Attachment Issues

      Возвращение в Невермор этой зимой не казалось Уенсдей Аддамс чем-то особенным, а потому мало её интересовало. Каникулы прошли примерно так, как она того и ожидала: немного пыток над родным братом Пагсли, немного пыток родительской любовью для самой девушки, вечера, проведенные за единственной страстью — старенькой печатной машинкой.       Казалось, будто ничего и не происходило за последний год. Будто никто не охотился за ее головой, не пытались неоднократно убить, ее первый поцелуй не крал монстр, и она никогда не испытывала странного чувства беспокойства за чудаковатую девчонку с цветными волосами и длинными ногтями.       Но сейчас Уенсдей вновь стоит посередине своей привычной комнаты в Офелия Холл, молчаливо наблюдая, как ее соседка разбирает свои радужные вещи. Ее чемодан, что, впрочем, не удивило Уенсдей, казался совсем бездонным, потому как его распаковка занимала уже добрый третий час. Никого кроме Энид и ее надоедливого змеиного парня брюнетка встретить еще не успела, но, к своему удивлению, обнаружила, что была бы совсем не против зайти в знакомый пчелиный клуб.       Младшая Аддамс уже смирилась, что пережитые события оставили след на ее характере: она стала мягче. Сначала это очень пугало девушку, звучало нечто сродни приговора. Сейчас же — это лишь неприятная оплошность, с которой надо жить. — Не хочешь пойти прогуляться? — прорезал приятную тишину звонкий голос соседки. — Я очень скучала по ребятам. Знаю, что ты тоже, — стеснительно улыбнулась блондинка. — Ты видела Аякса всего полчаса назад, когда я выгоняла его из нашей комнаты. — Уенсдей не особо хотелось выходить на всеобщее обозрение так скоро, ведь теперь она считалась чем-то вроде героини, а это привлекало ненужное внимание. — Да ладно тебе, я ведь не только о нем. О Дивине тоже, и Йоко, Бьянке, Ксавьере.. — Можешь останавливать свое бессмысленное перечисление, у меня прекрасная память, и я знаю наших одноклассников. — не изменяя своему холодному тону, прервала ее Уенсдей.       Энид лишь едва заметно вздохнула. Конечно, она могла бы догадаться, что молчание Уенсдей в течение всех каникул значило, что она не превратилась в радужного единорога, но это не мешало волчице поджать губы в молчаливой обиде. Все-таки в последнюю их встречу она ее обняла, пусть и в порыве эмоций, пусть и за это чуть ли не пришлось умереть. Объятия Уенсдей Аддамс многого стоили. — Мы собирались встретиться во внутреннем дворе. Присоединяйся, если захочешь. - Энид оставила цветной беспорядок на своей кровати и вскоре скрылась за входной дверью.       Уенсдей крутила головой, явно обдумывая, насколько это плохая идея. Девушка прекрасно помнила о своем долге перед Бьянкой и о телефоне, подаренным Ксавьером, который она практически сразу выключила. Уенсдей Аддамс не дает ложных надежд, она давит безжалостно и без тени сомнения. Смартфон мало интересовал ее, как и автор подарка, чего нельзя было сказать о сталкере, о котором девушка думала все каникулы. Разумеется, ей хотелось самой сделать первый шаг, нанести первый удар, но информации было слишком мало. Им мог быть кто угодно. А сам преступник отсиживался в тени, просчитывая следующий удар, а возможно, потеряв всякий интерес. Этого Уенсдей не могла знать.       