко фыркнул он насуплено посмотрев на девушку. Неужели так трудно ему подсказать? — Божье наказанье… Я ведь уже говорила это? — Я придумал, — прищурив глаза он осмотрелся и снова вернул взгляд к ничего не понимающей девушки. Как же она сейчас хотела его убить. Идея с садом и рубашками уже не так плохи. — Что ты сегодня наденешь? — стушевавшись от взгляда Сейран он решил вмиг исправится. Себе дороже. — Я имел в виду, какого цвета там блузку, или же брюки? — видя её каждый день, он сам того не замечая, как стал запоминать её одежду. Некоторые вещи она привезла с собой, это по большей части были платья, которые ему нравились больше, чем те самые брюки с кофтой, или же блузкой.       Были и те вещи, которые они с его мамой купили уже в Стамбуле, однако он заметил, что в то время, как Суна выбирала себе платья, Сейран же более практичную одежду, критично рассматривая её.       Рассказав кому-либо о этих наблюдениях, его бы сразу забрали в дурку. — Я даже не думала ещё… — Как это? Скоро ведь нужно спускаться завтракать, а потом и пойдем рисовать, — вновь он начал её бесить. Что изрядно ей надоело. То он казался похожим на человека, который умеет переживать, а потом включается его сторона, когда он думает о себе. Чертов принц. — Послушай меня сюда… — встав с кровать Сейран решительно пошла на него замечая, как он, пропустив её тираду пошел к её шкафу. — Нахал! Куда ты идешь? — крикнула Сейран двигаясь за ним. Он стал спиной к ней, открывая дверцы шкафа, мотая головой в разные стороны.       Девушка пыталась его обойти, но эти попытки так и не увенчались успехом. Он обогнул своей спиной весь проход, не сдвигаясь с места. — Посмотрим… — пробормотал он, не обращая внимания на прыжки девушки за его спиной, в конце концов, когда ей надоело, она стала бить его по спине.       Несомненно, силы у неё было что надо. — Ауч! Я нашел, не бей меня, — он обернулся к застывшей Сейран с поднятыми кулаками вверх и вручил ей платье. — Я не хочу его, — буркнула она, опустив руки. — Зеленое, оно тебе очень подойдет, Фисташка, — он усмехнулся, наблюдая за выражением лица Сейран, а оно сейчас было очень красноречиво.       Не каждый же день ей выбирают платье в её же шкафу? — Я тогда придумал какую рубашку выберу, — убежденный он, что сегодня Сейран будет в этом платье, Ферит оставил шокированную девушку убегая к себе.       И потом на завтраке совершенно случайно кто-то заметит, что они двое в зеленом.

***

— Мама, как вы? — после завтрака Сейран решила выйти во двор и позвонить матери. Долго они не разговаривали, тем более мучило девушку, то, что они её оставили там одну.       Только и услышав спокойный голос мамы, она смогла успокоится. Она заверяла, что у них всё хорошо. Хотелось бы верить, но она слишком хорошо знала своего отца. — Когда вы приедете в Стамбул? — найдя в саду лавочку, она присела на неё задавая вопрос, который её волновал. — Господин Халис и твой отец выбирают дом, — тихо ответила мама, видимо кто-то был рядом. — Отец действительно хочет переехать в Стамбул? — Дочка, Корханы ведь забрали вас. Как это возможно, чтобы мы не были рядом? — Я очень жду, чтобы ты приехала. Я скучаю по тебе, — прошептала Сейран, зная что мама её услышит. Только боялась она, чего же натворит отец здесь. — Я люблю вас, передай Суне, что всё хорошо, — мягко проговорила Эсме замолчав на несколько секунд. — Отец пришел. Сейран всё будет хорошо, я буду рядом.       Эти слова отбивались эхом в голове девушки лихорадочно заставляя думать, что же её ждет. Не может это продолжаться вечность. В конце концов ей нужно будет уехать их этого особняка, а Суне выйти замуж. Сейран всем сердцем желала не питать никаких иллюзий. — Вот где ты! — испугавшись Сейран подскочила с лавки и обернувшись застала Ферита, который держал в руке телефон. — Никто не знает где ты, а твоего номера у меня так и нет, — он продолжал жаловаться видя, как Сейран недоуменно смотрит на него. — Мы ведь так и не начали рисовать, — раскинув руки, Ферит объяснил причину её поисков. И в голову ему пришла одна замечательная идея, но нужно соблюдать со своим ртом и разузнать нужную информацию непринуждённо и незаметно для неё. — Это был глупый спор, давай уже забудем об этом, — протирая лоб ладошкой, она откровенно говоря хотела отмазаться от этого дела.       Она будет рисовать с ним в паре? Смешно. Очень смешно. Особенно когда кого-то из них найдут с карандашом в шее. Сейран даже знала кого. — Нет. Спор есть спор. Тем более почему бы и нет? Чего нам стоит нарисовать эскиз? — Ферит всеми силами отвлекался от воспоминаний их разговора. Он желал, чтобы она согласилась на эту авантюру. Пусть он и не наилучшая кандидатура, однако он был уверен, что это будет только начало.       Начало чего? У Ферита было много ответов на этот вопрос, но он хотел сфокусироваться на том, что просто хочет сделать ей приятно.       Отодвинув всё проблемы на задний фон, он хотел также отвлечься от событий, которые скоро упадут ему на голову. Он знал, что не должен так общаться с сестрой предполагаемой жены. Да они общаются даже чаще чем он с Суной.       Их разговор в тот вечер дал ему понять её помыслы. А также, что она та же марионетка, как и он.       Так почему он не пытается наладить общение с Суной, а упрямо идет к той, что должна улыбаться ему и звать его Зятем? Ответ был на поверхности, но он упрямо не хотел его проговаривать. — Пошли, — смирившись Сейран двинулась в его сторону, как только его рука остановила её. — Дай мне свой номер телефона, — встретив её надоумленный взгляд, он пояснил: — А вдруг действительно ты потеряешься? Просто так звонить не буду, обещаю, — приложив руку к сердцу, он поклялся с гордым видом смотря на неё.       Она несколько секунд рассматривала его лицо, которое выглядело слишком гордо и не смогла сдержать смешка.       Она громко рассмеялась, наблюдая как лицо вмиг вытянулось и с интересом смотрело на неё.       Прокашлявшись, она передернула плечами и зашагала в сторону входа в особняк. Оставив Ферита, для которого в голове появился ещё один повод для хорошего настроения.

