A leap in the dark

Одна сторона комнаты пестрила в радужных цветах из-за взошедшего солнца. Казалось, что после вчерашнего дня, следующий будто не должен был начаться: произошедшее было мало похоже на правду, больше на сон. Часы, которые стояли на стороне кровати темноволосой, тихо отбивали свой ритм. Аддамс поморщилась, когда цветастые лучи солнца достали и до неё. Было жуть как непривычно просыпаться утром самостоятельно, а не от звонкого будильника соседки. Как прописано во всех законах подлости, просыпались от этого звука абсолютно все, кроме обладательницы телефона. Девушка аккуратно приподнялась на кровати, осматриваясь вокруг. Рядом сопела Энид, которая изредка подергивала пальцами, то сжимая, то разжимая ткань подушки. Её ресницы дрожали, было видно как глаза бегают под веками. Уэнсдей слегка улыбнулась. Эта картина казалась ей достаточно милой, еще никогда у неё не было возможности понаблюдать за спящим человеком вблизи. В сонную голову долго доходило происходящее, мозги работали как ржавые шестеренки, еле-еле крутясь. Набрав побольше воздуха в легкие, взор брюнетки вновь задержался на подруге. Перед глазами сразу начали всплывать картинки со вчерашней ночи. Она совсем не могла понять, как до всего этого дошло. Но что больше брюнетку интересовало, почему ей это нравилось. Тело на второй половине кровати начало двигаться. Аддамс сверлящим взглядом смотрела на Синклер, надеясь, что от этого она быстрее проснется и они поговорят о вчерашнем. Блондинка потянулась ручкой к носу, чтобы почесать его, потом вновь уткнулась им в подушку, сладко причмокивая. Темноволосая тяжко вздохнула, не намереваясь больше оставаться в кровати, она и так здесь задержалась. Пол провис под её ногами и противно скрипнул, вызывая недовольный стон позади. Уэнсдей посмотрела на девушку и вопросительно вздёрнула бровь. Большие голубые глазки наконец-то открылись. Она все еще не могла оторваться от подушки, уж очень хорошо ей спалось. — Не хочешь полежать еще? — сонно пробормотала та, изредка хлопая ресницами. — Нет, — голос был хрипловатым, но в то же время чувствовался холод. Энид передернуло от этого тона. Она обиженно поджала губы, считая себя виноватой. Теперь этот вопрос ей казался глупым и неуместным. Конечно, а на что она надеялась, кроме как отчужденного поведения подруги на следующий день. Может тот поцелуй ей вообще приснился? Когда она почувствовала как щеки начинают наливаться краской, резко отвернулась от неё, укрываясь одеялом. Раз уж Уэнсдей хочет играть в эти качели, то пусть так и делает, сама же девушка в подобном участвовать желанием не горит. В голове сразу начали всплывать тысячи тревожных мыслей. Они навязчиво пробивали стену, которая охраняла рассудок блондинки. Можно сказать, что она обязана была привыкнуть к отстраненности её соседки, но когда она попробовала на вкус близость с ней… Мягко говоря, стало тяжело. Внезапно, она почувствовала легкое касание около шеи. Холодные пальцы пошли вверх, по плечу, слегка задирая мешковатую персиковую футболку. По всему телу волчонка пробежались мурашки. Она замерла, перестала даже дышать. Ей было до жути интересно, что будет дальше. — И следа не осталось, — прошептала ошеломленно Аддамс, отдергивая руку. Казалось, что она уже позволила себе многое из-за излишнего интереса. В голове отпечаталось местонахождение каждой царапины, каждого синяка и пореза. Она могла с уверенностью сказать, что вчера около её плеча красовалась глубокая рана, которая должна была оставить после себя огромный шрам. — Всё зажило? — поинтересовалась Энид, слегка двигая рукой. И вправду, она не чувствовала никакой боли, чему была безмерно счастлива. — До единой царапины, — отчеканила