Холодный март

      Денис просыпается по будильнику, вечно раздражающему своим треском по утрам, не затыкаясь, пока сам не поднимешься, и не отключишь. А потом уже и сон не так идёт, как обычно. Вечные проблемы из неоткуда, вечные и неисправимые.       А может Денис просто не хочет стараться, чтобы что-то исправить.       Все силы уходят на учёбу. Не нужную никому, кажется, кроме самого Коломийца. Остальным же всё равно, даже родителям. Которым плевать в принципе, не говоря уже об успехах и достижениях собственного сына. Ведь для парня принцип один — не будешь учиться — никуда и не поступишь, вот и всё. А что потом делать никто не подскажет и не поможет. Он сам для себя, он один в этом мире. Людей так много, но никому нету дела до школьника, с головой в учёбу погруженного.       Денис будильник надоедливый пытается выключить. На ощупь телефон старается найти, но бесполезно. Приходится подняться с мягкой постели и быстро отключить, пока родители жаловаться не пришли на шум в квартире. А они и не придут. Как оказывается, это уже третий будильник за последние пол часа. А это означает лишь то, что парень опаздывает, снова.       Хоть он и был круглым отличником, а учителя каждый раз поблажку давали, совесть всё равно грызёт за каждое такое опоздание. Поэтому Денис быстро подскакивает с кровати и, стараясь сообразить, как бы собраться и до школы за пятнадцать минут дойти. Но первым делом окно надоедливое закрывает, что утренний холод в квартиру заносит. Конец марта не из приятных обычно.       Коломиец даже не ест ничего. Понимая, что ни при каком раскладе не успеет уже.       Опять виноват, опять винить будут. Ничего физически не сделают, даже замечания не напишут. Зато морально уничтожат. Учителя они такие, отыгрываются на детях за обиды прошлого. Денис от части понимает, но не прощает.       Он быстро надевает первое попавшееся, кое как поглаженное худи на пару размеров больше самого парня. Джинсы и кроссовки. Конечно, знает, что не по погоде, но, какая разница? Если он заболеет, всем лучше будет, ему тоже.       Даже перед выходом не проверяет, забыл ли он дверь закрыть, всё ли взял. Сегодня день особенный, сегодня Денису по-особенному всё равно.       А мартовские морозы, которые сравнимые с декабрьскими: беспощадны, до дрожи по всему телу пробирают, след свой оставляя. Что даже куртка джинсовая не спасает, а кроссовки после пары луж неглубоких уже сырые, чувствуя себя херовее некуда. Денис вздыхает тяжело, и ему точно так же. Ощущение, словно сегодня все сговорилось против него. Чему, особо-то, и не удивишься.       Сегодняшний день ничем не отличается от других.       Коломиец даже на время уже не смотрит. На сколько он опоздал ему уже не так интересно. Что даже шаг замедляет, понимая, что так и так стыдно до дрожи будет, а едкие комментарии учителей мимо ушей пролетать. Ведь ко всему можно привыкнуть, и Денис уже привык.       А дорога до школы не долгая. Десять минут пешком, хоть и между дворов, за поворотами которых парень каждый раз надеется встретить маньяка или собаку дворовую, что в любом случае либо убьёт его, либо покалечит до изнеможения, а всем будет всё равно, как и всегда.       А район располагается так, что кроны деревьев здесь словно до небес достают, закрывая собой вид облаков. А машин тут немного, в основном те, которые сюда поставили и больше никогда не забирали. Да и живёт тут, к слову, пенсия одна. Так что по ночам здесь тихо и спокойно, шум не для этого места. Всё живое уже давно покинуло этот район. Словно Денис — единственный, кто остался в этом богом месте забытом. Таком же забытом, как и он сам.       Мысль проскакивает первый урок вообще пропустить, а лучше сегодня никуда не идти в принципе. Ежедневное желание, к которому парниша привык уже. Ежедневное, но никогда им не выполнимое.       Денис в возрасте своём во многое верит. Нет, не в Деда Мороза или в призраков с ведьмами. Зато верит в судьбу и предчувствие. И сегодня был именно тот день, в который, какое бы плохое настроение не было, как бы не хотелось дома остаться, не получилось. Ведь что-то подсказывает, что сегодня будет необычный день. И Денис к судьбе своей расположен. Всё равно знает, что изменить ничего не сможет. Кто он такой, чтобы ей перечить?       Парниша руки в карманы прячет, что не особо помогает. Холод даже так пробирается до самого сердца, и так давно остывшего ко всему и всем. А ладони на ощупь шершавые, ведь крем для рук закончился ещё на прошлой неделе, а аллергия на холод даёт знать о себе в полной мере. Что на коже трещины и из ран на костяшках жидкость алая капает, пачкая рукава куртки. Хочется под водой горячей сполоснуть, но Денис знает, что только хуже сделает.       В мыслях своих утопает, совсем позабыв о телефоне в кармане. А когда достает, и там толку нету от него. Тот почти разрядился, и если окончательно сядет, то сегодня до него никто не дозвонится. Хотя, там и так никогда пропущенных или даже принятых вызовов нет. В такие моменты себя особенно ничтожно парень ощущает, но, ему не привыкать, привык уж давно.       Денис к школе неторопливо подходит. Всё же глянув на время. Уже на пятнадцать минут опаздывает, рекорд в этом месяце. Ему точно конец.       Коломиец ученический пропуск быстро из чехла телефона достаёт и к ручке двери холодной тянется. Женщина на вахте на него смотрит неодобрительно, отстранённо, но молчит. Денис не здоровается, не сегодня. Быстро коридор пробегает и в гардероб заходит. Джинсовая куртка инеем покрылась, значит с погодой он всё же не ошибся. Это не ему слишком холодно, потому что он чувствительный. Это на улице мороз весенний пуще прежнего.       Поднимается на четвёртый этаж, кое-как, через силу. Атлет из него никакой. По физкультуре притянутая за уши четвёрка, и то, потому что учитель физкультуры у них русский ведёт и знает, как на самом деле старается Денис. Просто не каждому дано сдавать бег две тысячи метров на крепкую пятёрку. Или вот, отжаться тридцать два раза без передышки, тоже.       Коломиец к двери в кабинет родной подходит. Вроде именно такой, но для парня это место только плохое навевает, уж одиннадцатый год идёт в этом учреждении, а оно всё такое же отдалённое, не родное, каким стать должно было. Каждый день одни виды и места. Те же люди и те же отношения с ними. Либо всё равно, либо опять виноват, опять осуждают и презирают.       И Денис стоит. Не может, просто не может в дверь постучать, или хотя бы просто зайти в кабинет со словами: «Извините за опоздание, можно сесть на своё место?». Просто не может, сердце в ускоренном темпе бьётся, а коленки дрожать начинают, подкашиваться. И так каждый раз, а точно ли он привык? Точно ли именно так это должно выглядить, а ощущения схожими с каждым прошлым разом быть? Точно ли должно быть каждый раз страшно до боли где-то в груди?       И Денис чуть ли не вскрикивает, когда его плеча кто-то касается. Лишь вздрагивает, от чего незнакомец и сам руку быстро убирает, удивившись, видимо, такой реакции.       А как оказывается, этот самый незнакомец — не очередной опоздавший ученик, как и сам парень. А действительно тот, кого он впервые видит. Хоть и рассмотреть досконально не получается. Да и не особо хочется, ведь Коломиец видит его, вероятнее всего, как и всех, первый и последний раз. Люди всегда приходят и уходят из жизни его. И он уверен, что это не исключение.       Лишь голубые волосы да родинки, разбросанные по всему лицу чужому, в глаза бросаются. Даже болотного цвета глаза не так выделяются, хоть и внимание тоже привлекают. Многим бы было всё равно, и для кого-то они б были «просто зелёными». А Денис всегда любил цвета глаз чужих подбирать правильно, с точностью. Не раз свои рассматривал в зеркале, удивляясь порой самому себе, что каждый раз что-то новое в них находит.       А в этих он бы покапался.       Но особенно удивляют волосы крашенные, хоть и у самого в серебристый выкрашены, что ощущение, как будто те могут отблеск кидать да отражать. На деле же обычные волосы пепельного цвета. А вот голубые он впервые видит, скорее, даже лазурные или бирюзовые, а может всё и сразу вместе. Как его вообще в школу пустили с подобным?       — Здесь 11 «А»? — спустя буквально секунду глухого молчания, незнакомец отводит взгляд от Дениса и задаёт вполне очевидный вопрос, перед этим прокашлявшись. Но даже так оставляя в голосе хрепцу, которую тот так пытался скрыть. — Ага. — Коломиец, сам того не замечая, чуть улыбается. Проявление человеческой вежливости. Парниша от двери отходит, пропуская незнакомца вперёд, дабы на того свалить самую тяжёлую на данный момент работу.       Тот вперёд проходит, и без какой либо паузы дверь открывает, внутрь заходя. А Денис только сзади идёт. Сразу ощущая на себе взгляды из класса, которые практически сразу на незнакомца переводят. Так даже лучше.       — Денис, опять опаздываешь? — учительница лет шестидесяти, с чуть нахмуренными бровями, сведёнными к переносице, косится сначала на упомянутого, а потом и на стоящего впереди.       Денис и слова сказать не успевает, как его перебивают:       — Извините, что задержал его. Он мне просто дорогу до школы показывал, я новенький. — незнакомец слегка улыбается и тихо усмехается, что, кажется, услышал только сам Коломиец. — А, — выражение лица учительницы тут же сменяется, становится более мягким. И видимо на сегодня все грехи Дениса прощены. Ну, по крайней мере на этот урок точно. — ну раз новенький… — женщина отворачивается от учеников и внимательно вглядывается в школьный журнал, раскрытый на столе перед ней. — Илья Коряков? — Он самый. — в этот раз уже чуть громче усмехается, а Денис смотрит на того, и улыбка сама по себе появляется. Хоть и он до сих пор чуть удивлён такой внезапной помощи от нового ученика. По нему и не скажешь, что подобное вообще ожидать от него можно. — Садись на свободное место. — учительница вновь взгляд на стоящих в проходе переводит, с каким-то неодобрением всматриваясь в стоящего за новым учеником Дениса. Парниша лишь нервно сглатывает и проходит вперёд парня, занимая привычное для него место за последней партой у окна.       Коломиец всегда сидел один, начиная с первого класса и заканчивая здесь, в одинадцаном. Уж привык, наверное единственное, к чему действительно. Нужды в соседе по парте не было. Списывать ему не нужно было, и так всё знал. Поговорить правда не с кем, но, пялясь пол урока в телефон, что-то смотря или играя во что-нибудь, нужды в разговоре с кем-то не остаётся.       Даже учителям было плевать. А те, кто всё же считали это краем наглости, вызывали к доске отвечать, с чем Денис справлялся на отлично, и докопаться уже никто не мог. И даже двойки за поведение очень быстро перекрывали выведенные в дневнике красной ручкой пятёрки. Чем никто, даже сам Коломиец не гордился. Точнее, было просто всё равно. Было, и сейчас тоже.       Единственное, с чем у парниши были проблемы — сочинения. Нет, описывать картины, на которых изображены очередные пейзажи любой поры года у Дениса получалось не хуже, чем любой другой предмет. Описание человека тоже, то портрет посвящённый одному человеку, то картина, где людей на пальцах не сосчитать. Всё это ещё легче, чем очередная контрольная работа по геометрии. Которую, к слову, парень ненавидит. Хоть и знает хорошо, с этим предметом временами бывают проблемы.       Действительно значимая проблема в сочинениях — описание чувств и эмоций. Не чужих, собственных. В голове не укладываются понятия вроде любви или искреннего счастья. Мечт или, к примеру, целей. Чаще всего за подобное у Дениса либо в журнале натянутая тройка красовалась, либо парень это сочинение не писал.       Хотелось бы иметь в жизни того, кто помог бы с подобным. Рассказал б, или написал за самого Коломийца. А ещё лучше, сам бы помог ощутить эмоции эти.       Лишь мечты, понятия которых Денис не знает.       — Коломиец, чего ворон считаем? — грозным тоном произносит приставшая с места учительница, после уверенно направившаяся к парте ученика.       Парень чуть вздрагивает, отрывая взгляд от вида за окном. Смотрит сначала на учительницу, потом в тетрадь, где на белом полотне с линиями фиолетовыми больше ничего и нету. Как и ручки или банально карандаша на парте, как и в принципе кроме тетради и дневника. Сглатывает, готовясь к худшему, как обычно.       — Что-то я не вижу ничего. Где дата, классная работа? — женщина, скрестив руки на груди, уже тянется за дневником, но взяв в руки лишь листает его от начала и до середины. Кто-то в классе хихикает, и большинство подхватывают. Лишь малая часть учеников молча смотрит за происходящим. Стыдно, очень стыдно. — дневник не заполнил… — уже тише говорит учительница, недовольно переводя взгляд на Дениса. — иди-ка к доске, двойку исправлять будешь.       Парень покорно поднимается с места, стараясь не обращать внимания на взгляды со всех сторон. Очки с переносицы чуть сползают, поправить приходится. Отвлекает ненадолго…       Женщина тяжело вздыхая вырисовывает в дневнике и журнале ручкой красной пятёрку. Денис лишь краем глаза замечает, уходя обратно в глубь класса за свою парту, как учительница двойку, карандашом поставленную, стирает. Что чуть улыбнуться заставляет. Сегодня пронесло.       Уроки же остальные, как один. Единственное, что хоть как-то скрашивало скудные часы — это не менее скудные пейзажи за окном. Уже полностью разряженный телефон, без дела валявшийся в сумке, который даже зарядить возможности нету, тоже бесполезен. Единственное, что хоть иногда внимание привлекало, так это взгляд чужой на себе. Денис никогда не верил, что подобное можно почувствовать, однако убедился в обратном сегодня.       Новенький, имени которого парень уж и не помнит, изредка бросал на того взгляды короткие, стараясь не встречаться с глазами чужими. Коломиец не понимает подобного интереса, тем более к нему. Обычный школьник, в учёбу с головой погруженный, с тупыми линзами и выкрашенными в пепельный волосами. Ещё и одевается, как ему однажды сказали, как педик. Хотя ничего необычного в своей одежде тот не видит. Даже учитывая обилие вещей в светлых тонах, или футболок да толстовок с очередной анимешкой. Тем более доставшиеся от кого-то из родственников. Денис так и не узнал, от кого. И у кого такой неплохой вкус.       А что про него ещё сказать со стороны. Кто б увидел, сказал, что из интересов у того только книжки почитать, да в игры поиграть. Поэтому даже не подходят узнать.       Хоть и под взглядом чужим с одной стороны неуютно, но где-то в глубине души тепло разливается от того, что Денис кого-то привлёк, хоть и не понятно ещё, в каком смысле. Очень бы хотелось в положительном, а не так, что новенький лишь время подобрать пытается, что б врезать за вид педиковатый и за то, что умный дохуя…       История — урок если не самый скучный, то один из. Учитель монотонно рассказывает параграф, что в сон клонит и глаза слипаются чуть. К слову, Денис на уроках не спал никогда, потом не выкрутишься, да и как-то не получается уснуть в кабинете, где людей много и взглядов вокруг не меньше. Парниша в конце тетради линии сводит, чуть на карандаш нажимая. Особо не стараясь, хоть и часть души всё равно вкладывая. Грифель чуть надламывается, и Денис легонько дует, сдувая его с парты. На бумаге силуэт вырисовывается: волосы чуть ниже плеч, строгая юбка до колен и свитер зелёный с шарфом на плечах весящим. Очки формы овальной и туфли на ногах. А рядом подпись с именем одной из учительниц — классной руководительницы. Единственной женщины, которая относится к парню с пониманием и заботой, для него она, как мать вторая: всегда поможет и позаботится. Возможно, она знает, что у Коломийца лишь с учёбой всё хорошо.       Денис останавливается, ведёт пару штрихов и линий на другой части листа. Вспоминая уже совсем другого человека, в очередной раз взгляд на себе короткий ловя: волосы не короткие, но и не длинные. Пару родинок на лице, достаточно крепкое телосложение, толстовка с джинсами, а на ногах кеды. Хоть и над лицом парниша старается побольше, пытаясь достаточно похоже нарисовать, так, чтоб самому понравилось. А ему и так, и как угодно нравится. Жалко карандашей цветных нету. Денис бы волосы яркие нарисовал и глаза изумрудные выделил бы. А рядом подпись какую-нибудь оставил, с именем, например. Которое тот, к слову, не помнит.       Коломиец лист бумаги переворачивает. На другой стороне за пару минут набрасывает пару кошечек, надписи не связанные друг с другом. Мысли в голове прокручивает, думая, чем ещё занять себя. Денис взгляд на соседнюю парту переводит, стараясь долго на парне сидящем там не задерживать. Тот сидит, ногу на другую закинув, учебник бесцельно листает. В левом ухе наушник, а на парте телефон включённый с треком, какой именно, парню зрение плохое разобрать не даёт. Из-за чего тот щурится, стараясь по обложке узнать. Но бессмысленные попытки бросает, когда на него в ответ вновь с ухмылкой: едкой, словно тот уж давно знал, что его телефон разглядывают с особым интересом. Денис лишь чуть удивившись, посмотря на секунду в ответ, быстро отворачивается, обратно в полупустой лист бумаги взглядом утыкаясь. До ушей краснея от стыда…       День тяжёлый заканчивается хоть и растянуто, медленно и вязко, но заканчивается. Коломиец, очевидно спеша, в рюкзак малые вещи с парты закидывает, попутно с этим на время на часах поглядывая. Он никуда не спешит. Просто дурная привычка. Да и домой хотелось до жути, родителей до вечера там нет. Он сам себе, он сам для себя. И Денис вроде рад этому, но так и не хочется быть одному снова. Так хочется, чтоб рядом был кто-то, кому парниша был бы дорог и любим.       От мыслей отрывает оклик чужой по имени. Сразу варианты любые отпадают, в классе Денисов нету больше, он один такой. Коломиец нехотя от занятия своего поспешного отрывается, в сторону, от куда звук доносился, поворачивается. В голове мысль проскакивает, что кому-то из одноклассников домашнее задание узнать приспичило, а вариантов не осталось, кроме Дениски. Да и знали все, что у того всегда записано на всякий, хоть и обычно запоминает он.       Но когда в парня буквально влетают, чуть с ног не снося, прежние предположения практически сразу отпадают. Опиревшись об парту, тяжело дыша, на ноги поднимается парень, чуть выше самого Дениса. Вовой Семенюком звать, он из класса параллельного. Парень сестры троюродной, автоматически кент самого Коломийца. Хоть и общаются редко они и другом ни один, ни второй назвать не может. Парень всё равно приветлив к нему и всегда готов поболтать если надо или, вот, помочь.       — Куда летишь-то так? — чуть повышая от неожиданности голос Денис говорит, отскакивая чуть назад, чтоб не свалиться на пол. Немного недовольно обводя взглядом стоящего напротив и вздыхая тяжело. Целый спектр эмоций. — Ха-ха, прости, Дениска, — с дыханием сбитым и явно учащённым сердцебиением отвечает Вова, только спустя пару секунд на собеседника взгляд поднимает. — я тут по делу пиздец, — быстро тараторит Семенюк, попутно из сумки на плече пытаясь что-то достать. — на.       Парень протягивает Денису записку небольшую. Тот без слов из рук чужих её забирает и разворачивает клетчатый листик, на котором аккуратным подчерком были написаны слова:

«Вофф, у нас хата завтра в часов 7 будет. Ты своих кого-нибудь пригласи, знакомых только давай, не как в прошлый раз.»

