Attachment Issues

      Странным было то, как быстро могут забываться некоторые вещи и люди. В академии Невермор, казалось, каких-то пару месяцев назад произошли поистине ужасающие события: двое преподавателей и школьный психолог покинули ряды изгоев. Но вот, начался новый семестр, и пустующее место директора Уимс, будто бы перестало всех волновать. Оборотни по-прежнему выли на луну, вампиры носили темные очки, а Белладонна продолжала свои тайные ночные собрания, обсуждая уже повседневные вещи. Никого не надо было спасать.       Прошло всего несколько дней, с тех пор, как в академии начался новый семестр. И лишь Уенсдей Аддамс — мрачная девочка с двумя черными косичками знала, что зло только притаилось, продумывая свой следующий ход. Пускай слежка и входила в разряд безобидных для Уенсдей занятий, спускать с рук подобное она не имела права никому. Первым подозреваемым, по всем законам логики, не мог ни быть Ксавьер, но девушка считала, что достаточно пыток привнесла в жизнь юного художника. По крайней мере на данный момент. Это не значит, что она теперь закроет глаза на все и никогда ни в чем не будет его подозревать, но сейчас парень может немного отдохнуть.       Находиться в стенах академии с каждым днем становилось невыносимее. К Уенсдей то и дело подходили новенькие, пытались завести разговор те, кого она знала и ранее, но не особо жаловала. Все внезапно решили, что Уенсдей Аддамс — отличная партия для дружбы и светских бесед. Нет, одно дело, когда брюнетка сама ощущала изменения в себе, осознавала, что смягчила свой нрав. Но совсем другим было то, что другие перестали воспринимать ее, как угрозу, перестали бояться. Уенсдей все еще точила топоры по утрам и предпочитала похоронный марш классическим трендовым песням, которые слушали ее сверстники.       На биологии со всех стороны был слышен любопытный шепот. Действительно ли в этой оранжерее произошли те самые, леденящие душу события. Действительно ли Уенсдей Аддамс — "девочка, которая выжила". Это раздражало. Это кипятило кровь в венах и взращивало самые мстительные настроения внутри девушки. — Я слышала, что Роуэн предупреждал, будто она разрушит академию вместе с этим пилигримом. Мне кажется, рано считать ее на нашей стороне. — послышался высокий голос с задней парты. — Да брось, кому это уже интересно. Лучше скажи, как думаешь, Уимс знала о настоящей личности Торнхилл? — хозяином этой реплики был уже мужской голос, на который Уенсдей не смогла не повернуться. — Быть может она прикрывала ее? А если нет, то в Невермор и правда берут кого попало в последнее время.. — парень слегка повернул голову в сторону Юджина и пренебрежительно закатил глаза.       Дальнейший глупый диалог подростков с задних парт Уенсдей не интересовал. Ей хотелось всего лишь побольше тишины. Она едва заметно помотала головой и приняла свое обычное, полное спокойствия состояние. Заметив краем глаза какое-то шевеление по соседству, девушка поймала полный сочувствия взгляд Ксавьера. Не слишком жалостливый, но оттого не менее раздражающий. Уенсдей резко хлопнула книгой перед собой, переводя взгляд на нового невзрачного преподавателя, не оставляя Торпу и шанса бросить очередную нелепую фразу в ее адрес.       Но была у девушки и отдушина во время занятий. Это уроки фехтования, на которых сирена Бьянка Барклай не давала спокойно вздохнуть, бросая новые вызовы. Сама для себя Уенсдей открыла то, что ей нравились эти недолгие встречи. Она могла отвлечься от всеобщего внимания, от собственных мыслей о сталкере и всем остальном. С Бьянкой у темноволосой были довольно сложные и простые отношения одновременно. Они никогда не болтали лишнего, не делились друг с дружкой сокровенным. Две девушки просто сражались вместе, и эта конкуренция была очень даже здоровой и полезной для них обеих. Уенсдей Аддамс не забывает своих долгов. Особенно кровных.       Энид докучала лишь столько, сколько выносила Уенсдей и ни минутой дольше, за что последняя была ей благодарна. Волчица всегда знала, когда стоит остановиться и просто уходила в комнату своего возлюбленного Аякса. Но те моменты, которые они проводили вместе, стоили многого для них обеих. Конечно, Уенсдей никогда бы ей в этом не призналась. — ..и после этого мы пошли закупаться всякими вещами. Хочешь посмотреть на мою новую розовую юбку? — рассказывала о прошедшем дне блондинка. — На ней даже есть маленькие банти.. — Энид осеклась и неловко улыбнулась, почесывая затылок. — Забываю, что тебе такое не интересно. Так вот, эти девчонки рассказывали много всего интересного о временах Крэкстоуна и обсуждали твою, а вернее нашу, ошеломительную победу. — волчица повернулась, ожидая увидеть реакцию.       