A leap in the dark

Тихий стук капель дождя об окна разбавлял мертвенную тишину в комнате девочек. Погода враз испортилась, когда Уэнсдей покончила с Крегстоуном. Все произошло быстро, как в глупых подростковых фильмах, никто не успел принять и осознать произошедшее. Возможно, сегодняшний день стал точкой невозврата для школы Невермор. Но никто не знает, в хорошем смысле или все же, в плохом. За дверью послышались медленные и тяжелые шаги. Дверь с глухим скрипом открылась и в комнату ввалились Аддамс с Синклер. Она волокла её, поддерживая кое-как за талию, стараясь не упустить соседку. В иной раз, темноволосая искривилась от того, насколько близко к ней находится живое существо. Но не сегодня. Изо всех сил, пытаясь не показывать эмоции на своём бледном лице, она дрожащими руками тащила Энид в ванную. Было очень страшно. Усадив волчонка на небольшой табурет, что стоял у них возле ванной, Уэнсдей ринулась к полочкам, взять заветную аптечку. Все движения были столь резкими, что несколько непонятных баночек упало в умывальник, когда девушка неаккуратно дернула коробочку на себя. В несколько шагов она преодолела расстояние между ними, по пути скинув с себя пиджак для удобства. — Через сколько в среднем у оборотней начинают регенерировать раны? — Синклер аж дернулась от внезапной речи. В ушах звенело, а кости ломило. Девушка слегка опешила, она даже не задумывалась об этом в данный момент. — В течение часа, — прошептала волчонок, шипя от того, что Уэнсдей начала снимать с неё пальто. Пока она стягивала с неё одежду, зацепила несколько ран на плечах. Но тут же какое-либо движение прекратилось, когда темноволосая осознала, что под пальто ничего нет. — Энид. — она вправду смутилась из-за этого, пусть по лицу и не скажешь. Все также никаких выражений эмоций. Блондинка устало приподняла голову, всматриваясь в лицо своей соседки. Все это время она находилась будто в прострации. После нахождения Уэнсдей у ворот Невермора, силы покинули её. Тело обмякло, ноги перестали держать. Ей жуть как повезло, что подруга не отходила далеко и успела ту подхватить. Хотелось лишь лечь спать, прямо как и сейчас. Она медленно моргала глазками, всматриваясь в лицо Аддамс. То что она увидела, сочла за галлюцинации, ведь такого быть не может, чтобы сама Уэнсдей Аддамс переживала за такую как она. Слегка улыбнувшись, прикрыла глаза, думая, какая же она все-таки идиотка. От своих мыслей хотелось просто сквозь землю провалиться. Сколько времени она жила с темноволосой, но никогда не видела проявления положительных эмоций. Да, было презрение, иногда даже омерзение, но сочувствие и переживание… Очень резко стало холодно, тело обдало холодным воздухом, от чего та поёжилась. Решив глянуть, что стало причиной, она ошеломленно вскинула руки, резко вскрикивая от боли. — Тише, тише, — Уэнсдей совсем не поняла столь резкой реакции соседки, на раздевание той. Это глупо, но она вправду сочла молчание за согласие снять с неё пальто. — Там же больше ничего нет, — пискнула волчица, понемногу приходя в чувства. Аддамс кивнула, соглашаясь с ней. Ей было неловко, но страх за подругу был куда больше. Особенно, когда она видела, как пальто медленно пропитывается кровью Синклер. — У тебя раны по всему телу, я по другому их не обработаю, — холодно сказала та, смачивая марлю в спирте, — Если тебя это успокоит, то я не буду «туда» смотреть. Ей вправду не хотелось смущать свою подругу, тем более в такой момент. Энид покорно опустила руки, поджимая губки. Если минутами раньше, она готова была сгореть от стыда за свои мысли, то сейчас она даже описать не могла, в какой степени ей неловко. Блондинка искренне не понимала, почему Уэнсдей сейчас все это делает. Зачем помогает ей, почему не оставила одну. Она уже так привыкла к этому холоду, что тепло ощущалось как горячий металл по сердцу. — Мне так стыдно перед тобой… — за этими словами последовал тихий всхлип. Аддамс замерла на месте. После всего, что сегодня с ними произошло; после того, что волчонок для неё сделал, она еще и виноватой себя считает? — Это мне стыдно, за то, что не поблагодарила тебя сразу, — она сказала это столь искренне и тепло, что Энид совсем размякла, начиная все чаще шмыгать носиком, — Ты сегодня спасла мне жизнь, это многого стоит. Сил отвечать не было совсем. Она еле сдерживала себя, чтобы не заскулить от боли, приносимую темноволосой, когда проводящей по глубоким царапинам марлей. Всё, чего ей хотелось, чтобы данное мучение закончилось и она упала к себе на кровать. — Тебе еще нужно принять душ, — прошептала Уэнсдей, когда закончила с ранами. Она отложила все на умывальник, отмечая у себя в голове, что это нужно будет чуть позже выкинуть. Синклер попыталась встать, но её попытка не увенчалась успехом. Девушка могла бы в очередной раз свалиться на пол, если бы не её соседка. Аддамс сказала лишь тихое «я помогу» и медленно поволокла за собой Энид. Истерика вновь накрыла блондинку, когда она начала осознавать, насколько она слаба в данный момент. Ей правда не хотелось, чтобы брюнетка участвовала во всем этом. Ей не хотелось, чтобы та видела её в настолько жалком состоянии. Аккуратно усадив соседку на пол, она включила теплую воду, заранее отрегулировав, чтобы та не оказалась горячей. Светловолосая поджала к груди ноги, пряча лицо. От такого позора ей никогда не отмыться. Никто за это время не проронил ни слова. Каждый был в своих мыслях. Аддамс по большей степени думала о том, как не причинить боль Энид, бережно обходя раны мочалкой. Сама же Энид, думала, как бы исчезнуть из этого мира, после того, что сегодня произошло. Она даже не заметила, как вода утихла и Уэнсдей аккуратно укрыла девушку полотенцем, укутывая в нём. Слегка приподняв, темноволосая помогла встать подруге и провела её к кровати. Оставив её одну, сама ушла в ванную, чтобы убрать весь беспорядок и наконец-то заняться своим плечом. Она, честно, до сих пор не обращала внимание на своё ранение. Да, оно не было столь серьёзным, чтобы зацикливаться на этом, но дискомфорт все равно приносило. Закончив со всем, она уже переодетой вышла в комнату, намереваясь лечь спать. Глянув в сторону Энид, уголки губ медленно поползли вверх. Она даже не заметила тот момент, когда начала реагировать на подругу так, совсем по-другому. Уже подходя к кровати, её окликнул тихий голос сзади: — Можешь лечь со мной…? — она была так неуверенна в том, что сейчас говорит. Было страшно, что её прямо сейчас отвергнут. Но больше она боялась засыпать в эту ночь одна. Уэнсдей замялась. Неужели она вновь позволит этой девчонке переступить её личные границы? Темноволосая начала проклинать себя в уме, когда сделала резкий поворот по направлению к Синклер. То что происходит сейчас, не вписывается ни в какие рамки. Но разве не стоит иногда перешагнуть через себя? Вдруг, этот шаг значит куда больше, чем все проделанное ею раньше?