Уэнсдей, наконец встав с кровати. Её будто примагнитило к ложе новоиспеченного волка. Синклер закатила глаза, чувствуя, как брюнетка отдаляется от неё. Причем, как в прямом, так и переносном смысле этого слова. Хотелось много чего сказать прямо в лицо этой самодовольной и упертой девушке, но в животе сразу все сжималось от страха. Совсем не было желания сделать еще хуже, но как же сложно сдерживаться. Про себя блондинка подметила, что до вчерашнего дня, контролировать свои эмоции было куда проще. Изначально она понимала, что после обращения её коснутся перемены, а в дальнейшем ей предстоит узнать какие именно. Но и представить не могла, что все произойдет столь быстро и резко. Светловолосая чувствовала, как начинает закипать. Она пристально смотрела в сторону соседки, агрессивно дыша. — Что с тобой не так? — рявкнула Энид, вскакивая с кровати. Цветные ноготки в момент переросли в длинные волчьи когти, показывая, что сейчас эмоции бьют через край. Уэнсдей предпочла не реагировать на соседку, продолжая перебирать свои вещи, оставленные вчера на столе. Так как сегодня нужно было выезжать домой, она в спокойном темпе складывала всякую дребедень в ящики. — Ты решила меня игнорировать? — все не унималась Синклер, приближаясь к подруге. Будь она сейчас в обличии волка, шерсть на холке встала дыбом от злости, что сейчас её переполняет. — Предпочитаю не реагировать на всплески эмоций, а делать по факту, — хмыкнула Аддамс, медленно разворачиваясь к волчонку. Энид уже чуть ли не нависала над ней. Грудь сильно вздымалась от частых вздохов. Глаза начали бегать по лицу подруги, стараясь отыскать ответ на её поведение. Но она не увидела абсолютно ничего, что могло бы ей помочь. — То есть вчера было по факту? — будто рыча проговорила блондинка, вжимая когти в стол Аддамс. Сразу послышался характерный хруст. Темноволосая кивнула. Что ей еще ответить, если она сама не могла понять, что было вчера? Порыв эмоций, желание отблагодарить, просто необъяснимое притяжение? Кто ей даст ответ? От понимания, что ей самой предстоит во всем разбираться, злиться начинала и она. Приподняв голову, глянула в голубые глаза Энид, которые будто начали наливаться темнотой, кровью. И черт бы её побрал, скажи, что этот вид её не влёк. — Факт, не факт. Мне по барабану, Уэнс, — застонала волчонок, обхватывая лицо подруги руками. Она сделала это мягко и как можно аккуратнее, помня, что когти могли навредить, — Хоть убей меня, но я опять хочу почувствовать вкус твоих губ. Аддамс продолжала смотреть на Синклер, не делая абсолютно ничего. Сейчас она была просто наблюдателем. В то время как её противоположность ожидала хоть чего-то. Голубые глазки вопросительно смотрели то на губы, то в глаза. Она ждала позволения и не скрывала этого. От всего происходящего внизу живота завязался узел, вызывая неприятную боль. — Дерзай, — ухмыльнулась гадючка, прекрасно понимая, что цепи сорваны. Секунда и она уже вжата в массивный деревянный стол. От резкого движения на нём всё пошатнулось, некоторые предметы попадали и скатились к краю стола, звонко ударяясь об пол. Горячие губы блондинки жадно сминали уста её подруги. Она чувствовала, как от возбуждения начинают прорастать маленькие клычки. С каждой секундой страсть перерастала в звериную, кровь в жилах будто закипала. Энид одним движением подняла соседку и посадила на стол, для дальнейшего удобства. От наплыва чувств, она не знала куда девать руки. Они метались по телу темноволосой, пытаясь проникнуть под одежду. Пальцы начинали неметь от того, насколько сильно девушка пыталась сдерживать норовящие когти. Первой этот поцелуй пришлось разорвать Аддамс. Она осмотрела запыханного волчонка