      Коломиец с непониманием на Вову смотрит, изредка обратно в записку вглядывается.       — Да блять, переверни. — Семенюк лист бумаги из рук забирает, переворачивая обратно передаёт. Денис недовольно, театрально глаза закатывая вновь в текст взглядом упирается. Подчерк всё тот же, но слов больше:

«О, и не забудь Дениса этого позвать. Он вроде как Карине симпотный. Чё в нём нашла хз. Я уж честно слушать от неё заебалась про пацана этого. Сделай что-нибудь, умоляююю»

      Коломиец брови удивлённо приподнимает, записку чуть сминая. В голове мыслей много, но самая очевидная — шутка. Просто прикол, решили подшутить над бедным Денисом. А если и нет, что мало вероятно, то Карину эту он в глаза не видел. Так как девушек с подобным именем в окружении его не водится. И даже если не шутка, это был бы отличный шанс с кем-то познакомиться или…       — Извиняюсь, что отвлекаю, — отрывая от изначальной мысли, словно кот, со спины подкрадывается кто-то, по голосу почему-то сразу понятно, кто. Коломиец чуть отшатывается вперёд, поворачиваясь к стоящему за спиной. — Вов, можно я украду его на пару минут?       Или нет.       — Ага, — Семенюк чуть улыбается стоящему рядом парню. После переводя взгляд на Дениса, забирает из рук его записку и куда-то в карман кожанки суёт. — я думаю намёк понят, спишемся.       Парниша в ответ молча кивает, пару секунд глядя на Вову, который сумку на плече лишь поправляет, уже самому Коломийцу улыбается, даже не попрощавшись из кабинета выходит. Оставляя лишь глухую тишину за захлопнувшейся дверью. Рядом же чужое дыхание покоя не даёт, громкое такое, горячее, словно действительно обжечь может. Денис к парню поворачивается, уже в голове обдумывая, как бы узнать правильнее имя собеседника. И что тому вообще от него нужно. Лишь очень надеется, что ничего плохого.       — Денис? — тот без какого-либо смущения уточняет имя парня, что больше вызывает возмущение, хоть и сказано было достаточно мягко, даже мягче, чем обычно тот говорит. Реакция такая лишь потому, что сам Коломиец бы постеснялся имя переспрашивать, а до последнего бы ждал, пока собеседник сам его ненароком назовёт. А там и камень с души спадает.       Денис кивает коротко. Чуть подальше отходя, в парту сзади руками двумя упирается. Слишком близко парень этот к нему пристроился, и словно сам этого не замечает. А Коломийца лишь больше на нервы выводит это ко всему наплевательское отношение. И с чего это вдруг он так остро на новенького реагирует?       — Ты ж отличник вроде, не? — опять ухмыляется гадко, словно издевательски. Денис хмурится, взглядом пробегается по парню напротив, с ног до головы оглядывая. — Ну. — всё ещё с недоверием кидает тот. На парту уже полностью усевшись. Коломиец предположить может, что дальше будет. Вопросы по типу: «У нас контрольная скоро, поможешь?» или «Домашку знаешь на завтра?» заучены наизусть уже. Как и ответы на них. И Денис рот открыть не успевает, как совсем другое получает, догадки опровергающее. — У меня тут с геометрией пиздец полный, а если оценки не исправлю, меня из этой школы к матери чёртовой выпрут, — одноклассник неловко затылок почёсывает, впервые Коломиец сомнение и неуверенность в глазах чужих замечает. Что эмоции смешанные вызывает. — я это, чё хотел. Поможешь мне? Ну, подтянуть оценки, и хоть немного в этой хуйне разобраться? — Денис в ответ уже необдуманное что-то сказать хочет, но его перебивают вновь. — бля, если надо — заплачу.       Парниша от заявления такого чуть охает, озадаченно на одноклассника смотря. В голове ещё раз сказанное прокручивает и ответ придумать пытается. Подобных просьб он не получал до этого, единственный раз — дочке подруги маминой помощь нужна была с математикой, и то та на лет пять младше самого Коломийца была. В классе так третьем та училась. Пока сам ещё школьник пытался кое-как объяснить ребёнку тему очередную. И то опыт неудачный. В то время девчонка сама к ним домой приходила, с учебниками да тетрадками. А только пришедшего новенького, явно со стёбом и иронией относящегося к самому Денису, домой приводить не сильно хочется. Да и родители против были б. Чтоб ещё в доме их чужие люди появлялись, мешая им свои семейные проблемы разгребать.       — Ну… — необдуманно мычит тот, всё ещё ответ обдумывая. Помочь то может он и не против, имея шанс и себя занять, и познакомиться с кем-нибудь новым. Может, относящимся к нему чуть лучше, чем кто-либо другой. — мы можем после уроков в классе оставаться. Могу Наталью Николаевну просить ключ оставлять. Я потом сам на вахту занесу. — Денис лямку рюкзака на парте лежащего сминает. Для себя находя самый подходящий вариант ответа, самый простой и не сложный в исполнении. — После уроков не могу, — новенький чуть ближе наклоняется, без доли сожаления говоря, абсолютно все планы отличника срывая. Тот хмурится, молча вопрос задавая, продолжения ожидает с каким-то нетерпением больше детским и наивным. — можем у меня заниматься. Всё равно родители в ночную смену с понедельника по пятницу — дома никого нету. — А не боишься? Может я маньяк какой? — Денис чуть ухмыляется, сам в сторону новенького чуть наклоняется. Что снова дыхание чужое ощущает близко близко. Что-то особенное в атмосфере этой есть.       Они совсем одни в классе еле освещённом, уже солнцем заходящим. Закат алый, разливается в небе густо исчезающим где-то за кронами деревьев в дали. А лёгкий ветерок обдувает, проникая под толстовку тёплую, мурашки вызывая приятные. Свет чуть розоватым отдаёт, а глаза напротив блестят вновь, как утром, у кабинета. И Денис больше атмосфере отдаётся, нежели положению своему и ситуации в целом. Что-то приятное и комфортное в человеке напротив находит он. В человеке, знаком с которым от силы пару часов Коломиец.       Что-то особенно интимное в атмосфере этой. И почему-то согласиться хочется на любую авантюру. Да и предложение уж совсем плохим не кажется. Хоть и почему-то уверенность есть в том, что новенький передумает точно или кого получше найдёт. По разговорчивее и поинтереснее самого Дениса. Но думать не хочется от слова совсем. Здравый смысл и рассудок платком белым машет, то ли в знак прощания, то ли поражения.       — Это тебе бояться надо, — спокойно новенький отвечает, чуть усмехаясь. И улыбка сама по себе на лице появляется снова. Вновь он вытягивает её из парниши. И вновь улыбаться по-настоящему хочется, не наигранно и не потому, что так надо. — я VK тебе свой дам, спишемся ближе к вечеру. — парень в рюкзаке на плече одном с минуту копается, ручку и листик небольшой находя, номер свой пишет и имя с фамилией. Денису в руку свободную протягивает, всё так же чуть ухмыляясь. Словно знает, что не откажут ему. — Ага. — Коломиец забирает листок небольшой из руки чужой и в чехол телефона кладёт, чтоб не забыть точно, а уж тем более не потерять. С парты привстаёт и рюкзак подхватывает с неё же. Уж попрощаться хочется побыстрее и дома написать, если сил и смелости хватит конечно. — Может проводить тебя? — Денис усмехается предложению резкому, не девчонка он, чтоб до дома всякие проводили. И сам не замечает, как руку на плечо чужое спокойно опускает, в глаза смотрит, и с иронией, с которой раньше парень напротив говорил всегда, отвечает. — Не потеряюсь, спасибо.

***

      Мысли ни о чём всё эта ситуация перебивает, не давая даже спокойно за уроки усесться и стихотворение заданное по литературе русской выучить. Денис всё в телефоне сидит, думая, стоит ли вообще писать, не подумает ли новенький, что навязываются ему. Хоть и сам попросил помочь. Коломиец из-под чехла бумажку уж чуть помятую достаёт и, раскрывая, практически сразу набор цифр пропускает, на слова внимание обращая:

«Илья Коряков. Спишемся ближе к вечеру :)»

      А в конце смайлик улыбающийся стоит. Денис чуть усмехается. Камень с души таки спал, теперь он знает имя парня этого и волноваться мало о чём можно.       Но написать таки хочется. Уж пятый час, а тут всё тишина да одиночество волной новой накатывает. Что заполняет собой быстро и болезненно очень, давно не ощущал подобного Коломиец. Привыкнуть пора к тому, что его кидают либо, либо забывают. Намеренно или случайно — волновать не должно. Уж судьба так располагает, что остаться он должен один, кажется, до конца жизни своей.       Денис на кровать валится, что та чуть прогибается под весом его. Свет приглушенный в комнате только подсветка цвета фиолетового создаёт. Да экран телефона, но только глаза слепит неприятно, щуриться заставляет. Парниша соцсети листает, в очередной раз не находя ничего интересного или относящегося к нему. Желание уж сесть за уроки появляется, опять сядет к часу ночи ближе и не выспится. Или, вот, проспит.       Вибрация телефона в руках от мыслей отвлекает. Денис уведомление видит новое от VK и чуть удивляется. Сюда ему никто и никогда не пишет, учитывая, что в принципе не сидит в соцсети этой. Так, мемы редко листает и на пару пабликов и групп подписан. Коломиец в сообщения личные заходит и видит скрытое одно. По нику сразу понимает, от кого оно. Что лишь больше вопросов вызывает. Как Илья VK его нашёл, учитывая, что фамилии парня он не знал, да и имя во второй раз переспросил. Но всё же Денис разобраться в этом позже собирается, на сообщении внимание заостряет:

«Ку, от тебя я так понимаю сообщения не дождусь, сам напишу. Приходи ко мне в часов восемь. Адрес кину позже.»

      Парень же в ответ просто короткое «хорошо» пишет и выключает телефон. Стыдно чуть чуть становится, что накрутил себя и так ничего и не сделал. Подумает ещё, что Денису общение с ним неприятно и не нужно в принципе. А сам он этого меньше всего хочет. Снова один, снова виноват.       Время быстро идёт очень, что Коломиец и не замечает, как седьмой час на восьмой медленно сменяться начинает. Быстро с кровати подскакивает и одевается наспех. Учебники с тетрадями не берёт, надеется лишь, что Илья мальчик не глупый и всё нужное найдёт. Единственное — телефон полуразряженный да ключи берёт, не забыв дверь закрыть и звук включить.       К удивлению самого Дениса, живёт Коряков не близко. Приходится на автобусе ближайшем в район другой ехать, что, конечно, мало удобно. И предупредить о подобном стоило. Ещё и холод невозможный для марта месяца. Одна толстовка положение не спасает, руки приходится о друг друга тереть, чтоб хоть немного согреться. Тоже мало помогает. В такое время темнеет ещё рано и нежеланно. Поэтому за окном уж полумрак, а в автобусе свет горит яркий. Только вот было б отопление ещё…       Денис, наконец до остановки нужной доезжает и быстро в сторону дома нужного направляется, кое как ориентируясь по навигатору на телефоне. А тот в уверенном темпе садиться от холода начинает. Повезёт, если дойти хватит. А дальше уж всё равно как-то. Благо от остановки этой идти минут пять от силы. И шанс того, что парниша тут насмерть замёрзнет к нулю сводится. А жаль.       Дом обычный, девятиэтажный в глаза бросается. Площадка детская рядом, где пара алкашей сидит, да ни больше. Подъезд второй Денис сразу выискивает и чуть в ускоренном темпе подходит к нему. На лавочке пару девушек сидят, разговаривают о чём-то, между тем одну сигарету на двоих раскуривая. Что-то Коломийцу в догонку бросают, что парень даже не слушает ибо не интересно и ровным счётом плевать.       Кода на домофоне на удивление нету. А может и есть, но Денис его знать не знает. Поэтому номер квартиры набирает и гудки недолгие, но неприятно по ушам бьющие слушает:       — Кто? — чуть заспанно и устало отвечают с той стороны. Коломиец хмурится, спал значит. Вот, как его ждут. Но в голову не берёт, и сам опоздал уж. — Угадай блять. — слов больше не надо, чтоб дверь с характерным писком чуть приоткрылась, давая разрешение войти.       Сразу тепло становится, и телу самому, и на душе даже как-то. Хоть и до этого даже она чуть чуть согреть не могла. Всё леденяя больше с каждым разом, как кого-либо сам Денис вспоминал. А тут и снова вспомнил, только вот про Илью раз подумал, и сразу как-то лучше стало. Хочется улыбнуться, и парниша улыбается, просто потому что про Корякова думать приятно и хорошо. Просто потому что хочется думать про него чаще, чем про кого-либо.       И на этаж как-то чересчур медленно подниматься получается. Всё же доля волнения есть где-то глубоко в душе той самой, что сейчас больше теплом залита. Илью хочется увидеть и обнять, а ещё с геометрией помочь. И если надо будет, Денис и потом готов прийти будет. Но вот с первым спешить не стоит, подумает не то и всё. Один не верный шаг для парня много значить может, а так всё портить не хочется, как он обычно делает это…       Короткий, неуверенный такой стук в дверь эхом по подъезду разносится. Утонуть в эмоциях собственных хочется. Всё необычно и по новому ощущается, что вроде и приятно, а вроде и страшно до одури и дрожи в коленках замёрзших.       — Думал не придёшь, — дверь приоткрывается на половину. В проходе Илья стоит: растрёпанный, чуть с заспанными глазами. Зато улыбкой довольной на лице и взглядом таким тёплым, что улыбаться в ответ хочется сильно-сильно. Искренне так. — проходи, замёрз? — парень глазами по Денису пробегается, что тот в одной толстовке в такую погоду ходит не комментирует, лишь хмурится чуть и недовольный взгляд на гостя поднимает. — Пиздец как. — Коломиец в квартиру проходит, дверь за спиной захлопывается, а в нос сразу запах приятный ударяет. В подобном мало разбирается Дениска, сказать может только, что специи индийские почему-то напоминает. Сладко-острое такое, приятное очень что-то. Тепло сразу становится, даже жарко. И не понятно как-то, и внутри греет по особенному. Странно, но ощущать больше хочется и чаще.       Даже самые жаркие страны не греют так, как это место.       — Обувь снимай и на кухню дуй, я чай сделаю по-бырому, — Илья в коридоре стоит, Дениса ждёт терпеливо. Всё взгляд не отрывает, вообще не стесняясь ничего. Ну конечно, его квартира — его правила. Хочешь — смотришь, а дальше уж как он решит. — согреть тебя надо, принцесса. — усмехается чуть, ближе подходя. — Ага, про геометрию не забыл ещё? — парень тоже улыбается, усмешку тыльной стороной ладони прикрывая. Не любит Денис улыбку свою, она мало у кого эмоции вызывает приятные. Из чего и вывод, что если улыбаться, то так, чтоб не видел никто. А лучше и вовсе не заниматься подобным, да и причин мало. — С тобой забудешь, — Илья ещё больше смехом заливается. Звонким таким, больше на мелодию смахивающим. Коломийца чуть подталкивает, спины касаясь рукой горячей, чтоб тот быстрее шёл, а не разявой был и медлил на пустом месте. Денис же покорно следует всему, куда направят его и что скажут. Просто хочется так. — сейчас налью чай и в комнату мою пойдём.       Парень в ответ лишь молча кивает. Рука чужая на спине всё покоя не даёт, выгнуться чуть заставляет от ощущений странных и необычных. Он бы попросил того руку убрать, но ничего такого в жесте подобном нету ведь. Да и желания просить тоже. Денис устал уж сильно с дороги и в сон даже чуть клонит, сопротивляться не хочется — сил нету. И желания тоже.       Парниша на стул с сиденьем мягким валится, чуть потягиваясь, в голос устало стонет и на Илью взгляд переводит. Он у ящиков верхних копается, разные коробочки и баночки перебирает. Запах специй разных только сильнее становится, сразу понятно, почему и от куда. Достаёт пару коробочек, с чаем по видимости всей. Секунду просто стоит и вдруг вопрос задаёт:       — Ты чай какой будешь? — Коряков по очереди берёт упаковки, в названия каждой вчитывается и продолжает монолог свой. — Черничный есть, с малиной, просто с ягодами разными… — откладывает названные, к другим тянется. — О, карамельный, ну и зелёный, либо чёрный. — Денис удивляется даже выбору такому, позабыв уже предыдущие вкусы. Он не то чтобы чая любитель, больше кофе предпочитает. Но и от него не откажется, особенно если Илья предлагает. — Ну, давай с малиной. — первый в голову пришедший Коломиец называет. Ровным счётом всё равно, что пить. Больше всего сейчас хочется спать, или просто на кровать завалиться и о своём подумать.       Уж в сон неимоверно в месте этом клонит.       Ещё и свет на кухне приглушённый. Желтоватый, как в фильмах детективных, русских обычно каких-нибудь. Или очередной роман с сюжетом уже заранее предугаданным и заученным давным давно. Да и тепло здесь, хорошо. Даже окно приоткрытое, словно воздух холодный не пропускает. Те же листья цветов немногочисленных на подоконнике чуть на ветру колыхаются. Только до стоящего на столе не дотягивается. И Денис внимание на этот самый стол обращает: с печеньем корзинка в углу стоит, а оно с шоколадом, как любит парень. Какие-то бумажки и журналы, название разглядеть не получается, зрение и очки чуть запотевшие не позволяют. Рамка с фотографией особенно выделяется из всей атмосферы: кот светло-серый, с глазами с яблоко размером и пушистый совсем, хороший такой. Денис улыбается снова, вопрос сам по себе как-то возникает:       — У тебя кот есть? — парень рамку с фотографией в руку берёт, чуть ближе рассматривает. Животное милое и в правду, любит котов он, у самого нету и не было никогда. — Ага, он в комнате соседней. Я закрыл его пока, — Илья чайник только закипевший выключает, не давая гулу на всю квартиру раздасться. В кружки на столе, с уже заранее пакетиками чая закинутыми кипяток заливает. Пар в воздухе сразу практически исчезает, появляться не успевает. — боялся, может аллергия у тебя. Или вообще кошаков боишься.       Денис ответить что-то хочет: шуточное, может, даже с благодарностью. Но молчит. Лишь рамку с фотографией на место ставит и прикрывает лицо рукой, на щеках румянец лёгкий выступает. Парниша в отражении окна замечает это и сам себе удивляется. Он прокашлявается чуть и обратно взгляд на хозяина квартиры переводит, стараясь на нём задержаться подольше. Всё равно спиной стоит. Тот что-то под нос себе напевает, очень спокойное, без слов по всей видимости.       Парень мелодию узнать пытается, но ничего в голову даже похожего не приходит. Как будто выдуманное на ходу. Послушать хочется чуть побольше, пальцем обводя узоры на скатерти, и просто посидеть так время какое-то.       Но через буквально пару минуту Илья от плиты отходит, прихватив две кружки с собой к столу подходит. Он одну Денису протягивает, предупреждая, что чай горячий, чтоб не обжёгся. Сам усаживается напротив, из кружки горячей чуть отпивая, морщится. Парниша же спешить не планирует, рассматривает белую кружку с узорами разными, в сердечки небольшие, светло розовые собираясь.       — Может в комнату пойдём? — Илью хочется просить со всей нежностью в голосе. Он смотрит в ответ и улыбнуться заставляет. Каждый раз, как будто это уже что-то привычное. Дениска ведь и дня его не знает, а рассказать хочется больше, а может и всё. До ночи сидеть и просто разговаривать, с каждой шутки тупой усмехаясь, шутить не лучше. — Спешишь куда-то? — вопросом на вопрос Илья отвечает, больше с первого раза с кружки так и не отпив. Коломиец задумывается на пару секунд. Может и спешит. Уроки на завтра он так и не сделал, даже стихотворение не выучил, что задали. А разве причина это? — Не-а. — Денис ещё из кружки с уже чуть остывшим чаем отпивает. Голос вздрагивает немного. Ощущения такие яркие и чёткие в момент один становятся. И уже тёплая ручка белой керамики кажется до боли обжигающей. А взгляд на себе чужой мурашки приятные по всему телу вызывает. Но в ответ смотреть не получается, стыдно. — Пошли тогда. — Илья поднимается со стула и к соседнему подходит, Денис тогда поднялся следом, практически в упор к парню подходя. А тот не отходит, ещё больше неловкости вызывая. Коломиец хмурится чуть, обходя Корякова с кухни выходит. А хозяин квартиры за ним, словно ролями поменялись.       У Ильи комната совсем от атмосферы дома остального отличается. Окна зашторенные, и только подсветка синяя помещение освещает. Компьютер включенный, что ещё больше комнате света придаёт. Но всё ещё мало. Денис со зрением своим щурится чуть, в очках даже приходится. Плакаты с видеоиграми разными, ещё группами музыкальными какими-то. Парниша не знает эти, у него в музыке вкусы чуть другие. А те висят над кроватью односпальной. На которой пластом комочек серый валяется. Но услышав скрип двери в комнату подскакивает резко и в проём дверной вбегает.       Денису и слова сказать не дают, как тот смех Ильи улавливает. А кот тереться о ноги гостя начинает, мурлыча так, что даже сверху слышно отчётливо. Коряков на колени опускается и животное в руки забирает. Парень уж думает в комнату зайти, как к нему близко близко подходят и с улыбкой с лица не сходящей, кошака в руки протягивают.       — Э-э, а если он меня поцарапает? — Коломиец аж опешил немного, настороженно и резко чуть отходя назад, в косяк дверной упираясь. Кота б он хотел подержать, только вот боится их немного, мало моментов было приятных. Только пару раз гладил созданий пушистых, а на руках не держал никогда. — Не поцарапает, не ссы. — Илья усмехается снова. До чего ж усмешка эта в голове засела. Теплом обливает и пути отхода не даёт, как не старайся ты. Хозяин квартиры Дениса в стену буквально вжимает, а кота протягивает, что отказаться не получается даже. И не хочется, говоря уж честно совсем.       Парень комочек серый этот из рук чужих забирает и машинально под лапы берёт, на собственных руках усаживая. Тёплый такой, мягкий. Кот о щёку гостя трётся, мурча на ухо самое. А Денис только за ушком поглаживает и сам улыбается спокойно уже.       И никто о шерсти на одежде не думает. Не сегодня.       По видимости всей кошак, получив нужную ему долю ласки, решает гостю новому показать комнату хозяина своего. Тот с рук спрыгивает чужих и на кровать прыгает снова. Лапками одеяло сгребать начинает, играясь.       Денис пару секунд взгляд на коте задерживает, тот в простыни путается и шипит себе там что-то. Парниша взглядом пробегается по стоящему перед ним. Он к стене вжат, с двух сторон руками чужими огорожен. А преграда в виде стены бетонной за спиной отступления не даёт. Сглатывает Денис нервно. Илья к нему близко совсем стоит, что он дыхание чужое на шее собственной ощущает, как в школе сегодня. Щёки румянцем надоедливым обдаёт снова. Сказать хочется что-нибудь, а что, сам не знает.       Илья и сам не лучше выглядит. Видимо не сразу положение своё осознавая. Он резко так отходит от Дениса, что-то вроде извинений коротких произносит. А парень не слушает особо, картина секундной ранее всё перед глазами стоит, привыкнуть к реальности тяжело пиздец.       И в голове мысли те же.       Но Коломиец, как ни в чём не бывало в комнату всё же первым заходит. Вопрос наводящий, первый в голову пришедший задаёт:       — Так тебе какая тема не понятна-то? — голос дрожит хуже обычного. Всё отойти не получается. Это так неправильно ощущается, что неприятно и приятно одновременно. Ничего такого и нету вроде. Ничего. Вроде. — А, — Илья молчит с минуту, пока на полке с учебниками копается. Напряжённая тишина такая, угнетающая и неловкая до звона в ушах. — ну, начиная со всей этой хуйни со стереометрией и до конца там. — Пиздец, — Денис в голове пытается прокрутить быстро, с чего б начать не сложного, и как информацию донести понятнее. Но всё мысли мешаются, одна поверх другой лезет. — работы тут не на пару часов. — он на кровать усаживается, и та под весом прогибается немного. Кот сразу лезет к другу новому, а парень лишь гладит животное ласково, не отвлекаясь от собеседника.       Илья молчит снова, кивает только если. Учебник нужный находит, ручку с листиком чистым берёт и на кровать рядом с Денисом валится. Ближе пододвигаясь, в руку свободную учебник протягивает, а остальное в сторону откладывает пока.       — Покажи, откуда именно тебе начать объяснять, — и Коряков без вопросов лишних тянется рукой к чужой, чуть касаясь, страницы переворачивает, параграф нужный ища. Он Дениса в краску опять вгоняет, непонятный для самого парниши спектр эмоций вызывает. Что неясность больше раздражение вызывает. Хочется руку, через чур горячую убрать, чтоб не показать себя со стороны неправильной. Но не хочется до колкости в груди, и не убирает ведь. — Ладно, — он вглядывается в страницы, тема до боли знакомая, хоть и не сказать, что лёгкая. Но тоже до боли. — посмотрим…