За раздумьем шли десятки минут, девушка наворачивала круги, пока решалась выйти в четырех пятиугольный двор и размышляла над личностью преследователя. Решив, что нет никакого смысла вести светские беседы с новоиспеченными "друзьями", попивая лимонад, брюнетка направилась в сторону библиотеки. Там недалеко была теплица Торнхилл, что отзывалась противоречивыми ощущениями где-то глубоко внутри. С одной стороны, тема убийств, древних проклятий и чудовищ вызывали у Уенсдей чувство восторга и удовлетворения, с другой — она проиграла. Не узнала личность Хайда за милой мордашкой кудрявого бариста, что словно собачка бегал за ней весь семестр. Ошиблась и в личности небезызвестной Лорел Гейтс. Две ошибки. За такой короткий промежуток. И стоили они нескольких жизней. Не то что бы Аддамс младшая была сильно против смертей и похорон, но больше любви к несчастьям окружающих, была только ее ненависть к несправедливости. А ведь пострадали именно невиновные. Чего только стоит Ксавьер, которого она... — Уенсдей? Привет. И почему я не удивлен увидеть тебя в бывшем логове убийцы в первый же учебный день.. Но все же рад тебя видеть в Неверморе снова, — брюнетка медленно обернулась, не мигая. — Ксавьер. — Аддамс слегка кивнула в знак приветствия, — Не скажу, что это взаимно, но я определенно не расстроена, — до смерти прямолинейна, как всегда. — Интереснее, что в логове убийцы забыл ты, решил занять ее место? — будто бы искренне интересовалась девушка. Ксавьер на секунду забыл, насколько тяжело бывает с ней шутить. Еще кое-чем важным из того, что он забыл, было то, как сильно она заставляет его нервничать, как внутри него закипает кровь, а необъяснимое воодушевление занимает его тело. Уенсдей Аддамс была странным фруктом, для Ксавьера — личным магнитом, действующим на него обоими полюсами одновременно. И он определенно не имел ни малейшего понятия, как себя с ней вести, будто бы первый раз, а он чертовски хочет произвести хорошее впечатление. — Уже вызвала полицию или еще только в планах? — очаровательно улыбнулся юный Торп. Не подействовало. — Пока что можешь рисовать спокойно.       Уенсдей неторопливо прошлась вдоль причудливых растений. Цветков Белладонны замечено не было. "Их явно убрали", - мгновенно поняла девушка. В действительности, нахождение столь ядовитого напоминания о прошедших событиях, могло вызвать некоторые разногласия. — Как прошли каникулы? — не унимался Ксавьер, переминаясь с ноги на ногу на одном месте. — Я нахожу этот вопрос банальным. — Уенсдей едва коснулась лепестков какого-то редкого растения, думая о своем. — А какой не находишь? — Сколько хомячков я съела на завтрак за время пребывания на этих самых каникулах в особняке Аддамсов, например. — брюнетка говорила это, казалось бы, совершенно серьезно, и на мгновение Торп представил эту картину. — Не думаю, что ты будешь делиться со мной чем-то столь личным, — усмехнулся Ксавьер. Его глаза то и дело метались от различных цветков к самому главному из них. Той самой, которая его растоптала и отравила своим ядом. Казалось, парень нервничал, и это не могло ускользнуть от чуткого взора черных глаз. — Выглядишь помято, — прекрасный комплимент юному парню, — Ты вообще ешь? — беспардонно поинтересовалась Уенсдей. — По настроению. — ускользает от ответа Торп. Кажется, теперь не она одна возводит стены. Проблемы с доверием. Все-таки засадить в тюрьму человека, который всего лишь хотел потанцевать с тобой на школьной дискотеке и нарисовал пару твоих портретов — не лучший способ построить доверительные отношения. Аддамс, удовлетворившись и таким ответом, переводит с него свой взгляд обратно на вещи бывшей преподавательницы-флористки.       Еще немного неловкой тишины и пустой болтовни, которая порядком надоела девушке, потому что у нее были дела поважнее, и она знала, что сейчас самое время уйти. Потому что надо было найти сталкера первее, чем он доберется до нее самой. Бросив свое любимое "До встречи, Ксавьер" и отвесив еле заметный кивок, Уенсдей отправилась восвояси.       Оставшись наедине с самим собой, парень устало выдохнул. Ксавьер последний раз оглядел комнатку Торнхилл и слегка вздрогнул, почувствовав неприятные мурашки, бегущие вдоль рук, а далее неспеша пошел в сторону своей комнаты. Убийства закончились, Тайлер больше не преграда, но лед Аддамс даже не сдвинулся с мертвой точки. — Кажется год будет не из легких.