и ухмыльнулась. Умостившись удобнее на столе, брюнетка потянулась пальчиками к шее подруги. Еле касаясь, вела ими вниз, к ключицам, вызывая у Синклер мурашки. — Мне нравится реакция твоего тела, — она с восхищением наблюдала за чернеющими глазами подруги. Рука опустилась на грудь, Уэнсдей слышала как сильно бьётся сердце, — Не припомню, чтобы видела тебя в таком виде когда-либо. — Я сама себя никогда такой не видела, — вдумчиво произнесла Энид, задумываясь над словами темноволосой. У неё не было времени понять то, что сейчас происходит. Она действовала инстинктивно, как норовит её тело. И только сейчас девушка поняла тот факт, что действует как животное. Стыд окатил её с головой. Она убрала свои руки от соседки и крепко сжала столешницу, пытаясь усмирить себя. Светловолосая корила себя за содеянное, ведь теперь все это напоминало ей насильственный акт. — Извини, — поникла Синклер, виновато поджимая губы. Попытавшись отстраниться, она сильно удивилась, когда её ноги обвили и не давали никуда ступить. — Даже не думай, — сердито проговорила брюнетка, прижимая соседку к себе сильнее. Рукой она вдавила сильнее в грудь, — Будь я против, здесь бы красовался нож. Волчонок не скрывала своего удивления. Все это мало походило на правду, хотелось еще тысячу раз спросить, а точно ли можно к ней прикасаться. Выглядело как сладкая ловушка, но больше пугало то, что она была готова в неё попасться. — Я мало во всем этом разбираюсь, щенок, — наклонившись к уху, прошептала Аддамс. По правде говоря, даже у самой Энид было не так уж много опыта в этих делах. С Аяксом дальше поцелуев ничего не доходило, их часто прерывали или настроение было не то. Так что именно сейчас светловолосая была рада положиться на своё зверьё внутри, которое так и хотело разорвать в клочья одежду соседки. От осознания, что их разделяют пару миллиметров каких-то тряпок, у волка будто сорвало крышу. Не теряя ни секунды, она потянулась к воротнику рубашки, расстегивая пуговицы. Руки дрожали, девушка закипала от злости, ведь ничего не получалось. Не сдержавшись, она дернула ткань в стороны и застежки разлетелись по комнате. — Аккуратнее, — зашипела Уэнсдей, наблюдая за тем, как пол усыпается белыми невзрачными кружками. Энид буркнула тихое «прости» где-то в районе груди, одаривая нежными поцелуями мраморную кожу брюнетки. Руками она стягивала раздражающую сейчас рубаху, наполовину оголяя её. Девушка сдержала восторженный визг, когда ей все же удалось оторваться от груди и глянуть на картину всецело. Взгляд задержался на еле покрасневших щечках Аддамс. Это будет звучать смешно, но светловолосая правда думала, что такое невозможно, и который раз она впадает в ступор из-за подобного. — Что-то не так? — перепугавшись спросила гадючка, когда перестала чувствовать руки на себе. — Я просто пытаюсь запомнить эту картинку, — восхищенно пробормотала Энид, часто моргая глазами. Она понятия не имела, когда ей еще выпадет шанс глянуть на такое. Уэнсдей легко ухмыльнулась, подтягивая руками лицо волчонка. Проведя большим пальцем по трепетным и столь манящим губам, накрыла своими. Она медленно сминала вишневые уста, иногда прикусывая их, играясь. Возбуждение накрыло с новой волной, ноги стали подкашиваться от сладостной боли внизу живота. Синклер казалось все это пыткой, такой медленной и мучительной, что хотелось скулить. Но в тот же момент она просто не могла оторваться от мягких губ своей соседки. Все, на что она была способна в этот момент, это перекинуть руки со стола, на талию Аддамс и крепко вжать в себя. Ей не просто хотелось ощутить тепло, она сгорала от желания стать сейчас одним целым, проникнуться темноволосой полностью. Блондинке было