***

      Илья особенный, если только немного. Его хочется обнять, и геометрию объяснить. Без криков там всяких и ругани. Спокойно, может даже через чур близко.       Дениса в сон клонит, сопротивляться которому сил нету, и найти не получается. Глаза слипаются, а ресницы подёргивания немного, когда тот чуть ли не засыпая объясняет решение задачи очередной. Он отвлечься пытается, только без толку всё. Зевает беззвучно и надеется, что не отрубится на месте.       Хоть и спать — это не Коломийца. Почему-то всегда сон казался далёким чем-то, чужим. Если бы потребности во сне не было — Денис не спал бы никогда. Ворочаться по несколько часов, а после засыпать сном тревожным. Чтоб через часа два в холодном поту проснуться, и злиться на себя самого, что вообще встал сегодня. Сегодня, и вчера. И завтра встанет тоже. Виноват опять, и сам себя винит.       А Илья особенный, может немного только. Парню потребность в друге вроде него нужна была. Коряков сам в сон затягивает, и, кажется, что это дело всегда такое спокойное, без тревоги где-то в груди было.       И стерпеть тяжело, и Денис сдаётся. Он глаза чуть сам прикрывает, на плечо друга голову опускает аккуратно, словно спугнуть боится. Он устал, так устал. Но вдруг вспоминает про время и то, что дома уроки не сделаны, а завтра в школу ему. Подрывается снова, спать хочется больше ещё, но он говорит, нет, шепчет, на время в телефоне поглядывая:       — Бля, Илюх. Уже одиннадцать часов. Мне домой пора. — с ноткой грусти в голосе Дениска на ухо самое говорит. В глаза напротив всмотреться пытается, да бы реакцию друга увидеть. А Илья-то на время поглядывает, то на кота, мирно у Коломийца на коленках сопящего. Всё ещё неловко до одури, но так хорошо. — У меня оставайся, — так же тихо в ответ говорит. Чуть ближе подбирается. Хотя, куда уж ближе. Он уже в глаза смотрит, близко, ближе, чем когда-либо раньше. У Дениса непонятно откуда возникшее желание сделать тоже самое появляется. Хочется потянуть того к себе, не осознавая, для чего и зачем. Но парень лишь отодвигается немного, обдумывая то ли резко желание появившееся, то ли предложение Ильи. — можешь на кровати спать, мне похуй. Я на пол лягу, или на диван в гостиной. — Уверен? — ответ практически сразу кивок приносит. Денис вот не уверен, опять. Завтра проблем будет много, завтра пиздец будет. Но так не хочется уходить, а тем более по потёмкам ехать одному, за уроки садиться и стих этот ебучий учить. А остаться хочется с Ильёй рядом, так спокойнее, так всяко лучше. — слушай, а можешь… — так и хочется мысль первую, в голову пришедшую сказать. Но парень замолкает резко, похолодало на душе.       О чём он, блять, думает? Почему так хочется попросить остаться, чтоб он не уходил и рядом был?       — Не важно. Спасибо, я тогда спать, устал пиздец. — Денис всяко отвлечься от желаний своих пытается. Завертина, как чуть позже выяснилось имя кота, на руки берёт и гладит неспокойно. А кошак вроде и понимает, не мурлычет, только ближе лезет и об плечо трётся. — Давай, принцесса. Животину эту тебе тогда оставляю, вы сдружились, как я посмотрю. — Илья усмехается тихо, сам к коту лезет и гладит аккуратно. А Дениса жаром обдаёт от близости такой. Утонуть в ощущениях собственных хочется. Не образно даже...       И он спать снова не может. Тревога накатывает волной новой, когда он в кровати чужой тупо в потолок пялится. И уж третий час идёт, а парнише всё не спится. Пока кот под боком посапывает, лишь еле слышно, словно не кот это, а мопс какой-нибудь. Всё до боли привычно. Кроме кошака под боком и того, что спит он не дома у себя, а в квартире друга, при виде которого приятно-больно становится в районе груди. И хочется то ли обнять, то ли нахуй послать за то, что он такой весь из себя есть и в жизни Коломийца появился. Исправить и так её хуёвую решил.       Денис усаживается в кровати, в положении сидячем. Завертина под лапки берёт и между ног усаживает, а кот просыпается сразу и сидит просто, не сопротивляется. Парень обдумывает любой другой вариант, но ни один в голову не приходит. Подняться надо, да оставшийся исполнить. Хоть и страшно, и неловко тоже.       Он в зал заходит, где на диване раскладном Илья спит, в одеяло укутавшись. Два окна на распашку, Денису холодно сразу становится в футболке. Он кота, который как грелка плох по всей видимости, на пол опускает, и тот в комнату обратно пулей залетает. Никакой поддержки. Парень на диван усаживается и пару секунд просто смотрит на мирно спящего Илью. А может не пару секунд, ощущение, как будто с минуту и больше уже. Он плеча касается аккуратно, реакции никакой. Разбудить хочется, и ещё немного желания.       Непонятно, откуда второе взялось. Но Денис чуть выше ведёт, шеи горячей касается. Как ему не холодно в условиях таких, сам парень б замёрз давно и инеем покрылся. А Илья горячий очень, буквально обжигает пальцы. Коломиец скулу пальцем большим обводит, несколько родинок на лице замечает, присматриваясь. Губ розовых касается, чувствуя себя самым конченным на данный момент в доме этом. Мысль одна другую перебивает, не давая сосредоточиться. А когда Илья чуть хмурится и привстаёт, ещё глаза не открыв. Денис руку убирает резко и действия последующие со словами обдумывает.       — Ден, ты не спишь чего? — голос заспанный тишину нарушает. Коряков глаза чуть приоткрывает, сидящего перед собой рассматривая. Он даже так красивый: волосы растрёпанные очень, голубой так выделяется, а щёки чуть алые, что сразу в глаза бросается. Илья глаза заспанные протирает, взгляда от друга не отрывая. — Не могу я уснуть, просто пришёл… — всё, запас словарный на момент данный исчерпан окончательно, причины придумать не удалось. Не говорить же истину, что самому кажется абсурдной и неправильной. И Денис замолкает, так оправдание себе и не придумав. Он уже проиграл в заранее игру проигранную.       Илья вздыхает тяжело.       — Ложись. — он парня ближе за талию притягивает. На диван окончательно усаживая. Ведёт рукой по спине и ждёт ответа хоть какого-нибудь.       А Денис и слова сказать не может. Он сдаётся, хоть и сдался давно. Признавать не хотелось просто. Но Коломиец не он сам, если не будет упираться.       — У тебя холодно пиздец. — он снова отодвигается, из хватки чужой выбираясь. Чуть бровь сводит и хмурится снова, руки на груди скрестив. Хочется то ли серьёзным казаться, то ли недотрогой ахуевшей. Сам пришел, разбудил, ещё и упирается. — Я согрею. — или уже нет. Или сил упираться нету больше. Или Денис всё же поражение признаёт своё.       Его на кровать валят движением резким таким. Что Илья практически сверху оказывается. Парнишу плавить начинает, а уши и щёки розоватые становятся, тяжело не заметить. И надеятся хочется, что в свете исключительно луны незаметно это. Илья одеялом делится, накрывая младшего, ближе к себе притягивает. Денис не противится уже, сам лезет ближе, обнимает немного, в шею носом утыкаясь. От него чем-то мятным пахнет, приятным таким. И тепло становится быстро очень, но чувство неправильности не уходит никуда, да и не уйдёт вероятнее всего…

***

      Картинки в голове пляшут разные. Те, которые на утро уже не вспомнишь, даже приблизительно. А может не вспомнишь даже, что снилось что-то ночью этой. Вариант не хуже других.       И Денис с мыслями в кучу сбитыми глаза открывает, что ярким светом из-за штор слепит беспощадно. В темноте б утонуть сейчас, но лучи вытягивают из болота тягучего, не давая полностью утопиться. Как бы парень не старался, как бы не хотел утонуть навсегда в этой тягучей жиже. Никто б не спас всё равно, всем точно так же.       Он приподнимается немного, плечи ноющие разминая. Потягиваясь так, что любая гимнастка позавидовала б. Спать хочется всё ещё сильно, но знает Денис, что не уснёт уже. Только одеяло натягивает до плеч, потому что холодно до мурашек, а согреться хочется быстро и без лишнего дискомфорта. К слову, уже не получилось. Коломиец помещение оглядывает, глазами бегая по вещам разным, внимание мало на чём заостряя. Прошлой ночи события восстановить пытается.       А всё смазанно, будто вчера пьянка с гулянками до утра самого проходила. А размазало так, что воспоминаний как и не было. И голова гудит характерно, но Денис знает точно, что не пил вчера.       И вдруг резко осознание приходит. Философское достаточно, зато правдивое, как никогда ранее:       Он был пьян вчера, только не алкоголем вовсе.       А ещё он знает, что один. Ильи, греющего его ночью этой, прячущего от ночных кошмаров постоянных не было рядом. Так пусто внутри стало в момент, как раньше, как всегда. Но колики слабые бьют, и бьют по сердцу хрупкому. Что шипеть хочется, но не физически. Душа и так скрипит, ожогами тело обдавая. Главное, чтоб видно не было. Засмеют, оскорбят.       Дениска взгляд на пол бросает, где клочок бумаги небольшой лежит. Ручкой синей текст выведен, а в конце сердечко чуть кривое со смайликом дебильным:

«Доброе утро, Ден. Я тут с подружкой своей гулять пошёл. Проблема появилась. Если чё, еда в холодильнике есть. Бери чё хочешь. Если надо что — пиши :)»