***

— Не смотри так на меня, — фыркнула она, нервно передёрнув плечами. Улыбка на лице Ферита появилась сама собой следя за девушкой. — А мне нравится, — он поднял руки защищаясь. — Не будь самокритична, это замечательный рисунок, — дополнил он, защищая их совместный эскиз.       Что-то в слове «совместный эскиз» Ферита заставляло содрогнуться. — Божье наказанье! Тут перспектива нарушена, как можно такое кому-то показывать! — прикрикнула Сейран видя недостатки. Она хотела довести рисунок до идеала, однако не знала, чего же ему не хватает. Впервые в жизни она рисовала с кем-то в паре и результат совершенно её не устраивал. — Говорят, что если люди не могут найти покой и гармонию, то у них ничего не выйдет, — продолжал защищается Ферит, веря в эту теорию.       Ведь как можно танцевать, если один партнёр изучал народные танцы, а другой — танго? Но если найти время, то в взаимопонимании даже из такого дуэта можно получить результат. — Не надо мне тут о гармонии. У нас просто ничего не вышло, — уныло проговорила Сейран смирившись с этим.       А чего же можно было ожидать от этого? Что они сейчас как единое целое возьмутся за руки и нарисуют всё идеально? — Для всего нужно время, Сейран. Мы ещё сможем нарисовать тот эскиз, который тебе понравится. — Охотно верю. Но! — приподняв указательный палец девушка подошла, поближе прикасаясь ним его груди. — Почему ты такой… добрый? Мне ждать подвоха? — Почему же подвоха сразу? — театрально спросил Ферит надеясь закрыть этот разговор. — Это желание, а ведь ты должен был загадать что-то гадкое! По тебе видно, что ты думал о другом, когда предлагал спор, — упрямо доказывала девушка надеясь прояснить этот момент в её жизни.       Сейран не жила в любовных романах, она знала, что эта временная доброта что-то за собой, да и скрывает.       Ну не может подобреть человек, который ещё недавно показывал свое превосходство над ней. — Неужели ничего хорошего во мне не видишь? Я тебе настолько противен, что ты даже не можешь подумать, что я это сделал ради тебя? — вконец разочаровавшись Ферит высказал, то, что лежало на душе.       Он со дня в день замечал её хмурые взгляды на него, поджатые губы и абсолютно не знал, что с этим делать. Несомненно было даже хорошо, что она так реагировала на него. Знала свое место.       Однако как бы его эго не было бы радо этому, внутри что-то требовало изменить свое мнение о ней.       Тот разговор сделал только хуже. Тогда показалось, что они смогут доверять друг другу, но всё вернулось на круги своя.       Будто они всё также в Антепе, в том магазине и так нелепо ссорятся друг с другом.       Эти воспоминания также возвращают его к Суне. Ферит подозревал, что так просто эта ситуация не исчезнет. Но больше всего не понимал почему его с Сейран в первый день отправили в мастерскую. Конечно, дедушка Халис знал, что для всех лучше, но сомнения подкрадывались в его голову.       Так и не получив от неё ответа, он вышел из гостиной чувствуя горечь на душе.       Нужно наконец проснуться и понять, что она не изменит своего мнения. Он тогда был довольно груб, а она в прочем права. Нужно действительно покончить с этим делом.

***

Неизвестный номер: Я оставил у тебя рубашки, надеюсь ты ещё их не сожгла       Сейран задремала и её сон прервало уведомление на телефоне. Вмиг смекнув, кто такой внимательный к своим рубашкам, даже после их стычки в гостиной, она усмехнулась, решив проигнорировать его сообщение. Неизвестный номер: Знала бы ты, как они мне дороги, я чувствую как ты злорадствуешь!       Получив через минуту ещё одно сообщение, Сейран вновь проигнорировала его, ожидая его сообщений. Ей показалось это странно волнующим. Сейран знала, что обидела Ферита, но тот первый написал ей, будто между ними ничего не случилось. Неизвестный номер: Надеюсь, ты с ними действительно ничего не сделала, даже если ты и меня ненавидишь       Это сообщение заинтересовало Сейран, которая села поджав ноги и перечитывала его снова и снова. После её резких слов, она не ожидала услышать искреннюю обиду в его тоне. Неизвестный номер. Ладно, я зайду за ними завтра с утра. Прости, Сейран       Пальцы лихорадочно хотели напечатать ему ответ, только голова внятно и не могла придумать ответ. За что он извинялся, если это она должна это сделать? Почему он временами такой… какой он и есть, впрочем.       Поправляя рукава рубашки, Сейран приняла решение, что попросит прощения, когда он придёт к ней утром.       Засыпая, она крутила в голове различные слова, которые может сказать завтра и сделала маленькую пометку встать пораньше. Ибо негоже надевать на себя рубашку мужчины.       Особенно зная, что должна стыдиться того, что легкий аромат его духов медленно заполнял легкие девушки, успокаивая её. А тем более закрепляя в голове мысль, что белая была лучше всех.