Палаточный лагерь.

Ночь накрыла окраину леса почти мертвенной тишиной и непроглядной даже при свете яркой луны тьмой. Да и что надеяться на луну, то и дело скрывавшуюся за черными облаками и кронами высоких деревьев. Воздух, влажный из-за крупной реки неподалеку, изредка рассекали ночные птицы, но они были почти беззвучны и привлекали внимание только шелестом быстрых крыльев. В нескольких десятках метров узкая запутанная тропа могла привести к импровизированной дороге, что не представляла из себя ничего более раскатанной колесами земли с пробивавшимися растениями по середине, что оставалась нетронутой. Лишь в некоторых местах она была плотно придавлена к грунту, но это скорее было сделано человеческими ногами, а не колесами бездушных машин. По другую сторону дороги раскидывалось широкое пустующее поле, вряд ли заброшенное, скорее еще не засаженное за счет времени года; его конца не было видно в ночной темноте, словно оно было и вовсе бесконечным, и этот вид завораживал. Но еще больше завораживал и притягивал тихий треск небольшого костра, отбрасывающий свет на поваленные вокруг него бревна деревьев. А небольшой палаточный лагерь поодаль от него все также оставался в тени крупных деревьев. Слабый ветер создавал легкий шум листвы и, закрадываясь резкими порывами под одежду, неприятно холодил спину. Всего пару часов назад этот лагерь был заполнен громкими голосами и перекриками, топотом сапог по твердой почве и бесконечным движением; сейчас же все попрятались от все больше сгущавшейся ночи, но спали немногие: это можно было легко понять в моментах, когда ветер затихал, и чуткий слух без проблем улавливал слабые звуки чужих голосов, а палатки светились изнутри ярко-желтыми фонарями. Однако не все сбежали от прохлады, влаги и слабо греющего огня. Несколько человек ушли осмотреть лес и может даже выйти к реке, просто ради интереса. А у костра сидели только двое: Гоуст и Соуп. Правда, если Райли делал хоть что-то, осматривая собственные припасы и проверяя количество патронов, немногим ранее подтачивая свои ножи, то МакТавиш сидел, почти не двигаясь и немного сгорбившись, крепко обхватив себя руками. Взгляд его был устремлен то в землю, то в огонь, будто танцующий под приятными ему порывами воздуха, но частенько поднимался на лейтенанта. Тот делал вид, что ничего не замечает, но в один момент не сдержался и поднял глаза, тут же встретившись с чужими. Но Джон не отвел их в сторону, продолжая осматривать лицо напротив, все еще скрытое привычной маской-черепом. Бегающие глаза то и дело останавливались на его глазах, внимательно смотрящих с неприкрытым любопытством и будто пытающихся прочитать его эмоции, стараясь заглянуть настолько глубоко, насколько только сможет, прочитать мысли. Слабая улыбка растянула губы, и хоть Соуп не мог увидеть лицо Саймона, он мог поклясться, что тот, на удивление, улыбнулся в ответ. В голове было пусто, и уже абсолютно ничто не могло остановить его мысли вслух: —Знаешь, лейтенант, у тебя красивые глаза… Удивление пробежалось в его взгляде лишь на мгновенье, а может это был просто ярче сверкнувший блик от огня, Соуп не уверен, и уверен в этом быть не хочет. Точно не тогда, когда словно бездонные от расширившихся зрачков глаза всего в метре от тебя, смотрят непривычно прожигающе. Они переглядывались часто, слишком часто для таких ощущений, но именно в этот раз по телу прошлась дрожь, а в ушах стал слышен стук собственного сердца и, почему-то, фантомное тяжелое дыхание из-под маски, искаженное помехами рации, однако наушников в его ушах сейчас не было. Это точно было каким-то совершенно новым ощущением, которое заставило его подскочить с места и быстрым шагом пойти в рандомную сторону леса, не задумываясь ни о чем. Под ногами хрустели ветки и ломались растения, а за спиной вторились точно такие же звуки, и это не было удивительным, ведь Соуп