      Это пиздец. Скрывать не хочется, не получается уже. Очень тяжело и так на душе тяжёлой становится, невыносимо уже. Что не так? Почему так неприятно читать это, фразы перечитывая по несколько раз? Почему хочется молча уйти и не возвращаться более?       Он на время смотрит. Опоздал. Двенадцатый час уже, смысла в школу идти нету. Выкрутится как-нибудь. В любой бы ситуации так, но тут как?       Денис в телефоне быстро номер набирает, знакомый до нехотя. Слишком часто он набирает его, слишком много мозг человеку этому выносит. А его терпят, терпят, да стерпелись вроде.       Гудки короткие, разговаривает с кем-то. Парень сбросить хочет уже, но отвечают сразу практически:       — Да, Дениска. Что хотел? — голос приятный, мягкий и вкрадчивый. Какой был всегда, каким он помнит его ещё с прошлого разговора, с детства ещё. Они ж одногодки почти, правда младше его на года полтора. Разница незаметная совсем. Однако человек на том конца трубки мудрее и серьёзнее парня самого в сотни раз. — Нин, привет, — Денис имя сестры троюродной, из города уехавшей недавно произносит тихо, как и остальное тоже. Голос подрагивает, слабо, но ощутимо. — не против поговорить? — Опять что-то случилось? — совсем не грубо, не с тяжёлым вздохом на том конце трубки. Без эгоизма и неприязни. Скорее взволнованно, по матерински заботливо. — рассказывай давай, я не занята сейчас.       Врёт. Но выслушать готова всегда…       Дениска врёт много, недоговаривает. Основное вываливает и всё на этом. Ему советов не надо, ему не надо поучений. Он хочет поддержки, хотя бы какой-нибудь. Плевать, какой. Хочется в плечо чужое поплакаться немного, чтоб больше слёз не осталось. Его слушают, не перебивая ни разу. Говорят что-то, утешают. Прислушиваться трудно и больно всё так же. Последнее, что до слуха доносится отчётливо и ясно, делает хуже только:       — Не бойся так. Может, она просто с другом гуляет и всё. Ну, разные ж бывают люди.       Она. С другом. Нина поняла всё не в том русле совсем, в котором объяснял Денис. С чего девушка вообще решила, что он…       — Ты не так поняла! Не нравится мне он… она точнее! — Коломиец перебивает сразу. Оправдываться начинает, сестру останавливая на полуслове, договорить и шанса не даёт. На нервах адских в трубку что-то про подругу говорит, что волнуется просто и снова один оставаться не хочет. Верят ему или нет, какая разница?       Его понимают, возможно. Может и нет вовсе…       Разговор этот просто необходим был. Денис мысли разбирает, в голову приходящие, накапливающиеся. Хочется довести всё до ума. Он Илью дня два от силы знает. Так с каких пор так больно без него оставаться, одному совсем. Больно так слышать что-то про девушку его и то, что тот гуляет с ней. Не разбудив, только записку оставив.       Парень в окно пялится уж час битый. Очки изредка сползающие поправляет, нос утирая и глаза чуть мокрые. Они сами по себе мокнут, от ветра сильного. Плакать не хочется уже, да и не плакал он вовсе. Лишь на виды улицы чужой поглядывает, внимание на ветвях голых, с почками редкими заостряя. Да на прохожих взгляд свой обращает. Красиво тут, тихо, спокойно от части даже. Хочется ветер свежий улавливать и обо всём забыть, на время хотя бы. Жалко возможности такой нету. Голову не отключишь просто так, чтоб забыть обо всём плохом, хорошем тоже. Просто забыть.       Денис запястья разглядывает свои. Вглядеться можно, так царапинки, шрамы вроде когтей кошачьих. Только он знает, что не царапины это вовсе. У каждого времена тяжёлые бывают. Они давно не болят уже, только воспоминания следы ярче делают, в алый крася и раны раскрывая. Надеется лишь парниша, что не успел ещё никто заметить их. Хотя, кому какая разница вообще?       Тогда условие было у Дениски. Ещё в классе девятом девчонка одна нравилась, наверное. Он привязан к ней до одури был, та единственная относилась к нему по человечески, с добротой и пониманием. Не любил Коломиец её никогда, но нуждался безумно хоть в ком-то. И имени не вспомнит правильного: Ася, Тася, Тая… Странное было оно, так и не запомнишь с первого раза правильно.       Но всё хорошее заканчивается однажды. Денис старался верить, правда, что любит её. В голову вбивал себе, но верить не получалось. Привычкой уж стало говорить себе самому, что нравится она ему. И хочется обнять, поцеловать. А от мыслей этих и слов хуже только становилось, до тошноты доводило. Крутило разум и живот тоже. Она жизнь пыталась ему дать, новую по кусочкам собрать. А Коломийцу хуже было только. Больнее.       Тогда и случайно порезался ножом кухонным, как резал что-то, сам не вспомнит уж, что. Мысль проскочила частая, а что если попробовать? И всё, дорога, обратного пути где нету. Это как с курением, а лучший пример — наркотики. Благо с последним проблем не было никогда, не дожил ещё до того, чтоб опуститься ниже, чем сейчас.       Порез за порезом, шрам за шрамом. Каждый глубже предыдущего. Обещание себе сам Денис дал, что каждый раз, как будет как-либо девушку эту к любви приписывать, заставляя себя поверить, с лезвием лицом к лицу встречаться будет. Один раз чуть не убился случайно, слишком глубоко порезал, плохо стало и отключился быстро очень. Благо в себя сразу практически пришёл: бледный, с рукой кровоточащей. Пол кровью залитый долго оттирать пришлось, а руку перевязывать слоями толстыми бинтов. В жару под тридцать свитера и толстовки носить.       А потом ушла из жизни его Тася эта, или Ася…       То ли в школу другую перешла, то ли в город переехала в другой. То ли из жизни.       Тогда не волновало Дениса это больше. Он сам себе вред приносил, пока помочь ему пытались. Он сам виноват в горе своём и не достоин поддержки и заботы. Он навсегда один, уж давно судьбу принять пора. А ведь парень принял почти, появился просто тот, кто грань эту хрупкую, как хрусталь, в миг разрушил. До конца пути так и не дав дойти. Утонуть в болоте вечного одиночества, где дышать возможно, но хочется задохнуться, не получается.       Денис от окна отходит, взгляд от запястий отрывая. Он уверен теперь точно, что и чего хочет. В комнату друга заходит, толстовку натягивая, рукава опуская до самых ладоней. Размер большой позволяет. Телефон берёт в руки, пару сообщений непрочитанных видит, знает, от кого. Читать правда ни желания, ни сил нету. Ощущение, что как нюня, прочитает и всё, слёзы, которых нету уж, он найдёт. Всё слишком запутанно, ощущения, эмоции, чувства размельчили и собрали в массу одну: непонятную, противную.       У двери входной Денис стоит с минуту. Думая, что неправильно квартиру чужую открытой оставлять. Хотя, кому дело до неё есть. Всяко родители Ильи вернутся скоро, это уже не его проблемы. Поэтому тот, без оговорки и предупреждения, чувствуя и себя, и кого-либо другого в мире этом куском дерьма полнейшим, уходит, дверь с силой особой захлопнув, как будто услышит кто-то.       Хочется плакать, но нечем уж. Выплакал всё давно…       Улицы холодные, серее обычного. Дождик небольшой, по макушке белёсой каплями размытыми бьёт. На губах привкус воды, у неё вообще есть вкус? Руки сырые в рукавах спрятать не получается, и те мокрые давно уж. Денис автобус пропустил, ещё час до следующего. На остановке усесться приходится и вновь на картину природы смотреть. А он и не против вовсе, она отвлечься помогает, немножко совсем. Незначительно.       С деревьев водопадами вода льётся, в лужицы небольшие собирается, которые позже в огромные превратятся. Машины мимо проезжающие, редкие, с фарами включенными непонятно зачем, то и дело лужи у бордюра расплёскивают в стороны разные, изредка совсем обувь задевая сидящего на остановке. Та и так мокрая и сырая, неважно уже. Холодно до боли уж, очень неприятное ощущение сырости и мороза одновременно. Руками себя согреть не получается даже, как не старайся.       И Денис пытается, только бесконечный поток уведомлений, гудящий в голове, сосредоточиться не даёт. Телефон, каплями на экране чуть залитый, не выключается от постоянно сообщений приходящих. Коломиец в руки его берёт, не с первого раза разблокировав, в VK таки заходит, первым делом чат с Вовой открывая, до самого конца момент оттягивая.

«Ты не здох там? Про вечеринку не забудь, в 7. Не придёшь — пиздюлей дам. Ты и так кислый какой-то последнее время.»

      Дениска усмехается немного, хоть и улыбка быстро с лица сходит. Коротким сообщением говоря, что будет он и чтоб друг не парился, он чат закрывает, на ответ не надеясь особо. Через неприязнь какую-то и желание огромное одновременно, парень совсем другую переписку открывает. Там под сообщений двадцать, а он ещё и продолжает что-то писать:

«Ден, буду через час»

«Ты как там?»

«Уеба, ответь, а?»

«Э, Денис, чего ушёл и не позвонил?»

«Нормально всё?»

«Блять, я переживаю, ответь»

      «Я переживаю» в голове с новой силой проносится. Коломиец последующие сообщения глазами быстро просматривает, содержания похожего. Молчит, только ещё больше негодования видит, но всё так же тихо. Он в сеть зашёл, значит жив, другого и не требуется.       Денис ещё сообщение одно от Вовы видит, не обращая уже внимания на прилетающие бесконечно от Ильи с ноткой непонимания и желанием выяснить, что вообще произошло. Не хочет, очень не хочет. Слушать и читать больно, неприятно, чувствовать себя последней мразью тоже, но всяко лучше. Корякова увидеть хочется и прописать по лицу за то, что красивый весь такой и добрый припёрся, а потом, сам того не осознавая, больно сделал до горечи. Опять, опять ему помочь пытаются, а Денис хуже только делает. Опять он виноват.       Ещё одно сообщение короткое, от Вовы прилетевшее, за то в чувства быстро приводящее заставляет с места подорваться и на автобус первый попавшийся усесться:

«У нас кста допы по физике через пол часа, ты ж будешь?»

      Обещал, что придёт. Это то, что отвлечься ненадолго поможет, хотя бы немного мысли по полочкам разложить. Примерно, по цветам можно, можно по формам. Но хотя бы немного порядок в голове навести. Денис на расписание остановок смотрит, с ближайшей к школе минут десять, если бежать. Может и успеет. Он звук в телефоне отключает, в сеть больше не заходя. Илью игнорируя полностью, сказал бы, что плевать. Но соврёт ведь, так хочется увидеть, услышать объяснения. Что с ним не так?       В очередной раз хочется доказать себе, что неправильно всё это пиздец. Что они друзья, недавно увидевшиеся впервые. Так почему так хочется ближе подойти и обнять крепко, почему хочется чего-то большего, чем слов? Мысль в голове проскакивает, и не уходит больше: Тупая, наивная и детская. Но пугающая до ужаса, из-за непонимания своего.       Почему так поцеловать хочется? Губы чужие хотя бы на секунду на собственных ощутить. Те ведь, наверное, сладкие на вкус.       Дениса крутит снова. Блять, ну что за нахуй? Никогда мыслей подобных не было, никогда они ощущений приятных не вызывали. А тут физически тяжело, за то внутри бабочки разложившиеся уж давно воскресли, надоедливо до мозга пытаясь добраться. Какая ж хуйня…       И всё, Коломийца несёт. Он в автобусе один почти, а в голове картинки сами по себе рисуются. Такие, что ни в каком романе смазливом не увидишь, что забыть хочется, да вот не получается. Он глаза прикрывает, сосредоточиться старается, не выходит ничего. Илья только в голове, манит пиздец. Ему б водой холодной умыться, а лучше тазик целый вылить. Денис салон осматривает, остановку минуту назад проехали, пока он в мыслях витал. Он один в автобусе.       Парень вздыхает тяжело, из-за непонятного напряжения и дискомфорта. Мысли, благо, подутихли немного. Причина почти сразу ясной становится, Денис на штаны смотрит свои и тихо материться под нос себе. Блять…

***

      Благо не опоздал Коломиец, почти минута в минуту уложился. Вова возле школы встретил того, причитая, что готов был уйти уж без него. А ещё напоминая погоду на улице, и как обморожение тот не получил ещё, одеваясь так. Парень молча кивает, смеясь с отношения к себе, как к ребёнку. Мысли плохие на время из головы выветриваются. Хотя бы на время.       Дополнительные проходят и с параллельными классами. Поэтому в класс зайдя, Семенюк Дениса тянет за собой на последнюю парту, парня самого на стул у окна усаживая. До начала занятий ещё минут пять, те друг в пустую не тратит, рассказывая об очередном пиздеце, произошедшем в их классе сегодня. И что удивился сильно тот, что Коломийца в школе не было, он ведь не прогуливал никогда. Денис оправдание придумывает, плохо было. Ещё б добавить, что сердце болело, так, обстановку разбавить. Но чуть шипит всё там же, что промолчать заставляет и потускнеть немного.       Он не слушает особо, что говорят ему. Вова кашу непонятную, темы в кучу смешанные вываливает, что если прислушаться, мозг не переварит. Хочется на минуту просто не слышать ничего, хочется в мыслях побыть собственных. Которые хуже делают только, но которые так необходимы сейчас.       В кабинете людей немного, но большинство — из класса параллельного, те, кого Денис вообще впервые видит, есть те, чьё лицо узнаваемо немного. Но в ответ не помнят скорее всего, не удивительно. Учителя нету в кабинете ещё, обычно опаздывает всегда на дополнительные, если не забывает вообще. Коломиец к сидящим присматривается поближе, со спины никого узнать не получается вообще. Да и повернуться если — не узнает.       Хочется вообще завалиться на парту и уснуть, а лучше — убиться. Как же внутри разъедает всё: чувство непонимания, неправильности и тревоги поглащают до горла самого, прохода кислороду не давая. Хочется кулаки до побеления костяшек сжать, не понятно, для чего. А ещё забыться хочется, напиться может, чтоб завтра не помнить, что вчера в принципе было. Жаль, алкоголь не сотрёт тот участок памяти, где Денис трезв.       Телефон в кармане вибрирует, и парень достаёт его быстро, смотря, кому и что надо от него. Опять в глаза бросаются более двадцати сообщений от Ильи. Опять прочитать хочется, но содержание у них одно и тоже, уверен в этом. Ему и стыдно вроде, а вроде хочется злиться и материть друга до невозможности. Чтоб тот сам не понял, из-за чего злость такая.       И отвлекает снова уже другое совсем, дверь в кабинет открывается, басом звук по всему помещению разнося. И за очередной девчонкой из параллельного класса парень заходит.       — Блять, — вслух, шёпотом и через зубы шипит Денис. Вова внимания не обращает, думая, что это в телефоне у друга, он лезть не будет.       А Илья усаживается на место привычное своё и в телефон сразу лезет. Внимания на Коломийца не обращая вообще. Он его добить хочет. Хотя, сам виноват, что мало того, что на хуйню всякую обижается, учитывая, что друзья они просто и знакомы меньше недели. Так ещё и игнорирует сообщения все, как девчонка обиженная, которой добиваться извинениями надо.       Возможно, это и есть тот неверный шаг, который в итоге опять всё испортил?