Уенсдей была благодарна девушке за то, что та смилостивилась и не стала мучать ее рассказами о своей десятой розовой юбке, но новая тема также не принесла брюнетке никакого удовольствия. Все вокруг на нее смотрели, как на живую статую, какую-то гордость академии что ли, а Уенсдей если и хотела побыть статуей, то только мертвой и из чистого обсидиана или хотя бы оникса. — Мне не нравятся твои обсуждения меня с кем-либо. — Энид расплылась в улыбке. — Ты что, ревнуешь меня, Уенсдей? — брюнетка перевела на волчицу свой проницательный взгляд, будто слегка удивившись, что такой вопрос вообще мог прийти ей в голову. — Я не знаю, что такое ревность, и тебе об этом известно. — блондинка слегка успокоилась. — Да, ты много чего не знаешь, но это же не значит, что не можешь испытывать. И ничего такого я им не говорю.. Ну, в плане тебя.. — Энид притихла. — Я знаю, Энид. И поверь, я очень ценю. Скажем, если бы я умела доверять кому-то, кроме себя, я бы обязательно доверяла тебе. Возможно даже смогла бы поделиться набором юного таксидермиста. — это прозвучало искренне, но волчица была не уверена, радоваться ли такому стечению обстоятельств. — У тебя скоро День рождения, — продолжала Уенсдей, — Я, как ты понимаешь, такие мероприятия терпеть не могу, но видится мне, что свое ты очень даже любишь. — Энид снова улыбнулась, хоть ее и слегка смутила прямолинейность подруги, к которой она все не могла привыкнуть. — Я подарю тебе лучший подарок, в благодарность за свою службу и верность мне.       На этот раз волчицу очень смутили подобные определения. Осознание понятия "дружба", видимо не грозило Уенсдей в ближайшие дни, недели, скорее всего месяцы. Энид это прекрасно понимала и старалась не воспринимать странные высказывания новоиспеченной подруги близко к сердцу. Но и оставлять просто так не планировала. — Я тебе не прислуга, Аддамс. — слегка вздернув подбородок. — Но я не буду больше говорить о тебе с новенькими девчонками. — уже мягче добавила блондинка, покидая общую комнату.       Уенсдей Аддамс снова осталась одна. Раньше она очень любила эти моменты, можно было спокойно продолжить историю Вайпер или поиграть на крыше. Но с недавних пор, большая комната в Офелия Холл начала душить ее своими стенами. Возможно, это случилось после того, как Гуди объявила Уенсдей вороном и предсказала ей жизнь одиночки. Брюнетка до сих пор вспоминает с большим отвращением те ощущения, что нахлынули на нее, сидя возле витражного окна, обнимая свои колени. Не роняя слез, конечно, никогда. Тот день, когда она обидела Энид и Тайлера, последнего, кстати, не зря. Но тогда она тоже осталась одна в этой большой комнате. И как бы ей не хотелось этого признавать, но девушке это совсем не понравилось.       Поэтому в этот раз Уенсдей не захотелось сидеть весь вечер за печатной машинкой, не имея нудящей Энид на фоне или хотя бы ее надоедливой музыки. Твердо было решено пойти прогуляться по лесу. Днем как раз был дождь — любимая погода юной Аддамс, а значит на улице было безлюдно и сыро. То, что было нужно.       Уенсдей шла, считая под ногами хрустящие ветки. Она не думала ни о сталкере, ни о событиях прошлого семестра. Наверное, такая она была впервые. Уенсдей Аддамс впервые почувствовала себя невероятно уставшей от окружающей ее суеты. Жизнь одиночки всегда привлекала и манила, на нее не нужно было тратить энергетические ресурсы. И сейчас ей тоже хотелось тишины, тишины и спокойствия. — Собираешь червей на опыты, Аддамс? — конечно же, никто в этой чертовой академии не позволит ей получить и минуты тишины. Уенсдей устало вздохнула и повернулась к источнику голоса, возвращая свое привычно-холодное выражение лица. — Что ты здесь делаешь, Ксавьер? — не моргнув ни разу. Парень усмехнулся. — Вообще-то здесь моя мастерская. Или ты забыла? Я уж было подумал, что это твое любимое место в Неверморе, потому что ты бывала тут даже чаще, чем я сам. — голос Ксавьера был пропитан сарказмом, но он говорил это абсолютно без злобы, добродушно подшучивая. Брюнетка слегка удивленно оглянулась. Неужели она могла не заметить, как ноги пронесли ее через весь лес аж сюда? В мастерскую Ксавьера? Увидев, знакомое здание, она удивилась уже сильнее. — Знаешь, иногда в жизни стоит входить без спроса, кто знает, что интересного можно узнать. — спокойно говорит Аддамс, выйдя из своих размышлений. — Так ты пришла ко мне в мастерскую? — искренне удивился он. — Нет, конечно нет. — Уенсдей даже слегка улыбнулась абсурдности подобного предположения. — Я просто искала тишину, и она нашла меня здесь. Разумеется, пока не объявился ты. — Торп закатил глаза. — Так значит, я мешаю вам с мастерской уединиться для наслаждения тишиной? — брюнетка поддержала насмешливый тон. — Что-то вроде того.       Ксавьер как всегда нервничал и переминался, со всех сил стараясь не показывать девушке своей беспокойной стороны, но она замечала все, каждую мелочь, которую он так усердно прятал. Последнее время Уенсдей от многого отказывалась ради комфорта других, в частности, Ксавьера. Скорее всего, потому что до сих пор чувствовала вину. Она принесла ему много неприятностей. А сейчас не хотела быть одной из них. Поэтому совершенно спокойно, продолжая делать вид, что совсем не замечает неловкой паузы, произнесла: — Я действительно случайно здесь оказалась. Не следила за тобой. — Уенсдей развернулась в сторону школы. — И поэтому лучше пойду обратно.       Ксавьер, будто резко вырванный из собственных размышлений, так же внезапно произносит то, чего возможно и не следовало бы. За Уенсдей, как грозовая туча, тянутся вещи, которых по отношению к ней делать не следовало бы. В первую очередь, вообще с ней связываться. Но кому не все равно? — Если хочешь тишины, ты знаешь как пробраться в мою мастерскую. Я сейчас там бываю редко. Гробов и камер для пыток нет, но, Уенсдей, чувствуй себя как дома. — и дарит самую добродушную из своих улыбок.