истинная форма

когда дин впервые видит истинную форму кастиэля, он от простого человеческого шока даже перестает кричать. конечно, тогда он еще не знает, что это зовется кастиэлем. что оно носит смешной тренчевый плащ, не умеет завязывать галстуки, любит выпить пару-тройку алкогольных магазинов и появиться в самый неподходящий момент. демона, дежурящего рядом с ним — троих, но он не считал — ветром сдувает на другой конец ада. дин остается висеть на подкожных крюках, впервые без подпорок широко распахнув глаза. горящая кровь окропляет грязный пол клетки, полный ошметков кожи, слюны и отчаянных воплей, ударившихся в бетон, но впервые за последние лет пятнадцать, может даже двадцать пять, он забывает вообще обо всем, даже не чувствует привычной злобной боли. перед дином в воздухе висит огромное нечто из нескольких колец, с божественной медлительностью и величественностью вращающихся вокруг друг друга. они... левитируют, не соприкасаясь во вращении, и светятся. и они все состоят из глаз. глаз, наверное, тысячи. несколько тысяч пронзительных голубых зрачков, в собранном спокойствии смотрящих прямо и уверенно перед собой, устремленных в одну точку в задумчиво-наблюдательном выражении. они расположены по всей длине каждого кольца, и несколько сотен из них, светясь, уставлены прямо на дина. дин отключается. *** когда дин выбирается из ада, первым делом он находит сэма. вместе они приезжают к бобби (если дин и замечает книги соответствующей вызволению из ада тематике, то молчит. он тоже думает, что сэм что-то сделал, но с этим еще предстоит разобраться) и забирают ожидающую их импалу, а потом проблемы наваливаются слишком быстро, чтобы вспоминать о своем странном видении в аду. конечно, сэм что-то сделал — когда последний раз было иначе? дин вовсе не дурак, и понимает, что злится на брата необоснованно: ему хватает навыков самоанализа, чтобы понять, что он был бы в ярости в любом случае — и если бы сэм достал лично бога, чтобы вернуть дина, и если бы попытался забыть его и жить дальше. как и последние двадцать восемь лет своей земной жизни, он игнорирует этот факт и все равно срывается. потому что доверять руби — верх человеческого идиотизма, вообще когда-либо существовавшего, даже если ты, блять, женишься на ней, сэм. ангелы в игру вступают как-то внезапно. с присущей ему верой в лучшее, сэм видит в этом надежду. с присущим ему опытом, дин видит в этом грядущие проблемы. но когда они оказываются в той церкви, и все вокруг рушится и трясется, и сэм, с его-то силами, нервно хватается за кольт, дин никак не ожидает того, что происходит. он знает этот взгляд. свет угасает, стекла крошкой осыпаются на поросший травой пол, и рисунок вполне классических крыльев угрожающей тенью гремит по потрескавшемуся бетону. перед ним и сэмом оказывается вполне обычный мужчина лет тридцати, одетый в светло-бежевый плащ, и устремляет на них задумчивый взор небесно-голубых глаз. — я — кастиэль, ангел господень, — представляется он. — у меня есть для вас задание. тогда дину приходится слишком быстро вовлечься в происходящее, и у него нет времени подумать. *** — получается, кас вытащил тебя из ада, — перечисляет сэм. они катятся куда-то на юг страны, и за окном уже полноценная ночь. — потом появился захария и отправил нас в прошлое... дин отрывается от дороги. — прости, что? — что? — не понимает сэм. — что ты сказал? про каса. — что он вытащил тебя из ада, — повторяет сэм. прошло уже несколько месяцев, апокалипсис все ближе, предложения архангелов все настойчивее, и, казалось бы, это уже прошлый век — думать, кто кого спас, но дин все равно чувствует уязвленность в голосе брата. дин резко съезжает с шоссе и хватается за голову. внутри нее все озаряется ярким светом, сэм обеспокоенно пытается растормошить его, чем вызывает еще большую тряску в сознании. дин отключается, и прямо перед тем, как погрузиться в темноту, он видит висящую перед ним небесную кольцевую сферу с миллионом глаз. *** он приходит в себя всего минут