за счастье отстраниться от подруги, чтобы немного перевести дух. Комната наполнилася томными вздохами и едким напряжением, которое изредка проскакивало мимо них. Кончиками пальцев она прошлась по спине, опускаясь к краям шорт. — Твоя очередь, — буркнула Уэнсдей, в ту же секунду стягивая футболку с подруги. Её лицо озарила хитрая ухмылка, больше похожая на оскал, когда девушка перед ней осталась в одних трусах. Синклер даже не обратила на это внимание, хотя скорее всего, произойди это раньше, её щечки налились румянцем. Куда интереснее было бегать пальчиками по телу своей соседки, изучая каждый миллиметр. Руки блуждали везде, куда дотягивались, не оставляя без внимания даже мелкие шрамы. Наконец, когда руки остановились у паха, воздух в легких будто закончился. Первый раз светловолосая была так близка к чему-то столь сокровенному. И она была благодарна Уэнсдей, за то что та терпит и позволяет делать с ней все, что ей хочется. Мягко надавив на клитор сквозь одежду, девушка услышала тихий стон которой прозвучал прямо возле уха. Этот звук разливался по телу словно горячая карамель, вызывая приятные покалывания по всему телу. Синклер начинала с медленных круговых движений, то и дело останавливаясь, чтобы убедиться в правильности своих действий. Ей до безумия нравилось, как темноволосая реагировала на процесс. Каждый громкий вздох, которым она пыталась наполнить грудь; каждое чрезмерно сильное сжатие рук, которые находились у волчонка на плечах; каждая мимолетная дрожь, которая проходила по её телу, будто электрический заряд. Абсолютно всё это Энид пыталась оставить у себя в памяти как самое лучшее воспоминание за этот год. Остановив движение, потянулась к кромке шорт, стягивая ненужную сейчас ткань. Она медленно спустилась по ногам к полу, падая с глухим звуком. Волчонок еле слышно заскулила, когда пальцами погрузилась в мокрое лоно. Девушку тешила мысль, что все это по её вине и никто до этого не мог стоять на этом месте. — Проклятье, — застонала Уэнсдей, когда почувствовала пальцы подруги в себе. Она пыталась сдерживать в себе все возможные издаваемые звуки, но удовольствие брало верх. Синклер только ехидно улыбнулась, когда услышала произнесенное темноволосой, начиная медленно толкаться внутри. Блондинка наращивала темп, стараясь контролировать эмоции из-за которых она нередко срывалась. Губами она то и дело ласкала груди своей подруги, облизывая и покусывая их. Она жадно кусала абсолютно все, куда доставала зубками. Желание оставить как можно больше следов на соседке выедало изнутри. Движения становились более резкими и грубыми. Вязкая жидкость чуть ли не капала на стол, когда Энид полностью высовывала из девушки пальцы, а потом входила снова на всю длину, срывая сладкий стон. — Не останавливайся, — прошептала Аддамс, уткнувшись в плечо Синклер. Воздуха катастрофически не хватало, в груди болезненно жгло. Темноволосая уже не сдерживая стоны, начала сама двигать бёдрами навстречу руке волчонка. Почти сразу она почувствовала, как её тело начинает дрожать. Энид крепче обнимала девушку, мягко поглаживая по спине, не забывая двигать пальчиками. Она делает еще парочку мощных движений, и Уэнсдей с громким стоном кончает, прижимая напряженными бедрами блондинку к себе. Затем, резко обессилев и расслабившись, пала в её руки и прикрыла глаза. — Можешь не верить мне, но ты очень милая, — неуверенно пробормотала светловолосая, перебирая черную копну волос. В ожидании, что сейчас её стукнут за столь большие откровения, она вся сжалась, но Аддамс лишь устало угукнула и сильнее вжалась в соседку, вдыхая её аромат. Синклер чуть не завизжала от счастья, но сделав серьёзную гримасу, чмокнула её в макушку.