даже не сдвинулся бы с места, если не знал бы Саймона достаточно хорошо, чтобы понять, что сейчас он точно пойдет за ним. Не прошло и пары минут, как они вышли на более просторное место, где можно наконец остановится и, даже не оборачиваясь, опереться на толстый ствол дерева, пока сзади наконец-то слышалось глубокое дыхание не через раздражающие помехи, а вполне реально. Настолько реально, насколько это вообще может быть ночью в лесу, вдали от сослуживцев и товарищей, когда они только вдвоем с, на вид, совершенно каменным лейтенантом. Но только на вид. Джонни на мгновение даже кажется, что это все просто сон, ровно до момента когда слышится тихий шорох стягиваемой с лица ткани, а после на плечо падает тяжелая ладонь и мягко сжимает. Снова шум, и это дыхание совсем близко, будто Гоуст специально дразнит его, раскрывая все глубоко скрываемые тайны одним лишь проницательным взглядом. И его ловушка срабатывает, ведь Джон едва успевает до конца повернуть голову в сторону Райли, как его губы накрывают чужие. Пальцы, скрытые под перчатками, сжимают плечи до боли, когда наконец разворачивают его к себе всем телом и слабо вжимают в то самое дерево, тут же ослабляя хватку. Ничего не мешает быстро взять его за руки и стянуть с них мешающую ткань. Мысли путаются абсолютно, сбиваясь в тугой ком, потому что все слишком неожиданно и резко, странно, но приятно и правильно до тянущего чувства в животе, когда можно заглянуть в желанные глаза напротив настолько близко, пройтись языком по нижней губе и дотронуться до чужого лица кончиками пальцев. А Гоуст улыбается слабо, приподнимая уголок губ, и в ответ смотрит так, что Соупу снова все кажется сладким сном, потому что поверить в то, что Саймон открывается настолько сильно именно ему, тяжело. В таком случае, он поверит в это немного позже, потому что тело покрывается мурашками и фантомными ожогами от прикосновений к голой коже, пока Райли смотрит наигранно-нагло и руки просовывает под одежду, неожиданно нежно оглаживая изгибы спины и живота. Джон же руками скользит по широким плечам и отвечает на очередной поцелуй, после которого Гоуст немного отстраняется, отступая на шаг назад и, всем своим видом показывая, что сам того не хочет, вынимает руки, укладывая поверх одежды на его бока. —Нужно возвращаться. Завтра нам еще надо будет продолжать путь, не забыл? Пора бы лечь спать. И улыбается, открыто так, что не ответить на это невозможно. Джонни ничего не отвечает на эти слова, лишь кивает кратко, а после напоследок жмется губами к щеке, выхватывая из рук лейтенанта его маску-череп и натягивая ее самостоятельно, после смазанно целуя куда-то в уголок рта, уже скрывшийся под тканью. И вот снова все внимание остается только на глазах, единственной неприкрытой части лица, и это, несомненно, опять притягивает взгляд. Но Гоуст прав, им пора, поэтому они уходят, медленно вышагивая обратный путь к лагерю. Много времени на это не нужно, и уже через минут пять из-за деревьев иногда проглядывается знакомый костер. Стоит выйти из густого леса, и на бревнах друг напротив друга виднеются Алехандро и Родольфо, тихо о чем-то разговаривавшие. Вид этого вызывает невольную улыбку у Джонни, а может даже у Саймона, на секунду остановившегося. Но уже через мгновение он вновь идет, обходя товарищей, которые оборачиваются на звук шагов, кивают им и вновь продолжают диалог, устремляя взгляд друг на друга. Райли и МакТавиш залезают в одну палатку, наверное единственную пустующую. Тихо ложась рядом, Джон сразу же закрывает глаза, быстро засыпая под чужим взглядом, пока лейтенант еще недолго лежит, всматриваясь в спокойное лицо, но скоро усталость все же берет свое. Уже на следующее утро они проснутся вместе, соберутся со всеми в дорогу, и тогда Соуп совершенно по-другому хлопнет его по плечу, задержавшись и мягко сжав, но смотря с той уже привычной улыбкой.