через десять. сэм на улице, нервно и очень старательно пытается объяснить что-то их новоявленному другу в плаще. кастиэль вдруг смотрит мимо сэма, и дин чувствует его взгляд. кас говорит сэму обернуться, и когда они оба замечают, что дин очнулся, то спешат к машине. сэм распахивает дверь и вытаскивает его на улицу, прислоняя к боку импалы из опасения, что дин опять отключится. — все нормально? — спрашивает он. кас стоит рядом, как обычно, в форме знака вопроса — то ли ко всему происходящему, то ли к его конкретно присутствию, то ли ко всему живому. — кажется, я знаю, что с ним происходит, сэм, — отвечает кас и задумчиво смотрит на землю — всего на секунду — а после перехватывает обеспокоенный взгляд младшего винчестера. сэм ждет продолжения, и кас вздыхает. — это... сложно объяснить. наверное, я лучше покажу. слышится уже ставший знакомым шорох крыльев, и вот кас исчезает. сэм всматривается в окружающие поля, но у него, конечно, нет шансов заметить едва различимую фигурку ангела километров за тридцать от того места, где они стоят, даже если поле огромное, а ночь лунная. на секунду оба винчестера думают, что кас неожиданно отправился по своим исключительно важным делам, чтобы так же неожиданно вернуться, но их мысли прерывает свечение. сначала оно не слишком яркое, но с каждой секундой становится все интенсивнее, и им приходится щуриться и закрывать глаза, чтобы не ослепнуть и что-то различать. раздается грохот, как будто гром гремит в паре метров от них, земля шатается так, что они оба к ней припадают, сбитые с ног, и импалу сносит порывом ветра к ближайшим деревьям. когда сэм и дин побеждают жгущий свет и открывают глаза, перед ними висит она. огромная сфера из шести колец, медленно вращающихся друг вокруг друга, левитируя и светясь. они движутся так плавно и величественно, словно представляют собой вещественную музыку небесных сфер. каждый сантиметр этих колец усеян глазами. их множество, они спокойные, ровные и одинаковой божественной бирюзы. внимательный и пронзительный взгляд такого количества зрачков заставляет трепетать саму душу в каком-то истинно небесном страхе. все эти лазурные глаза выражают готовность к жестокости и печаль одновременно. из них смотрит сама душа ангела, твердая в своей уверенности, угрожающая и непорочная. в нем, в этом взгляде, рождается в действительности нечеловеческая сила — карающая и вознаграждающая. сфера исчезает так же быстро, как и появляется. свет медленно затухает, и винчестерам нужно время, чтобы начать различать что-то в темноте. кас возвращается обратно с неизменным шорохом крыльев. — это, ну, вроде как моя истинная форма, — объясняет он. видно, что человеческое тело кастиэля едва держится на ногах. в самих словах ангела читается какое-то смятение, будто он не уверен в своем поступке и действительно заботится о его последствиях. — извините, если это вас шокировало или испугало. я пытался сделать свет не таким ярким, согласно моим последним экспериментам, он больше не убивает людей... сэм прерывает его. — кас, да ты едва стоишь! удивленно моргнув, он падает на землю, так что винчестерам приходится подхватить его под руки и довести до отлетевшей импалы. — кажется, это человеческое тело не может пока что выдерживать таких нагрузок, — с сожалением произносит кастиэль. — наверное, мне нужно что-то с этим сделать. — тебе нужно поспать, — уверенно сообщает сэм и запихивает каса за задние сиденья импалы. — вот увидишь, почти всегда срабатывает. кастиэль недолго смотрит на них, сомневаясь. — вроде как, я должен сказать "спасибо"? это та ситуация или нет? сэм по-доброму и обреченно усмехается. — да, кас, это та ситуация. ложись и спи. человеческое тело кастиэля отключается почти мгновенно. дин падает за руль импалы, заводит ее и несколько секунд смотрит на брата. не выдержав, они оба смеются. — мы дружим с огромной небесной сферой из колец с примерно миллионом глаз. очешуеть, правда, сэм. о-че-шу-еть, — фыркает дин и выруливает обратно на ночное шоссе.