***

      И даже когда Дениса резко в стенку туалета толкают, так что тот головой чуть ударяется. За воротник хватают и сами близко совсем приближаются. Мысли о том, что границу между нейтральными отношениями и врагами до нехотя он уже пересёк, приходят только с новой силой. Ему сейчас за его выходки либо пизды дадут, либо просто на месте убьют. Даже выбрать тяжело.       А Илья близко пиздец, он за воротник Дениса крепко так держит рукой одной, а второй сбоку от парня в стену упирается. Что шансов на побег не оставляет абсолютно. А не смотря на положение своё плачевное достаточно, щёки с ушами горят. Лицо краской заливается, отвернуться хочется, но не получается. А Коряков молчит, но во взгляде то ли злость читается, то ли непонимание. Мало хорошего.       Денис руки не знает куда деть. Его припечатали так, что и пошевелиться не дают. В глаза чужие смотреть хочется очень много и долго, только вот ответный взгляд не даёт сделать задуманное. Здесь темно, и тихо. И Коломиец даже вздрагивает, когда совсем близко тянут его, практически губ касаясь:       — Не знаю, что ты себе надумал, — голос у Ильи тихий очень, но томный и чувственный. От слов и того, с какой интонацией их произносят плавить начинает. Настолько близко, настолько хорошо. Настолько неправильно. — но я реально понять не могу, как ты себя от собственных догадок ещё не накрутил до степени такой, что и больничка не в помощь. — парень отстраняется немного, сново в глаза заглядывая. А Денис не может уловить смысл сказанного, но молчит. Просто смотрит в ответ, чуть прищурившись.       Коряков вздыхает раздражённо. Не понятно, что в голове у него, и что до самого Коломийца он донести хочет.       — Блять ты реально тупой, да? — похоже на то. Раз Илья по видимости всей вещи очевидные говорит, а Дениска и приблизительно понять не может, что хотят от него. За то он сам знает, чего хочет. Но и движение лишнее тоже не получается сделать. Буквально от положения, в котором тот находится, шевелиться не получается. Коряков ещё и ногу между двух чужих поставил, заставляя парня ещё больше раскраснеться и задышать чаще. Что он, блять, делает?       И для Ильи если вещи, о которых он говорит, очевидные, то Денис уже не понимает что делать с собой. Потому что пару ещё движений таких с чужой стороны, и его расплавит окончательно. Коряков пиздец какой горячий, во всех смыслах. Парень давно заметил это, но, признавать не хотелось, хоть и признал давно.       Илья, мёртвого молчания больше не выдерживая, к лицу напротив близко совсем приближается, в край губ алых целует, давая возможность отказаться, отстраниться. А нет, уже не даёт. А Денис и отказываться не планировал. Слишком хорошо, и слишком он хочет, чтоб его целовали, именно Илья, никто другой. Парень целоваться не умеет, что больше забавы вызывает у старшего, но от того этот поцелуй слаще и приятнее. Коряков руку на талии Коломийца останавливает, поглаживая медленно.       Дениску нежно хочется, со всей любовью.       Губы у Ильи сладкие и приятно обжигающие. Он сминает чужие, изредка нижнюю чуть ли не до крови кусая. От чего парень постанывая в поцелуй, морщится немного. Воротник друг отпускает наконец-то и за шею ещё ближе Дениса тянет, хотя, куда уж ближе. По скуле ведёт, подбородка пальцем большим касается, заставляя младшего рот приоткрыть. А Коломиец слушается, всё, что скажут и покажут делает. Илья нежно целует очень, с напорством только если. Отпускать не хочется никуда эту макушку белую, с очками придурошными.       Он от Дениски отрывается только когда губы совсем жечь начинает, и попросту болеть, что терпеть уже не получается. А сам парниша рот прикрывает ладонью, стараясь смущения собственного не показывать, получается плохо очень. За то Илья улыбается немного, милым ему кажется это даже. Словно специально, на зло, Коряков на руке чужой поцелуй оставляет, что опять Дениса вздрогнуть заставляет, и чуть нахмурившись, отвернуться немного. На губах всё тот же привкус сладкий такой, всё ещё горячий. А Илье без разницы в принципе, в каком положении парень будет, в щёку целует, к шее медленно опускаясь. Играется, блять.       На шее следы остаются незаметные практически, такие уже через пару часов исчезнут. Что Дениса чуть успокаивает, хоть что-то в этой ситуации. Но Коряков, по всей видимости, иначе думает совсем. Кусает, что даже неприятно немного становится. И Коломиец шипит от жгучей боли, матерясь под нос себе.       — Блять, придурок, — шепчет на ухо практически, в спине от касаний чужих выгибаясь, ещё больше шею открывая, словам своим противореча. — прокусить хочешь? — Может и хочу, — Илья на пару секунд отрывается от занятия своего, руку, на спине лежащую, ниже опускает, бедра касаясь. Не жалеет парнишу абсолютно, до изнеможения довести словно пытается. — пиздец ты красивый конечно, особенно когда молчишь. — Уёбок…       Коряков усмехается тихо, в скулу младшего целуя, снова к шее опускается. Свою работу зализывая, с рожей довольной смотрит, зная прекрасно, что след останется ещё на долго очень, и спрятать не получится так просто. Точно издевается. А Денису шея дорога ещё, он Илюшу оттягивает от себя немного, в глаза смотрит и чуть улыбается уголками рта. Понимая, в какой пиздец он влип. И что в целом исправить уже ничего не получится. Опять мысли плохие в голову приходят, у Ильи, как никак, девушка есть.       Да блять.       Одно дело, мальчики в шутку флиртуют между собой, в щёчки как девчонки чмокаются. Но всё в шутку и просто потому что от этого смешно всем. И тогда не важно даже, есть ли у друга кто-то. Потому что девушка понимает обычно, и сама всё в шутку воспринимает. Подыгрывая изредка.       Другое, когда с этим самым другом, знакомым пару дней, в туалете, где полумрак стоит, целуйтесь, как восьмиклассницы за гаражами. Один другого к стене жмёт и шуточки похабные шутит, в плечо утыкаясь. Это не любовь, привязанность обычная. Нужда в ком-то настолько сильно, что готов любыми путями человека этого рядом держать.       Это не любовь, но Дениса плавит почему-то каждый раз с Ильёй рядом. Когда тот говорит и смотрит на него. Он обжигает больно и приятно одновременно. Привязанность всегда такая, наверное.       Это не любовь, но слышать о девушке его до дрожи неприятно. Что слёзы наворачиваются. Он просто не хочет замены.       Это не любовь. Но губы целовать хочется постоянно. Ощущать их на собственных и никогда не забывать их вкус...       Это не любовь, просто привязанность. И Денис просто нуждается в Илье. Наверное…       — Блять, Илья, — Коломиец отстраняется ещё дальше, взглядом стараясь с чужим не встречаться. Сказать хочется много, и другу вмазать хочется, тоже. Что так нагло и без капли сожаления девушке изменяет своей, которую любить должен. А не любил бы — расстался. Денис знает просто людей таких, изменили одному, с другими и последующими так же будет. — это полный пиздец. — шёпотом, совсем тихо, чтоб только сам парень услышал. Как же всё плохо, почему постоянно так получается, в такие ситуации попадать?       Коломиец слово каждое обдумать хочет, попытаться хотя бы. Но ничего правильного додумать не может он, выпаливает первое в голову пришедшее:       — Мне подумать надо, это хуйня какая-то. — Денис уверен практически в том, что Илья понимает прекрасно сотни и тысячи причин, почему так получиться не должно было, и что у них тоже, в принципе. И мысленно, но он винит парня за измену, хоть и не с ним. Измена всегда измена, измена везде измена. И Корякова ударить хочется правда, может не сильно, но хочется. Только вот то ли сил не хватает, то ли желания.       И так быть не должно в принципе. Они знакомы не так давно, буквально виделись пару раз. Да и девушка у Ильи есть. В конце концов они парни. Узнает кто из друзей или, не дай бог, родители. Конец окончательно. И жизни личной, и жизни в принципе. Повезёт, если его на месте не прикончат за то, что педик он по всей видимости, раз с мальчиками целуется по желанию собственному. И что шутки от одноклассников про вид педиковатый не шутки вовсе.       И даже не сошлёшься ни на что и никого. Он ведь не под чем-то, особенно тяжёлым и незаконным. Его не заставлял никто, практически, но согласился по желанию собственному. Он даже не пьян, немного хоть. Трезв и чист на голову, что свалить не на что больше. Денис бы на Илью свалил всё, что пришёл красивый такой, добрый и привлекательный до одури в жизнь парниши, и располагается, как пожелает. А Коломиец его без оговорок впустил, себе же яму вырывая. Он Корякова плохо знает, и зря доверился.       — Илья, ты такой эгоист. И мразь ещё та, раз вид делаешь, что нихуя не понимаешь, — прорывает, окончательно. Сдерживаться просто невозможно, выплеснуть всё хочется. И вариантов было немного, один только. Денис не знает уже, правда ли думает так про друга. — Блять, нахуй я ввязался в это, зная всё? — сам себе вопрос задаёт, голос повышая. Коломиец лицо рукой прикрывает, обдумывая, что дальше говорить.       А Илья дурачка строит по всей видимости, с непониманием полным смотрит на Дениса. Что ещё больше раздражает, играться он решил. На злость выводит, даже без слов и каких-либо действий. Одна реакция заставляет кулаки сжать со всей силы, лишь бы в порыве эмоций не врезать стоящему напротив. Коломиец без слов чужих выводы сделал для себя, разозлил по факту он тоже себя сам. Но по другому не получается. Сердце колотится сильно и в груди больно шипит. А глаза чуть мокрыми становятся, что до слёз не долго.       — Ден, я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. — врёт, Денис уверен в этом. Хоть и признавать не хочется. Как и разговор продолжать, мысли переварить бы и выбросить куда-нибудь. Чтоб вообще больше не думать. И контролировать себя правда не получается, Коломиец Илью несильно, но отталкивает, позже сил не жалея, пощёчину прописывает, что аж рука от силы удара заболела, ожогами невидимыми отдавая. Коряков шипит тихо, позже замолкая, взгляд так и на Денисе не задерживая больше. Может он не понимает до конца причины конкретной реакции такой, но их много и лучше уж признать другую, чем вообще никакую.       И Коломиец правда был готов в ответ получить: сильнее и больнее. Что сил не пожалеют явно. До драки не далеко было б. Но Илья не делает ничего, просто молча стоит у стены уже напротив. Давящая и такая неприятная тишина, ком в горле встаёт. Дышать тяжело. Очень. Не получается и вовсе. Не может. Блять. Паника накатывает.       Денис из туалета быстро выбегает, дверью резко хлопнув. Ничего страшного, это быстро пройдёт. Всегда проходило. Он на скамейку в коридоре стоящую валится и руками лицо закрывает, очки перед этим снимая, рядом с собой кладёт. С секундой каждой тело жаром обдаёт, только хуже и сильнее. Дышать через раз получается, словно на горло давит кто-то, сильно, сил не жалея абсолютно. Парень в волосы собственные руку запускает и опускает голову. Дыхание стараясь выровнять. Мысли путаются, направить себя не получается и движения больше инстинктивные, нежели совершающиеся осмысленно.       Во рту сухость ощущается, что меньшей проблемой пока будет. Слишком много ощущений одновременно, слишком хуёво, что б справится. Хочется выть.       Денис сам себя успокаивает, страх неизвестный накатывает медленно, но верно. И шанса не давая. В голове гул стоит такой, что кажется, он и оглохнет. К горлу тошнота подступает. Лучше на месте умереть, чем терпеть подобное. Но Коломиец мысли перенастроить пытается, те, в кучу сбитые. Он успокаивает сам себя, раз никто не может.       Сколько это продолжалось, сколько минут мучений и страданий ему ещё нужно пережить? Но он отходит, медленно. Гул в голове утихает чуть, а дыхание выравниваться начинает. Только сердце колотится до сих пор в ритме бешеном, и исправить это не под силу Денису. Он в руке край толстовки сжимает до боли. И только успокоившись чувствует её в запястье.       Давно панических атак не было. Ещё с того времени, когда не один он был. Давно.       Коломиец ещё минут десять сидит просто в пол смотря. В класс даже не думая возвращаться. Телефон вибрирует. Отвлечься надо, как бы не хотелось. Уведомлений много. От разных людей, редкость, однако. Хоть и сообщения все плана похожего. Классная руководительница распытывает, почему Дениса в школе не было сегодня. А Вова о другом, куда он пропал и почему Илья тоже в класс не вернулся. Парень вздыхает тяжело, думая над ответом. Пишет, плохо мол стало. Врёт опять. А враньё ли это на самом деле? Ведь физически лучше ему уже, за то сердце на части раскалывается. Так больно ему ещё не было.       Он про Илью не пишет, не спрашивает. Хоть и где-то глубоко в душе интересно, почему тот не вернулся и куда ушёл. Но нет, просить не будет. Обида невозможная затаилась где-то в подсознании и сердце слушать не даёт, на план второй отводя. Кто такой Денис, чтоб перечить?       Лишь пишет, чтоб Вова рюкзак его забрал, потом у него когда будет, обратно возьмёт. А ещё о том, что на вечеринку не придёт скорее всего. На что пожелания со скорейшим выздоровлением получает и ещё что-то. Это ещё что-то мало понятно. Голова кружится. Нужно идти домой…

***

      Время тянется медленно настолько, что кажется, как будто оно не идёт вовсе. Ничего не меняется в жизни Коломийца. Неделя первая, вторая. Всё одинаково.       Он в школу так же ходит, уроки делает и учится. Всё, как всегда. Ничего не меняется. Ильи уж вторую неделю в школе нету. Слухи разные ходят: заболел, прогуливает, или вообще в другую школу перевёлся. Денис не спрашивает, показывая видом всем своим, что всё равно до нехотя. А ему не всё равно. Как бы не отрицал он это, Илюшу увидеть хочется, в глаза посмотреть цвета изумрудного и утонуть в них навсегда. Как не хочет, он не может не думать о нём. Лишь от мысли одной всё больше и больше других появляется. Он сходит с ума.       Это Илья его с ума свёл. Но не винит и вовсе. Не может, словно себя сам обвиняет. Хочется забыться. Напиться и забыть всё, все три недели, что он Корякова знает. Чтобы себе больно не делать, и время чужое не занимать больше. Как сейчас.       Не знает Денис, писали ли ему и пишут ли вообще. Он Илью в первую очередь заблокировал везде. В порыве эмоций. А потом на голову трезвую решил, что так правильно и даже лучше. Если б писал, Вове б сказал. Тот может и передал бы что. А так, остаётся лишь понимание, что им воспользовались тупо, и всё на этом. Ничего в жизни Коломийца не изменилось.       — Ден, чего как мученик сидишь? — сидящий рядом на лавочке Семенюк друга в плечо несильно толкает, от мыслей отрывая. Денис даже на секунду забыл, что не один он тут.       На Вову не смотрит. Взгляд на деревья высокие поднимает, на спинку лавки откидываясь. Говорить не хочется, думать больше. Деревья, почками уже разодетые. На ветру ветви легонько колыхаются. На паре таких птицы сидят и поют что-то, постоянно разное, не складываясь в голос один. Денис не понимает, что за они. Зрение не позволяет, даже в очках. Глаза слипаются, в сон затягивает тишина эта спокойная и не напряжённая вовсе. Пахнет дождём, а лужи на дорогах тому подтверждение. Сыростью ещё, если у неё именно такой запах.       Парниша из бутылки воды холодной отпивает. Хоть и на улице не май месяц. Конец марта. Ещё неделя. Хотелось бы, чтоб погода по щелчку пальца менялась. Вот, апрель, и сразу потеплее как-то и приятнее. А пока довольствоваться лишь холодом невыносимыми, дождями постоянными и сыростью приходится.       Март месяц всегда мало приятного приносит. Этот март ничем не отличается от других.       — Денис. — Вова рукой перед лицом друга машет, от чего тот вздрагивает. К Семенюку поворачивается, в голове стараясь сложить всю картину. Ему до последнего казалось, что парень молчал всё время это. Так чего недовольный такой тогда?       Денис это и спрашивает.       — Обычный. Ты помнишь, что у Нины день рождение послезавтра? — конечно, блять, он помнит. Подарок ещё неделю назад купил, зная абсолютно все предпочтения сестры. Хоть и забыть мог случайно, много свалилось на голову и слишком много решить надо было. — Это я спрашивать должен. — чуть улыбается Дениска. Глаза слипаются, он только сейчас это осознаёт в полной мере. Давно не спал нормально. Пару раз и не спал вовсе. Мысли забиты человеком лишь одним, он точно свёл с ума его. Коломиец же и ночи спокойной провести не может без мыслей об Илье. Интересно, а что у самого парня в голове. Может, тому и вовсе всё равно и давно он Дениса забыл? — Послезавтра вечеринка. Она в город приезжает. — Вова улыбается в ответ, шире только и более ярко. Рад потому что. Отношения на расстоянии — дело тяжёлое. И не каждый выдержать смог бы. А он смог, и держится до сих пор. Денис уважает за это друга. Он знает, что с Ниной ему хорошо, и ей, главное, тоже. Хоть у кого-то всё идёт как надо. — Знаю, — Коломиец взгляд на асфальт под ногами переводит. Особенно внимание на одуванчики растущие через щели в бетонной поверхности обращает. «Счастье и верность» так и мелькает перед глазами. Вспоминая рассказы сестры о цветах и их значение. Сама она постоянно твердила, что каждому человеку присвоен свой цветок. А Денис слушал всегда, интересно было. — я приду.       Мимолётно отвечает парниша. Уже на ответ внимания не обращая. Сестра всегда твердила, что она — боярышник. Коломиец не помнит значение цветка этого. Но думает сам, что это что-то с преданностью и рвением к свободе связано. Очень бы подошло. Про себя лишь помнит немного совсем. Всё твердила, что ему подходит бегония или гелиотроп. И как-то руки не доходили никогда посмотреть или почитать хотя бы про цветы эти. Хотя бы из интереса небольшого.       Денис значение не многих знает. Но думал бы он об Илье, возможно из тех, что вспомнит, назвал бы фиолетовую сирень. Ведь он притягивает через боль и ненависть. Но Корякова видеть хочется, чувствовать. Рядом с собой держать и не отпускать никогда.       Тишина снова заполняет собой всё вокруг. Лишь птицы редкие и шелест травы нарушает её. Денис вниз тянется, из асфальта проросший одуванчик срывает и поднимается обратно, рассматривая его. Ну, это уж точно не его цветок, если был когда-то вообще. Он смотрит на ярко жёлтую макушку, и проводит пальцем, крася тот в желтоватый немного. Не отмоется ж потом, ну, какая разница?       — Я тоже, — улыбка с лица пропадает, а голос серьёзным каким-то становится. — слушай… — Вова руки на груди скрещивает, голос чуть тише делая. Напряжение какое-то подступает, и Денис это ощущает слишком отчётливо. И становится не по себе, и знать мало хочется, что хотят от него. — что случилось? Блять, Ден. Я ж вижу прекрасно всё. Ты не спишь ночами, да и сам, как убитый. Расскажи мне, пожалуйста.       Коломиец молчит, глаза заспанные протерая. Говорить не хочет. И не будет. Не поймут, осудят. Лишь с места поднимается, сумку хватая со скамейки лежащую. Чуть улыбается, наигранно, через силу.       — Я пойду, а то засиделись. — игнорирует слова друга, как будто и не слышал. Он сидящего на скамейке обнимает, ответа даже не получая. Как и слов в принципе. Ему они и не нужны. Денису сейчас ничего не надо…

***

      Время всё тянется. Не думая даже разгоняться, хотя бы немного. Но в то же время летит быстро, не давая и шанса на передышку.       Коломиец за очередной банкой с газировкой тянется, заливая в себя содержимое. За компьютером сидит, где рабочий стол и вкладки ни одной не открыто. Внимание и не на нём даже. На руках своих. Какой же он еблан. Столько ошибок повторять спустя годы. Просто из-за кого-то, кто в жизнь парниши записался, и неосознанно больно тому делает. И Денис прекрасно знает, что сам виноват.       Он запястья разглядывает, где одно уже забинтовано кое-как, а с другого капли алые стекают на майку белую. Не отстирать уже. Он щурится, когда на раны льёт перекись, та белеет и шипит, неприятно обжигая руку. Глаза слезятся, майку ту же ещё и слезами солёными заливая. Денис тряпкой себя чувствует и ничтожно на столько, насколько это вообще возможно сейчас. Так поступают только люди слабые, как сам парень. Так поступают только те, у кого выбора нету больше.       Глаза приоткрывает, заматывать вторую руку старается аккуратно, чтоб ещё больше боли не причинить. Спокойнее становится, а сердце в ритме ровным кажется уж более, чем надо. Так спокойно. Хоть и бинты сразу пропитываются кровью, не важно. Денис глаза протирает, слёзы вытирая. Вздох собственный, тяжёлый, гулом по помещению в полу мраке разносящийся. Он всё же идиот.       Сообщение приходит. Коломиец знает, от кого. В глазах двоится, сфокусироваться б для начала:

«Ден, инфа есть. В девять подходи. Я уже подъезжаю если чё. Адрес знаешь.»

      Сейчас восемь. Почти половина девятого. Опоздает опять. Денису тяжело даётся с дивана подняться. Тихо б убрать это всё, чтоб родители не заметили. И переодеться, кстати, тоже. А то вопросы явно вызовет майка с пятнами и разводами кровавыми. Да бинты и руки забинтованные. Канцелярский нож в конце концов. Подумают ещё, что убил кого. На другое, на правду, мало вероятно.       Первым делом парниша очки откладывает, что сразу мир размытым чуть кажется, а объекты далеко находящиеся на цветные пятна больше схожи, чем на предмет какой-либо. Они уже залапанные пальцами, протереть бы. Только вот теперь бы тряпку для очков найти, или хотя бы сами очки. Дениска вздыхает. Проблема на проблеме, он, такими темпами, точно опоздает. Линзы обратно надевает, хоть и грязные стёкла, видно хотя бы, что дальше трёх метров лежит. Потом протрёт.       Наспех толстовку чёрную натягивает, одну из самых больших. Чтоб рукава подлиннее были. Штаны домашние, не к друзьям идёт на день рождение, и не свидание это, всем плевать будет, кто и как одет. Напьются в первые пол часа, а там и дела нету. Денис волосы чуть спутанные расчесать пытается, бесполезно, но, тоже пойдёт. Причёска не изменилась, даже так.       Он нож канцелярский в тумбочку, под папки какие-то с докладами убирает. А бинты с перекисью за спиной проносит, мимо кухни прошмыгивая. В ответ никакой реакции. Мать у плиты готовит что-то, а отец в телефоне сидит просто — молчание. Они не разговаривают между собой даже. Напряжение всегда стоит в квартире, если дома родители. Они словно и не его, настолько всё равно.       В ванной парниша внимание на отражении своём заостряет: синяки под глазами такие, что и тональным кремом не замажешь. Не поможет. Денис зевает. Не выспался опять. Сейчас бы на кровати развалиться и заснуть сном крепким. Глаза протерает тыльной стороной ладони. Устал.       С кухни шум слышится. Родители телевизор включили, громкость выкрутив на максимум почти, что до ванной, где дверь закрыта, еле слышно отголоски доносятся. Коломиец водой лицо умывает, хоть немного нужно на человека быть похожим. По крайней мере, пока трезв. Не хочется ни себе, ни другим праздник портить. Тем более Нине. Она через пару дней опять из города уедет к родителям и всё.       И благо отмечают они в квартире друга сестры. Потому что Вова б получил точно за то, что ночью непонятно что устраивает в квартире родительской. Точно б выперли. А так, вроде у девушки какой-то. Кариной звали вроде.       Денис про время вспоминает только когда канал на телевизоре на новостной сменяется, от чего звук, громче на фоне всего остального в уши ударяет. Парниша из ванной выбегает, в коридоре только свет включить успевает, как чуть не валится на пол. Об кроссовки собственные споткнувшись. Их же и обувает. Не забыв ветровку накинуть, и подарок прихватить. А то будет, как в прошлом году.       Знал Коломиец, где друг живёт. В отличии вот, от чужой совсем квартиры. Он просто часто в гостях бывает, особенно последнее время. Вова часто теперь подходит, расспрашивает про настроение что-то и самочувствие. Переживает, видать. Или Нина попросила, ложь брата старшего раскрыла и сама беспокоиться начала. Вот её то точно лишний раз нагружать нельзя, у неё своих проблем полно. И своими загружать не хочется.       Пока Дениска на автобус последний успеть пытается, уже буквально бежит к остановке, до которой минут пять ещё, если пешком. Ему звонит кто-то, не с первого раза услышав вибрацию телефона в кармане, он достаёт его. Опять Вова, чего не написал, не понятно. Но парень отвечает. Хоть и голос запыханный, а дыхание учащённое. Он замедляется, быстрым шагом просто идя, уже более спокойно отвечая:       — Вов, чего хотел? Я тут на автобус ебашу. — с раздражением лёгким в голосе всё же проскакивающим Денис говорит. Всё ещё с отдышкой слышной. Он смотрит в даль, где остановку уже видно, но не автобус. Может и успел. Назад смотрит, и там пусто. Надеется лишь, что не уехал уже. — Извиняюсь, но я просто попросить хотел ебашить побыстрее. У нас тут уже почти все. Уже и подарки подарили, а ты я вижу не спешишь. — Вова в голос усмехается, на фоне музыка громкая, что тому в трубку буквально орать приходится. Хотя сейчас только без пяти девять. Уже все прийти успели. А он один опаздывает, как всегда. Хотя время другое было. — Сам в девять сказал. — недовольно шипит Денис. Уже к остановке подходя. Он по расписанию автобусов взглядом пробегается быстро, нужный автобус выискивая. Не опоздал. Ну и хорошо. Можно выдохнуть.       Вова ещё раз усмехается, что-то вроде извинений говоря в трубку. Только сейчас по голосу заметно стало, что не трезвый уже друг. Что больше забавы вызывает, нежели негодования. Коломиец лишь желает не перепить, и говорит, что снова его, бухого, до кровати тащить не будет. Сам доползёт. В ответ такой же стёб. Денис после шутки неудачной прощается быстро и сбрасывает, вдали автобус свой увидев.       Он телефон в карман толстовки откладывает, рукавом за край того цепляясь. Чуть болью колкой прошибает. Запястьем железки касаясь. Неприятно, своеобразный побочный эффект. Ничего, завтра болеть уже не будет. Парень стараясь не думать более, в автобус, только приехавший на минуту раньше запрыгивает, на место свободное усаживаясь. Опять пусто, уж привычкой стало кататься поздно. То к репетиторам, то к Вове в гости. Они сдружились хорошо за время последнее. Словно Семенюк знал что-то, хоть так быть не может.       Денису до конечной аж. Так что он с душой неспокойной и воспоминаниями, в голову пришедшими прикрывает глаза. Не с целью поспать, хоть и желание было.       Мысли если и приходят, их не прогонишь обычным желанием. Жди, пока сами уйдут.       Коломиец вспоминает, чем занимался буквально пол часа назад. И из-за кого. Он Илью с болью вспоминает. Но от мыслей этих хорошо очень. От мыслей о парне этом невозможно сбежать. Не хочется даже в какой-то степени.       Он полностью утонул в глазах блядских.       Хочется снова прижать к себе, в губы сладкие, такие желанные поцеловать. Ощущать на собственных, и больше ничего не чувствовать, кроме них. Утонуть в прикосновениях горячих, по телу блуждающих. Хочется ощутить всё на себе, и чтобы это сделал именно Илья, никто другой. Чтоб он к стене прижал и не дал отступить или уйти. Денис и не думал бы. Просто хочется Илюшу рядом и ещё чуть ближе.       Опять его мутит, надо б протрезветь, он ещё не пил, а уже пьян.       И так заснуть удачно получается. Что тишина в сон ещё больше забирает, и автобус тоже, изредко на кочках подскакивающий. Так убаюкивает…       Денис и просыпается только когда мужчина лет пятидесяти за плечо тормошит, и хоть голос суровый, но обращается вежливо. Просит лишь гражданина выйти из автобуса, конечная как никак. Дениска же, не выспавшись совсем, с шеей от положения, в котором он спал, больной, поднимается с места насиженного. Непонятно за что перед водителем извиняется и выходит из автобуса. А он ведь даже проезд не оплатил.       Отсюда до дома подруги Нины не далеко совсем. Пару минут пешком. Но даже так парниша шаг ускоряет, и так опаздывает сильно. Уже почти десять, а он только к остановке нужной подъехал.       Погода на улице на удивление тёплая достаточно. Конечно, мурашки по телу пробегают изредка, когда ветерок мимолётный лицо задувает чуть. Но и тот слабый совсем, гладит словно. Сверчки слышны отовсюду, а людей на улице нету вообще. Что ничей разговор или крик пьяный не помешает слушать звуки природы живой, настоящей. А звёзд на небе не сосчитать. Всё же эта часть города на окраине практически, так ведь всегда. Дениска был когда в деревне у бабушки маленьким совсем, тоже на небо постоянно смотрел. Там звёзд сотни, тысячи. Хоть сиди и считай, пока в сон не поклонит и бабушка в дом не позовёт, поздно уже. Жаль, что не скажет ему больше никто, что спать пора, одиннадцать часов ведь…       Парниша всё взгляда от неба не отрывает, там они яркие совсем. Не как в центре, где их нету практически. Здесь блестят словно, путь указывают. Остановиться б и, забыв обо всём, просто разглядывать эти огни в небе, такие яркие. На очки капля с дерева капает, под которым тот прошёл случайно, она пятном мокрым на стекле остаётся только. Денис взгляд опускает, рукавом толстовки линзу протирая. Недалеко дом нужный замечает. Пятиэтажный всего. Отличало его от остальных всех только зелёные полосы с одной из сторон. Так и ориентировался.       Парень к подъезду нужному подходит, в душе радуясь, что на улице людей нету. Район, видимо, как его. Пенсия одна. Но, сегодня выходной, никому никуда не надо. Да и, раз девушка та предложила устроить вечеринку у неё именно, проблем с соседями быть не должно. По крайней мере не у него.       Звонок в домофон, ничего не спрашивают. Просто открывают.       И даже на стук в дверь тоже реагируют моментально, в квартиру буквально затаскивая.       — Дени-иска, — тянет девушка открывшая дверь. По видимости всей хозяйка квартиры. Она с бокалом в одной руке, а другой парня за локоть тянет, не давая тому и шанса на побег. — мы тебя зажд’лись уже все-е. — протягивает медленно слова незнакомка. И кто ждать мог его, кроме Нины и Вовы конечно. Ох уж эти рожи пьяные. Видят впервые, а ждут, как родного.       А рядом и Семенюк стоит, пьяный тоже уж, не в хламину ещё правда. Он улыбается чуть Денису, на девушку изредка смотря. И парень намёк сразу практически понимает. Из хватки чужой кое-как выбирается, говоря, что позже подойдёт. Не хочет он ничего сегодня и не с кем. Совесть не позволяет просто, да и на девушек он смотрит по другому теперь. Нету желания совсем. Воротит только. Бля.       — Ну и зря, Карин' девка ничё, тебе в сам’й раз, — Вова друга в плечо толкает, едко ухмыляясь. Придурок. Сейчас бы самому напиться и таким же быть. Только б глупостей не натворить. — ладно-о, рожа кислая. Пошли. — парень тянет за плечо Дениса в гостиную и усаживает на единственное место свободное. Здесь шумно.       Музыка на всю практически выкручина. Что слова чужие через раз и два слышно только. А тех, кто сидит дальше метра вообще не слышно, просто лепетание. Ближе к кухне пару девушек стоят за имитацией чего-то вроде барной стойки со стаканами в руках. Обсуждая что-то. А в центре гостиной кучка пьяных тел танцует под музыку старенькую. Неизменная традиция. На телевизоре же клип турецкий какой-то, и песня к нему же. Но особенно разнообразие алкоголя удивляет. Тут тебе смешивай — не хочу.       Денис только пару раз был на подобных мероприятиях. Посидит себе один, выпьет. И всё. В общем, ничего нового. Только музыка громкая через чур по ушам бьёт, и люди орущие друг другу что-то невнятное, раздражает.       Вова Коломийцу практически сразу стакан в руки суёт. Виски, непонятно с чем разбавлено правда. Парень благодарит конечно, но не уверен честно, услышал ли друг вообще его слова. Отпивает и морщится, ядерная смесь. За то эффективная по видимости всей. Пока, конечно, утро не настанет. Там не до этого уж будет. Не сдохнуть б.       — Так, лады. Ребя-ята, знакомт’сь, это Дени-ис. — Вова в плечо парня рядом сидящего толкает, и удачно получается, что виски на толстовку не полилось. Сидящие со всех сторон Коломийца приветствуют только с улыбками пьяными, кто-то руку пожать тянет. Непривычно. Но Денис только улыбается в ответ, чуть уже мысли путаются, пока он в толпе не разглядывает людей знакомых.       Вот, та девушка, Карина вроде, пляшет с парнем каким-то. Та ж вроде, про которую в записке написано было. Да уж. Ну, парень не планировал ничего, и то, что перепадёт что-то, тем более. Она хоть и красивая, каждый бы клюнул. Но Денису всё равно, не привлекает его, тяжело осознавать. Тяжело принять, что уже никто не понравится ему. Не в этой жизни.       Чуть дальше, у колонок Нина сидит и настраивает что-то. Изредка из стакана отпивая, даже на алкоголь не похожее что-то. Сок, видимо. Яблочный причём. Коломиец усмехается тихо. Забавное есть что-то в этом. Надо по-хорошему поздравить с наступившим и подарок, оставленный в коридоре, подарить. Но, лучше уж утром. Конечно, вариант не лучше остальных. Херово на утро Дениске будет, просто знает он. Но, всё же вариант, всё ещё не хуже остальных.       Парень по толпе всё глазами бегает, надеясь интересное что-нибудь увидеть. Пока сидящие по бокам и спереди без умолку разговаривают о чём-то, спорят и матерятся громко. Чтоб это уж точно услышали все.       Хочется к разговору тоже присоединится, чуть пьяным начать истории рассказывать и смеяться так же. Но молчит Денис пока, второй раз наливая себе, даже не смешивая. Он краем уха слушать пытается разговор нынешний, чуть пытаясь смысл слов уловить хотя бы. И пару минут надо, чтоб в дверь звонок раздался, и из толпы весёлая до нехотя Карина вышла, свет в прихожей включая, дверь идёт открывать. Слышно только пару голосов. Ну и хер с ними.       К и так толпе большой, где мест нету более, ещё люди приходят. Денис не обращает внимание сначала, пока в толпе, куче голосов и музыке громкой отчётливо разговор чужой он не улавливает:       — Вы Илью где потеряли? — трезвый голос доносится рядом совсем, из-за чего слова слышно отчётливо и ясно. Но тот весёлый такой, смеётся. А Коломийцу не до смеха сейчас вообще. Почему-то сразу Коряков в голову приходит, не могло ж ему повести так. — Корякова что ли? Он в туалет съебал, щас вернётся. — второй парень зевает устало. Театрально так, наигранно. Он к столу через плечо Дениса за стаканом тянется, не своим конечно. Что-то снова другу говоря, тише уже, разобрать не получается.       Коломийца дрожь пробивает. А стакан в руках так сжать приходится, что кажется, будто тот ещё немного, и лопнет. Парниша под нос себе матерится тихо, только надеясь, что с Ильёй они не пересекутся сегодня точно, и даже взглядами не встретятся. Хоть и хочется. Пиздец как. Он к Вове повернуться хочет, просто сказать что-нибудь или спросить. А тот что-то сидящему рядом парню говорит и с дивана поднимается, стакан только Денису протягивает, прося подержать. А Коломиец молча только кивает. Два стакана полупустых на стол ставит и взгляд на толпу переводит. Лишь бы не…       На диван рядом усаживается кто-то. Парень сразу и не понял, что рядом с ним вообще есть кто-то. Думается, что Вова вернулся, уже сказать бы что-нибудь. Так он на волосы, очень из толпы выделяющиеся смотрит, и замирает на миг.       Судьба к Коломийцу жестока, но принять её приходится любой.       Парень взгляд сразу отводит, отворачиваясь тупо в пол ковровый смотрит, непонятно что пытаясь рассмотреть там. Сразу жарко становится, хоть и температура тут не такая вовсе. В прибавку с алкоголем ещё чётче ощущается. Они другие совсем. Блять. Просто блять. От одной мысли только жар по всему телу идёт, не жалея совсем. А румянец щёки жалит, до ушей добираясь. Как же всё хуёво вышло. До последнего отрицать хотелось, но не получается более.       А пиздец наступает быстро действительно, вообще неожиданно. Он всё слушает, как Илья с кем-то диалог поддерживает, изредко из стакана отпивая. Трезв как стёклышко, и не пьёт как будто. Он редко поворачивается к сидящему с другой стороны, точно видя Дениса рядом. И тот взгляд на себе замечает каждый такой раз. Пиздец. Голова пьяная рисует картинки разные, характера своеобразного. Ещё жарче становится. Ему б освежиться.       Минут десять проходит, после чего, говорящие с Коряковым между собой спор заводят какой-то, абсолютно на собеседника забив. Он лишь вздыхает облегчённо, на спинку дивана опираясь, отпивает снова. А Денис только отворачивается в сторону другую, всё так же из стакана по немногу выпивая. Не помогает всё равно, его пьянит теперь не только алкоголь. Ощущения смешанные.       И где Вову вообще носит? Предатель блять.       Но друга покрывать не долго получается. Коломийца из толпы зовёт кто-то, достаточно громко, чтоб услышать далеко так:       — Денчик, ты Вована не видел? — темноволосый парень к дивану подходит и склоняется чуть, чтоб его услышали точно. С шеи крестик свисает, почему-то в глаза именно золотое украшение бросается, блеском отдавая. Клетчатая рубашка и достаточно причёска необычная. Да и на вид парню этому лет двадцать, но вот по голосу и не скажешь вовсе. Что-то между двадцатью и тридцатью. Каждому б так выглядеть. — Не-а, самому б зн’ть. — уже через раз, кое-как отвечает Денис. Он всё в слова песни на фоне играющей вслушивается, не особо внимание на собеседнике заостряя. — Лёх, сюда иди! — где-то в толпе разносится уже голос другой. На который парень внимание не сразу, но обращает. Отодвигается от Коломийца и в толпе скрывается, как будто и не было.       И вроде помогло отвлечься, а вроде по особенному становится не по себе, когда парниша на ноге собственной руку чужую чувствует. Медленные поглаживания, невесомые практически. Поддасться хочется. Денис сглатывает нервно, стараясь внимания не обращать. Илья же беседу уже с кем-то другим не принуждёно продолжает, как-будто так и надо. Парень по сторонам смотрит, никто внимания не обращает и всем вроде и плевать. Но не Коломийцу. Рука медленно вверх поднимается. Блять.       Коряков внутреннюю сторону бедра поглаживает и ухмыляется чуть. Невозможно просто. Под толстовкой этого и не видно практически. Денис всхлипывает. Рот рукой прикрывает, лишь бы его не услышал никто. Движения горячие кожу даже через штаны опаляют, а пальцы то и дело ткань оттягивают. К Илье б повернуться, да рассмотреть получше. Высказать много. А он издевается только.       И когда рука чужая уж высоко слишком оказывается, возбуждая больше только, парень не выдерживает. Он Корякова за неё же хватает, оттягивая. Тот идиот окончательный по видимости всей. Раз пристаёт к нему в месте общественном, где людей куча и глаз, тоже. Да и с хера ли он лезет вообще? Мозг плавится, думать ни о чём адекватном не получается. Перед глазами изображения плывут, и щёки только больше краснеют.       Илья не сопротивляется, когда его руку резко убирают, всё так же продолжая разговор с кем-то, изредко сбиваясь только.       А Денис просто понимает, что физически до конца досидеть не сможет. Вырубиться б и забыться. Но мысли теперь другим забиты абсолютно, и член, возбуждённый до такой степени, что соображать в принципе не получается. А от этого самого возбуждения больно уже, и не хватает теперь чужих прикосновений. Что с ним творят?       Коломиец с дивана резко подрывает, толстовку натягивает вниз, но вида стараясь не подавать до конца. Никому ни слова не говоря, просто отходит от общей компании в поисках туалета. Где шума резко меньше становится, хотя всё ещё громко достаточно. Где он один и никто ему не помешает. Денис о машинку стиральную опирается, глаза трёт долго, пытаясь сообразить хоть что-то. Голова раскалывается, а желаний, кроме как напряжение спустить нету больше.       Но подобным в общественных местах заниматься мало того, что для парня впервые. Так ещё и страшно, услышит кто. С мыслью этой приходит и другая. Вернуться надо, он перетерпит кое-как. Просто от Ильи отсесть подальше и не думать даже. План хуёвый по всем параметрам, но другого пока не дано. По крайней мере такого, что самого Коломийца устроит.       Он дверь снова открывает, в уши сразу музыка ударяет, громче, кажется, чем до этого. Нужно отдохнуть, расслабиться. Слишком много произошло меньше, чем за час…       И хуже только становится, головой больно о дверь деревянную ударяется. Его в туалет кто-то заталкивает, вот и последствия. Дежавю своеобразное. При чём берёт знатно. Дениса к двери уже закрытой на защёлку прижимают, и удерживают крепко за талию так, и не выбраться, даже если постараться очень. Парень что-то сказать хочет, выматериться на хуесоса. Но рот рукой закрывают, сильно так препичатывают, кроме мычание ничего больше и не выходит.       Денис нервный, и злой, пока не видит стоящего напротив. Не то чтобы эмоции сильно меняются, но злиться не хочется более. Он кого угодно увидеть готов был, кроме Ильи. Тот не менее нервный, сам молча стоит словно прислушиваясь к звукам за дверью. А парниша смотрит и вроде хочется обматерить всё так же, а вроде и ближе придвинуться. Он точно придурок.       Илья когда руку убирает, сразу на Дениску смотрит, улыбаясь. Он всё-таки еблан. Коломиец на него похож чем-то. Они оба влипли в хуйню эту.       — У тебя фетиш, людей в туалетах зажимать? — Коломиец хмурится, язвит. Не смотрит на Корякова, всем видом своим показывая недовольство. Плохо получается, хоть и в какой-то степени это правда. Задеть хочется и к совести призвать. Не забывая фактор существования девушки, до сих пор Денису неизвестной. — Только тебя. — Илья приближается близко, расстояние сокращая. На ухо шепчет и щеку дыханием опаляет. У Коломийца мурашки табуном по телу всему. Ещё пару таких приколов, и он в лужицу растечётся. И непонятно даже, это ответ на последний вопрос только, или сразу на два. — Ты всё-таки еблан, — шипит парень, опять язвя. Его за такую наглость за шею больно кусают, что скулить хочется. Руки места найти себе не могут, пока чужие за талию держат крепко так. Следы точно останутся. Денис хмурится, даже такая в пьяном бреду голова ещё работает. Они должны разрешить эту ситуацию, пока время есть. — Илья, у тебя, блять, девушка есть. А ты ко мне лезешь, вообще похуй? — Про Карину что-ли? Мы с ней расстались ещё недели три назад, ты тогда у меня остался на ночёвку. Я ещё тебе записку писал… — парень замолкает на секунду, думая то ли над тем, что дальше говорить, то ли над тем, что сам сейчас сказал. — бля-ять, какой я еблан. И ты, кстати, тоже. — Илья вздыхает тяжело, в плечо Дениса утыкаясь носом. Матерится только недолго.       Коломиец молчит. Осознавая просто, что послал друга ни за что фактически. Что всё могло по другому быть вообще и сложится благоприятнее. Просто он сам себе надумал, и из-за обиды на Илью не спросил того просто, так ли это. Они действительно оба идиоты.       — Прости. — Коряков к Денису всем телом прижимается, по щеке носом ведя, целует в уголок рта. Мягко, нежно, что в ушах звон стоит. У него губы мягкие, зацеловывать только. Кто угодно повёлся б, любая девушка. А он весь Коломийцу не думая отдаётся, его только касаясь. Старший руки на бёдра парниши опускает, бока поглаживая, поддевая изредка штаны, руку чуть ниже опуская. Как будто специально паха касаясь. Издевается. Хоть Денис Илью простить готов и без извинений был, сейчас говорить не хочется об этом. Интерес больше вызывает, что дальше будет. Коломиец на поцелуй только отвечает, сам Илюшу ближе притягивает, руки на плечи укладывая. Шеи касаясь ровной, ведя чуть ниже, ворот майки задевая.       У губ этих вкус не меняется, они всё такие же сладкие, только с привкусом чего-то ещё, по всей видимости, алкогольного. Что осадок приятный оставляет, только дополняя и так идеального Илью. Он во всём идеален, от движений до слов. Его не целовать хочется, съесть скорее. И на себе прикосновения ощущать постоянно. Горячие и влажные, желанные до одури. По телу табун мурашек пуская, больше не думать. И сейчас плохо получается, голова вся мыслями о парне забита.       — Денис, — Илья лишь поцелуй на пару секунд разрывает, в глаза напротив смотря, на лицо в целом. Щёки у младшего горят огнём, а уши розовые чуть, как и шея. Взгляд пьяный, но осознанный вполне. А губы чуть алые от поцелуев нескончаемых. Прекрасное зрелище. А Дениска отворачивает взгляд стыдливый, больше в дверь сзади вжимаясь. Он не смотрит на Илью, только сильнее краснея от стыда. Невозможно взгляд оценивающий избежать, как парнишу за подбородок к себе старший поворачивает, заставляя смотреть в ответ. — позволь мне извиняться. — голос томный, тихий и властный такой, что отдаться хочется безоговорочно.       Денису крышу сносит. Он сдаётся. Окончательно.       Илья в поцелуй очередной затягивает, более настойчивый, страстный и рваный вовсе. То и дело губу прикусывая чужую, до крови практически. Коломиец до последнего стон сдержать пытается, но получается так же плохо, как и в принципе под контролем ситуацию держать. Он Илюшу за майку держит крепко, тихо постанывая в губы чужие. Новый поцелуй, как первый. Каждый такой удовольствия только больше приносит, как наркотик. Один раз попробуешь, и подсядешь.       Старший руки ниже опускает, одну под штаны домашние запуская, за резинку боксёров цепляет. Дениса в дрожь кидает, когда Илья рукой члена через ткань касается, не особо спеша. Он скулить буквально готов, прося. Но не может просто физически. Как и звуки какие-либо издавать, только приглушённо. Младший только всхлипывает от каждого такого движения, хочется поторопить парня, и ещё чуть больше желания растянуть момент. Хоть и возбуждение уже невозможным становится.       — Илюш, пожалуйста… — Денис от губ отстраняется немного, только чтобы взмолить о пощаде, чтоб тот не издевался. Он буквально от вида Корякова кончить готов. Таким он идеальным ещё никогда не казался. Парень руки на шее задерживает, в глаза напротив вглядываясь. Очки от чего-то запотели, картинка размыта совсем. Но невозможно не заметить ухмылку, лисе подобную на лице чужом. Точно издевается.       Он к словам Дениски прислушивается. От чего тот в голос стонет, когда рука члена касается, смазывая тот смазкой естественной, пачкая руку. Рот приходится ладонью прикрыть, чтоб в голос не стонать больше громко так, услышат ещё.       — Я хочу тебя слышать. — Илья движениями медленными верх вниз ведёт пару раз, останавливаясь, на ухо младшему шепчет, улыбки с лица не стирая. Дыхание чужое хорошо слышно: сбитое, учащённое очень. Оно Дениса с ума сводит, и слова сказать не получается, не то чтобы предложение осмысленное. Старший на игнор такой бесстыжий рвано ведёт пару раз рукой, головки алой касаясь, ведя пальцем большим, останавливается снова. Внимания абсолютно на стоны тихие и просьбы глухие не обращая. — Илья, блять. Нас услышать могут, — кое-как выговаривает Коломиец, уже чуть ли по стене не сползая. В глазах мутно всё ещё. В поощрение за хоть какое-то оправдание, парень темп медленно наращивает, рукой ведя, просто наблюдать за реакцией хочется, от того жарче и слаще. Дениса за мочку уха кусает, усмехаясь чуть отмазке глупой. Для него, по видимости всей, она именно такая. — не здесь только, пожалуйста... Только не здесь... Потом делай со мной, что хочешь... — конечная точка. Вернуться не получится больше. Коломиец говорит обычно, потом думая только. Он обречён. Просто слова уже в бреду неадекватном выговаривая через раз.       Илью же ответ вполне устраивает. Он Дениса награждает, заслужил. Ниже уха дорожку поцелуев до самой ключицы ведёт, не переставая темп наращивать. Ствол пульсирующий, со смазкой обильно стекающий надрачивает, младшего до предела доводя. Парниша в плечо чужое утыкается носом, не сдерживая всхлипы и пошлые стоны. От которых самому становится дурно. Илья рукой свободной по спине ведёт, успокаивающими движениями ведя узоры по коже бледной. Не помогает. Успокоиться просто не получается. Хочется отдаться полностью и утонуть в ощущениях собственных.       — Илья… — старшему имени своего услышать достаточно, чтоб понять, в чём дело. Он движения ускоряет, Дениса доводя до оргазма буквально за минуту, заставляя протяжно в плечо застонать, и неосознанно шею задеть ногтями, царапая чуть. Так хорошо ещё никогда не было парню, от обычной дрочки ощущений таких не бывает и быть не может. Илья сам дышит учащённо, когда младший кончает, пачкая руку чужую. Он разгорячённый, до пика возбуждённый и желанный сам. — бля, прости.       Старший смеётся только хрипло, всё ещё с отдышкой тяжёлой и неконтролируемой. Парень, не отстраняясь от Дениски практически, тянется за салфеткой, сложенной, как и все остальные: аккуратно, в отдельном ящике. Отрывает одну, уберая следы своеобразного «извинения» перед младшим. Он провинился, сам, по видимости всей, понял. Коломийцу помогает, очки протерев уже салфеткой другой, что наконец-то картина чётче стала. Илья красивый пиздец, в тусклом свете, не полностью горящем в ванной комнате это видно ещё лучше.       — Прощаешь меня? — Коряков чуть улыбается, пальцем по губам чужим мажет, нарочно. А Денис смотрит и глаз оторвать не может. Те огнём горят и ярко сверкают, как звёзды. Такие же, какие парень видел по дороге сюда. Это, возможно, просто совпадение. — Еблан. — младший ближе тянется, руками двумя за шею Илью приобнимая. Последний в свою очередь только за талию руки заводит, мальчика к себе прижимая, в объятиях собственных кутая. С ним хорошо пиздец. Пьянит только больше, с ума сводит. А руки чужие греют, ожоги оставляя. Денис в шею целует парня, вдыхая не изменившийся вовсе аромат. Сладкий такой же, жгучий.       Он не знает, что будет утром. Проснётся ли он один. Или нет. Не знает, проснётся ли вовсе. Но сегодня одна из ночей немногих, когда утро Коломийцу всё-таки встретить хочется…

***

      Пытливый звук, доносящийся из другой комнаты только и вырывает из сна. Денис щурится, подушкой лицо закрывая с ушами. Голова раскалывается, пить хочется до нехотя. В горле ощущение не из приятных, ещё подташнивает, но эта одна из малых проблем и забот сейчас. Парень переварить пытается всё, задаваясь в первую очередь одним единственным вопрос, машинально в слух озвученным:       — Блять, где я? — подушку в сторону откинув, парниша пытается глаза слипшиеся приоткрыть немного. По привычке рукой переносицы касаясь, старается очки нащупать, а тех и нету. Ахуенно. Без них Денис, как без кислорода. Но тоже мало сейчас важно, дышат, говорят, вредно. Вопрос всё тот же. Чуть пугает. Он смутно ночь прошлую помнит, кроме Ильи больше ничего в голове не всплывает. На лице выступает румянец. И Коломиец улыбается чуть, рот ладонью прикрывая.       И после мыслей этих практически сразу картина выстраивается: зелёная подсветка, зашторенные окна, аромат специй индийских и уют, непонятно от куда взявшийся. Разливается только с новой силой в сердце, всё кажется знакомым таким, родным. Денис с кровати привстаёт, в позе лотоса усаживаясь. Хочется просто вот так посидеть, ни о чём не думая. И он просто рассматривает узоры на одеяле, пока не слышит шорок под столом. Вглядывается, мало что видно, но терпимо. Монитор, свет которого немного попадает на нужное пространство, создание серое освещает, трепетно играющее с каким-то листом бумаги.       Парниша с кровати окончательно поднимается, к столу подходя. Пока на кота внимание не обращает, очки на столе видит. Сразу на душе спокойнее становится, словно тот и вовсе слепой был. Надевает, мир и картинка чётче становятся сразу. И кошака, беспорядочно комкающего, чуть ли не рвущего бумагу видно тоже намного лучше.       Интерес всяко сильнее страха. Денис на коленки опускается, аккуратно к Завертину рукой тянется. Тот аж на секунду замирает, после медленно, с опаской открывается от игры своей и к парню лезет уже. Главное не стать его новой игрушкой, не хочется быть расцарапанным. Пока кот к Коломийцу лезет, когтями всё ещё острыми чуть царапая, Дениска забирает клочок бумаги, беря кошака под лапы, валится на диван обратно. Непонятно, почему так этот клочок бумаги внимание привлекает, но что-то есть в этом. Что-то загадочное и неизвестное, от чего больше интереса вызывает, азарта.       Развернув так много вызвавший интереса лист бумаги, еле как текст получается разобрать. Маленькое стихотворение, написанное и переписанное не один и не два раза. Денис кое-как в кучу строки складывает, полную картину собирая наконец-то:

«Мне больно холодно без мыслей о тебе,

мне страшно думать, что нашёл другого

что заменишь ты меня.

Ведь мысли вслух я не озвучу снова,

под дулом пистолета, даже так.

Меня терзают мысли, что неправильно всё

веду тебя я по пути иному другому.

Ты не вернёшься больше туда,

И сам с него я не сойду тогда,

когда в глаза смотрю твои я снова.

В них я читаю боль и понимание трепет любый.

Девчонке каждой он уже привит,

но ты, тот случай, лишь один, один, из тысячи других,

чьё имя не забудется и чрез век.

По крайней мере я.

Мне имя Денис, мне имя лишь твоё во снах приятных желанных снится.

Его я слышать буду рад всегда.

Денис, ты счастье в жизнь мою решил явиться,

и подарить мне счастье, кое прежде мне уж не видать.

Изволь мне извиняться.»

      Парень молча строчки перечитывает, губы поджав. Сердце от чего-то колотится сильно при сильно. Места найти себе не может. И то ли плакать, то ли улыбаться хочется. Эмоции с чувствами окончательно перемешались, в единое что-то объединяясь. Пора бы уже признать, спустя время долгое. С нерешительностью и постоянными переживаниями, с тупостью Дениса в целом. Блять.       Он любит Илью.       И это одна лишь из тысячи причин, почему.       От признания собственного легче становится, только на душе. Дыхание перехватывает от понимания последствий этого самого признания. О которых думать не хочется вообще, но приходится. Мысли сами в голову лезут. Опять накручивает.       С пониманием, что надо развеяться, и понять вообще, есть ли в квартире кто-нибудь, Дениска скомканный листик чуть расправляет, уже аккуратно пополам складывая, кладёт в карман на штанах домашних. Только сейчас замечая, что в одежде он той же. Ну и хорошо. Рукава у толстовки чуть закатывает, бинты бы поменять, хотя кровь застыла вроде. Больно снимать потом будет. Он идиот.       С сухостью во рту, настроением скачущим и больной головой, парниша дверь в спальню приоткрывает, в коридор выходя. Где лучи яркие солнца болезненно в глаза ударяют, те рукой прикрыть только получается, в ушах звенит. Надо было ещё в комнате побыть. Но отчего то желание огромное есть оказаться сейчас где угодно в доме, кроме комнаты. Хочется надеяться только, что дома не пусто. Опять писать или звонить сил нету.       Денис сразу на кухню заходит, к удивлению своему, он действительно не один дома. У раковины Илья стоит, в одной руке губку держит, намыливая тарелку в другой. Он сразу внимание всё на себя забирает. Парень окончательно в помещение заходит, отчётливо запах улавливая приятных. На плиту поглядывает, а там жарится что-то, из-за крышки правда не видно, что. Но то мало сейчас волнует.       Коломиец к парню подходит, руками талию обводя, со спины приобнимает, носом в плечо утыкаясь. В ответ лишь смешок тихий получает, после чего Илья воду выключает, руку одну о полотенце висящее рядом с раковиной вытирает. Он к Дениске поворачивается, всё так же в хватке чужой находясь, не сопротивляясь даже. У того улыбка на лице играет и краски новые какие-то. Незнакомые. Хочется тоже улыбнуться, от слов чужих тепло:       — Доброе утро, — старший Коломийца ближе тянет, в макушку целуя. Лёгкий, практически невесомый поцелуй, но ощущается он, как полноценный. Денис щурится, свет яркий всё ещё слепит неприятно, картиной полностью не давая насладиться. Илья сам младшего за бёдра цепляет, больше только в краску кидая. — как спалось? — больше с наглой улыбкой на лице, и в тоне голоса спрашивает парень. — Без тебя хуёво. — Дениска руки ниже талии ощущает, и собственные выше чуть тянет, на плечи укладывая. Ему сейчас хорошо так, как никогда не было. Илью ближе держать хочется, ближе, чем кто-либо другой. — А кто тебе сказал, что ты спал один? — опять эта наглая усмешка, за неё хочется стукнуть или подъебать чуть позже. Но от подобного заявления щёки алыми становятся только больше, нахмуриться заставляет. Даже сейчас шутит, язвя, но от того и приятно. Его вообще мало за что винить хочется. Только ближе быть.       Денис вздыхает тяжело, видом всем своим смущение скрывая, но сам же чуть ближе лезет, словам своим противореча. Илья в поцелуй утягивает, не похожий на вчерашний. Более мягкий и смазанный. Каким и должен быть в этот момент. Им никто не мешает, наконец-то. Они могут какое-то время побыть вместе, пока есть возможность.       Старший поцелуй углубляет сразу, рот чужой изучая. Губу нижнюю прикусывает, мурашки по всему телу пуская. Те и так искусны давно, то от нервов, то просто так. Ещё теперь причина есть. Илья вперёд чуть двигается, заставляя Дениса упереться в тумбу сзади, чуть ли не усаживая парня на неё. Кожу бледную на бёдрах ощупывает, касаясь каждого сантиметра тела чужого. Младший чуть в поцелуй постанывает, тихо и неслышно практически. От губ чужих голова кругом ходит.       — Ты мне, как я посмотрю, уже стихи пишешь? — шепчет сквозь поцелуй Денис, только ближе притягивая к себе Илью. Чувствуя каждое прикосновение, хочется чувствовать больше. Так сейчас их не хватает. — Я тебе обязательно ещё и песню напишу.       Коряков ниже тянется, майку чужую чуть приподнимая, Дениса жаром обдаёт, от чего возбуждает только больше. И хочется столько же примерно. Продолжения, крепкой хватки на бёдрах, или на члене. С Ильёй в принципе мыслей адекватных не бывает. Проскакивает в момент даже идея самому приятно сделать, а ведь он…       В кармане телефон вибрирует, громче, чем обычно. Денис только и вздрагивает, от парня напротив взгляд отрывая, тянется в карман штанов домашних. Приспущенных уже, к слову. На экране высвечивается контакт, звонка от которого можно было ждать если не меньше всего, то точно не сегодня, тем более сейчас. Илья только вздыхает тяжело, взгляд в пол опуская, смиренно дожидаясь, пока младший ответит. Терпения у обоих нету практически.       — Да, мам. Что случилось? — Коломиец телефон к уху прикладывает. Чуть настороженно, словно с опаской вопрос задавая. Именно от матери звонок он не то чтобы не ожидал, скорее не ждал и не желал. Когда она приносила в жизнь воспоминания хорошие? Может, раньше. Но что было в прошлом, пора забыть давно. Даже хорошее, если сейчас таких ощущений нету, а к человеку отношение другое совсем, то речь о хорошем идти может вообще?       Илья сразу настрой изменившийся в парне напротив замечает, он только бровь приподнимает в вопросе немом. Денис молча смотрит на того в ответ, пожимая плечами. Хоть и по виду не скажешь особо ничего. Коломиец выглядит растерянным больше, но не напуганным. Хоть и Коряков понимает прекрасно, что это не так.       — Чтоб через час дома был. Отец с тобой поговорить хочет. — женщина на том конце провода говорит тяжело, словно из последних сил и нервов. В голосе проскакивает нотка странная, так обычно говорят, когда врут. Она готовая словно вот-вот на крик сорваться, слов не подбирая культурных, не матерных. Дениса прошибает дрожь, а ноги подкашиваться начинают, хоть он и сидит. Страх, затаившийся глубоко в подсознании, резко наружу вырывается, доступ кислороду перекрывая. Ему действительно страшно.       Когда дело до отца доходит, пути назад нет. Это либо много часовые разборки, заканчивающиеся обидами на всех. С годами которые только копятся, не со всеми проститься удалось. Либо же просто унижения, обвинения, где слова вставить не дают, а потом в комнату гонят, внимания ещё неделю не обращая. Словно его нет.       Дениса нет.       Парень не отвечает, даже если б хотел. Трубку сбрасывают сразу после слов сказанных. Ясно давая понять, что слышать сейчас не хотят ничего. Коломиец телефон на стол кладёт, ещё секунду взгляд на нём задерживая, к Илье поворачивается. Разбитый полностью, подавленный и без желания делать что-либо. Просто потому что Денис знает всё прекрасно. И не совпадение это вовсе. Всё связано, и это даже последнему человеку на свете ясно.       Догадались. Может, рассказал кто. Они знают о вчерашнем.       Илья уже больше сам растерянным выглядит. В глазках чистое, невинное беспокойство. Ещё больше на эмоции выводит картина эта. Парень напротив молчит, и Денис ценит это, правда. Так не хочется лишних вопросов сейчас, не хочется и слов вовсе.       — Мне пизда, Илья, — младший снова замолкает, взгляд в пол опуская, не хочется смотреть, стыдно. Не понятно, за что. Просто правда сама по себе вырывается из уст собственных, а от неё ещё хуже. Когда ему просто дадут пожить спокойно? — Чего? Ден, что случилось? — парень к Денису ближе наклоняется, собственную руку в чужую запуская, пальцы в замок беря. Он успокоить хоть как-то пытается, хоть и на лице Ильи ни спокойствия, которым он так с Коломийцем поделиться хочет. Ощущения одни и те же, какая же хуйня.       Денис молчит, и слова связать не может. Только с тумбы кухонной спускается, и Илью в коридор ведёт. Пытаясь в голове обдумать, что говорить, как объяснить. И идущему сзади, и родителям. Он запутался. Желания домой возвращаться нету, его либо на месте прикончат, либо сначала наорут, лекцию по шесть томов каждая прочитают. А потом первый вариант. Где исход один, избежать которого не получится.       — Они походу знают про вчерашнюю вечеринку и то что мы… — парень замолкает на секунду. А после и не говорит вовсе, зная прекрасно, что Илья понимает, о чём речь идёт. Ему б за себя переживать, что будет если его родители узнают. А он здесь такой, Дениса успокаивает, поддерживает. Он правда такого не заслуживает.       Коряков молчит. Пока Коломиец одевается, тоже. И парню слова не нужны, правда. Хочется побыстрее закончить всё. Приехать, будет отлично, если уехать. Денис шнурки на кроссовках завязывает, всё думая ни о чём. Точнее, мысли как раз таки об ситуации этой, но не о чём-то конкретном. Всё таки ни о чём.       — Я тебе вызову такси, — Илья, уже с минуту в телефоне копавшийся, откладывает его на тумбу. Даже не спрашивая. Сейчас, возможно, это единственное, что он сделать может. — Денис, — парень к только поднявшемуся Коломийцу подходит, руки на талию укладывая. В глаза чистые, невиновностью и страхом заполненные смотрит. Он готов так вечно стоять. Но улыбаться не хочется. Ни первому, ни второму. Единственный их общий страх — что они больше не увидятся. — если вдруг что, сразу мне звони, понял? Я приеду сразу.       Илья и возразить не даёт, губ чужих касаясь легко. Хоть и хочется Дениску зацеловать, мягкой кожи касаясь, в поцелуй последующий затягивать. Но времени нету банально. Так хочется быть просто рядом, чтоб не мешал никто и ничто. Коломиец руку вверх тянет, загривка касаясь, в волосы руку запускает. Он не хочет уходить, не ясно, что будет дальше. Неизвестность всегда пугает.       Пару минут, и оповещение о прибывшем такси момент ломает. Денис от губ чужих отстраняется, просто смотря на Илью. Ближе тянется, крепко обнимая. Носом в плечо утыкаясь. Обнимают крепко, с трепетом и любовью. А ещё огромным желанием подольше вместе побыть, но время не вечно, даже для них.       Тем более для них.       — Прости. — Денис шепчет тихо, словно перед собой извиняясь. Хоть и адресовано это и не самому себе вовсе. Он не знает, за что извиняется.       Просто думает, что необходимо это сейчас.

***

      У Коломийца часто получалось то ли предсказывать, то ли просто догадываться, что будет в будущем. Каким бы оно не было. Просто предчувствие, чувства, особенно ярко в подобные моменты выраженные. От них избавиться хочется.       Мало что держит Дениса здесь, от слов до людей. От ощущений до эмоций. Это место, этот дом, всё давно мертво для парня, не хочется ту же участь постигнуть. Когда здесь хорошо было? Может, раньше. Где-то в дальнем прошлом. Но Коломиец никогда не держится за это самое прошлое, лучше жить настоящим. Хуже — будущим. Ведь именно сейчас оно пугает больше всего. Именно судьба дыхание перекрывает, закрывая кислороду доступ в какой уже раз. Когда он задохнётся?       Всю дорогу до дома собственного, парня сомнения терзали. Может, не приходить вовсе? Всё равно плевать будет, уйдёт сын из дома или нет. Всё равно, навсегда ли. Им всегда плевать было, так почему сейчас нет? Почему единственный контакт с сыном — это бесконечная ненависть за любой неверный шаг?       И главное, почему раньше всё было по-другому? Ещё будучи ребёнком, родители всегда относились к мальчишке с той трепетной, родительской заботой и любовью. Тогда и разговоров ни о чём было больше. Тогда и внимания было не меньше. И просто в один момент конец, пропасть под ногами, бесконечная, без выхода и даже малейшего намёка на спасение. Молчание в один день и на всю жизнь. Тогда бабушка умерла. Мать горевала долго, да стерпелась вроде. Но с чего ненависть такая к сыну родному перешла?       Вопросы и вопросы. Ни одного ответа. Только страх, притаившийся где-то в районе груди, щипая. И собственные мысли. Они такие, какие и всегда. Вечно запутанные, и никогда не спокойные. Избавиться б от них навсегда. Страшно даже предположить, что будет дальше. Что уж тут говорить.       Парень глаза открывает, более минуты у двери простояв, в мысли свои погрузившись.       Денис рукав собственной толстовки мнёт, стараясь успокоиться. Он всё решиться не может дверь входную открыть. К замку с ключом в руках тянется, а та дрожит сильнее, чем обычно. Чуть ключи не роняет. Мысли в голове б под успокоить, с чего он вообще взял, что они обо всём знаю, откуда? Ебучее предчувствие…       За дверью совсем тихо, как будто там и нету никого, как будто Дениса не ждёт никто. На это так надеяться хочется. Что всё это не серьёзно и может, в школе проблемы. Хотя, какие проблемы могут быть у круглого отличника, тем более во время каникул. Да и проблемы Коломийца родителей никогда не волновали, ободряя только словами «Твои проблемы — ты и разгребай». Не остаётся вариантов, кроме того, что это за гранью нормального.       Вдох. Выдох. Вдох… Денис ключ пару раз в замочной скважине проворачивает. Дверь со скрипом каким-то неестественным открывается, хоть скрипеть она и вовсе не должна. В доме по прежнему тишина. Мёртвая, какая тут всегда стоит. К какой привыкнуть пора б давно, и парень привык уже. По крайней мере, он так думал. Сейчас она особенно пугает, в ушах звон стоит. Она давит, не давая хоть немного кислорода.       — Мам, пап. Вы дома? — голос вздрагивает. Ощущения, словно немой впервые заговорил. Слова эхом по помещению разлетаются, от куда оно вообще здесь? Денис на корточки присаживается, шнурки на кроссовках развязывая. Пытаясь прислушаться к звукам. Тишина. Парниша другого ожидал совсем, что его с криками встретят. Матом с порога покроют, если вообще в дом пустят. А тут вот так всё. Может, не приехали ещё? Надеяться хочется.       Дениска, куртку не снимая даже, в кухню проходит. Где в единственной свет горит, помимо коридора. За окном уж закат, ещё неприятнее. Полу мрак в помещении только больше настораживает. А пол поскрипывает, так было всегда, только вот Коломиец никогда не замечал этого, или попросту не хотел. Он холодный, хоть и отопление не отключили ещё. Под ногами словно тонкий лёд, который вот-вот треснет.       На кухне тоже пусто. Непонятно только, для чего свет включенным оставили. Специально как будто. Парень помещение осматривает, в свете тусклой, жёлтой лампочки глаза болят. А воздух спёртый из-за окон закрытых плотно давит, ещё больше. Это место не просто мертво, оно гниёт постепенно, десятки лет пройти должны, чтоб от него не осталось ничего. Так просто должно быть. И так будет.       Проходя мимо тумбы, в которую была встроена раковина, Денис замечает небольшой листочек на соседней, сложенный пополам. Любопытство вверх берёт, он тянется за ним, тот сырой немного, словно намочил кто-то. На внешней стороне круглые разводы видны, слёзы. Особенно знакомо Коломийцу. Но, это не успокаивает больше, слишком много знать порой тоже плохо очень. Парниша разворачивает записку, пытаясь в тусклом свете текст прочитать:

«Мы всё знаем. Это больше не твой дом, вещи твои уже собраны. Иди, куда хочешь. Но сюда больше никогда не возвращайся.»

      Сердце пару ударов точно пропускает. Если не больше. Эмоций не остаётся более, последние здесь исчерпались. Дышать тем более не получается, словно кислорода в помещении не осталось больше. Денис руку с запиской опускает, вчитываясь и перечитывая строчки со словами, кажется, тысячу раз. Просто поверить с трудом получается. Родители не любили его, Коломиец знал прекрасно это, но всегда надежда была другая. А тут вот как, просто так отпустили. Скорее, сами проводили. Решая судьбу сына за него.       Выхода нету более. Что ему, блять, делать? Куда идти? Он школьник без гроша в кармане. Без родственников близких достаточно, чтоб хотя бы на время у них остаться. Нина ведь скоро совсем уезжает из города, а он так и не поздравил её с днём рождения. Это единственный, кто мог бы помочь. Единственный родственник из известных в городе. Он ещё и не совершеннолетний. Кто его и куда примет, кроме подработки каким-нибудь уборщиком или официантом в очередном гадюшнике.       Просто в голове уложиться не может три вещи: как они узнали про вечеринку и то, что было на ней? Кто и от кого узнали? И главный, почему так поступили? Неужели это единственная точка соприкосновения с тем, чтоб выгнать из дома Дениса, говоря, чтоб тот и не думал возвращаться? Что уж тогда от подобного поступка удерживала ранее?       Он ответа ни на один вопрос не знает. И не узнает никогда.       Ноги подкашиваются. Коломиец еле на них удерживается, опускаясь аккуратно на пол, улавливая взглядом стоящий под столом рюкзак. Его рюкзак. Подготовились, и в правду. Парень на спину валиться, больно головой о ламинат ударяясь. В лампочку жёлтую над собой вглядывается до боли в глазах. Он не знает, что делать дальше, куда идти тоже представления нету.       К друзьям? Так из них Вова, да и только. Они близки, но недостаточно. А ещё Денис родителей Семенюка знает отлично. Те, конечно, Коломийца любят, но примут максимум на пару дней. У каждого проблемы свои и парень не в праве винить кого-либо. Во всех своих проблемах он виноват сам. Один. И в чужих изредка, тоже. Кажется, как будто во всех проблемах в мире есть доля вины Дениса.       У Нины он на пару дней б остался, да и только. Она уезжает скоро, а квартира съёмная. А просить о какой-либо материальной помощи совесть не позволит, она так много уже сделала для парня. А он всегда одним «спасибо» отплачивал. Просто не может, не попросит, даже если это жизни стоить будет. Его собственной жизни.       Вариант один лишь остаётся. Илья. К нему вообще в последнюю очередь прибегнуть стоит, проблем слишком много будет. Слишком. Он родителей парня не видел никогда, и что они скажут, узнав, что какой-то Денис у них пожить какое-то время планирует. Да и с чего тот взял вообще, что Илья примет его? У того, поди, своих нерешённых проблем полно, а тут ещё и Коломиец со своими припёрся.       Холодный пол отпечатки на руках оставляет красные. А затылок колит от удара несильного. Денис дышит уже более спокойно, выравнивая дыхание учащённое. Просто уже смирившись. Внутри не осталось ничего, кроме пустоты. А ещё понимания, что лучше уходить, пока родители не вернулись, пока хуже не стало только. Ведь если они сейчас вернуться, скандала не избежать. А его сейчас меньше всего хочется. Как и на улице оставаться. Там прохладно, да и перспектива ночевать под открытым небом мало радует.       Но Денис знает просто, что нужно уходить. Принял факт этот, хоть и где-то в глубине души плевал он на всё это, обвиняя других, не себя. Хотя, как он вообще может быть виноват? Разве не родителей это проблема, что они сына родного понять не могут, а главное, принять.       Он с пола поднимается, рюкзак из-под стола вытягивая. Тот тяжёлый достаточно. Не хочется и думать, что там. От мысли только хуже. Парень последний раз в окно смотрит, что-то подсказывает, что видит он это место в последний раз. Сколько же проблем будет, это ещё не беря в счёт учёбу. Ему ведь ещё нет восемнадцати. Он, как никак, не совершеннолетний. Хотя, возможно это пока что меньше всего волнует. Проблемы, имеющийся до всего этого приумножились, кажется, в десяток раз.       Денис свет выключает на кухне, закрывая в неё же дверь, та со скрипом, не с первого раза захлопывается. Холодная ручка словно след на коже оставляет, напоминаем мимолётным. Парниша свет во всём доме проверяет, а убедившись, что темно везде, кроме коридора, он кроссовки обратно натягивает, на корточки опускается, только чтоб завязать шнурки.       Коломиец сам себе удивляется, как он при таких обстоятельствах паничку не словил. Тогда точно никто не помог бы, даже самому себе не получилось б наверное. Тогда, может, и что-нибудь случилось. Плохое, жизнь в миг надрывающее. Но, ведь есть теперь тот, кто держит Дениса в мире этом. Хрупком только для него самого, как лёд, тонком и вовсе трескающемся. Теперь жизнь дорога только по одной причине. И эта самая причина сама пришла, никто не жаловал. Наверное.       Парниша ключи в квартире оставляет, ведь надобности в них нету более. Свет только в коридоре тушит, входную дверь закрывая аккуратно, даже не на замок.       Денис пока по подъезду спускается, пару раз уведомления слышит, на телефон приходящие, внимание не обращает. Слишком всё пляшет в голове, отвлечься не получается попросту. Как бы тот не старался хоть немного мысли в русло другое перенастроить — бесполезно.       Дверь в подъезд с писком раздражающим открывается, выпуская навсегда парня из объятий дома родного, хоть вовсе и не крепких, даже не любимых. Словно это место подталкивает, само желая побыстрее попращаться с Денисом. Непонятно только, кому во благо.       Парниша пару секунд даёт себе на размышление, думая, куда по потёмкам, где изредко лампы лучики света тусклого дарят, ему идти. И как-то рефлекторно за дом собственный идёт, заходя во двор чужой. Ничем от собственного не отличается, только не кажется таким уж и чужим, более приветливым скорее. Тут света ещё меньше. Только пару ламп у площадки детской, где из четырёх две рабочие. Остальные же над подъездами, изредко треща выключаются на секунду, после обратно загораясь. Всё это на фильм ужасов похоже, но Денису не страшно.       Единственное, что пугает — неизвестность. Она никогда спокойной не бывает.       Парень по земле мокрой ходит, кроссовки пачкая. Трава сырая голени щекочет приятно. Один холод только, пробирающий до костей, заставляя мурашки табуном по телу бегать. Руки стараясь согреть друг о друга. Аллергия на холод даёт о себе знать, ранки старые ещё зализать хочется, но нельзя. Потом щипать и болеть будут сильно руки. Коленки подрагивают. Вот она — прелесть ночи мартовской. Где погода за секунду меняется, не жалея людей вовсе. Делает, что хочет, ей всё дозволено.       Усевшись на качели ближайшие, парень погружается в мысли. Изредка лишь скрип мерзкий качелей этих самых отвлекает. Громкий, что кажется, весь район услышать может. Денис пытается придумать, хотя бы примерно, что ему делать. Ведь он один совсем, сейчас по крайней мере. Коломиец пальцами по ржавой поверхности водит, оставляя следы чёрные на руках. Щурится. Думать надо, но не хочется абсолютно. Денис будущего всегда опасался, стараясь туда не заглядывать никогда. А тут оно само настигло.       Телефон в кармане снова вибрирует, только уже протяжно, ритмично повторяясь. Парень наконец-то решает посмотреть, что и у кого случилось. И смотря на время, удивляется. Оказывается с момента, когда он от Ильи уехал уже пять часов прошло. Это получается, он так долго в квартире пробыл… А ведь обещал написать, что всё «хорошо» у него, и чтоб не парился друг.       Друг. Наверное, уже не он вовсе.       Номер незнакомый, даже приблизительно. Впервые набор цифр этот видит, а ему редко звонят, всех запомнил. Сначала поднимать нет желания, но из любопытства чисто Денис трубку берёт, к уху прикладывая. Экран холодный на коже бледной ощущается отчётливо.       — Блять, я тебя когда-нибудь точно ёбну, — раздражённый, злой скорее голос на том конце трубки угрожающим тоном говорит, быстро так, что Коломийцу с секунду надо, чтоб понять, кто это. — я же тебя просил написать. — слыша ещё фразу одну, Денис замечает проскакивающую нотку волнения и страха. Илья, кто ж ещё. Непонятно только, от куда он номер его взял. — Илья? Прости, забыл написать. — парниша говорить пытается спокойно, усмехается даже для правдоподобности. Но голос скачущий, где всё же слышится волнение и страх сдаёт. В нём проскакивает ложь. Дениска телефон в другую руку перекладывает, та замёрзла совсем, невыносимо уже. Человек на том конце трубки молчит, настораживает. — Ты где? — не переставая вопросы задавать, допытывается Илья. По всей видимости разгадав, что врут ему нагло совсем. Только больше выбешивает. Коломиец молчит, обдумывая ответ. Понимая прекрасно, что врать смысла нету, даже если он лучше хочет сделать. Не хочет Илье проблемы, у него и своих хватать должно. — Блять, Денис. Будешь молчать — я у Вовы выпытаю твой адрес и сам приеду. — Коряков вздыхает тяжело, собственную злость пытаясь подавить.       Просто прекрасно знает, что у Дениса плохо всё. Знает, и искренне не понимает, почему ему врут.       — Слушай, всё правда… — парниша на своём стоит. Только оправдать себя хочет, как его перебивают. — Денис, пожалуйста, — в голосе как будто в момент вся злоба пропадает, нетерпение и непонимание растворяются где-то в подсознании. Тихий, словно умоляющий тон. Коломиец себя только хуже чувствует, он реально еблан. — просто скажи, я приеду и ты мне всё расскажешь, — он и слова вставить не может. Илья хоть и паузу берёт, но Денис почему-то знает, что лучше б ему помолчать. — я же знаю, что всё плохо. Ты мне не доверяешь?       В грудь словно копья, остро заточенные, с лезвиями блеском отдающими вонзают. Что боль не ощущается вроде, а вроде и невозможно ранит. Хочется скулить. А слёзы сами по себе на глазах наворачиваются. Он реально еблан. Единственный человек, готовый быть с ним рядом в самые тяжёлые минуты жизни считает, что Денис не доверяет ему. Вынужден слушать враньё очевидное, держать всё в себе. Хватка руки ослабевает, телефон чуть ли не выпадает из неё.       Коломиец снова молчит, уже не из прихоти собственной. Вопрос в тупик поставил, ответа правильного не найти. Только правда. Она горькая и жгучая. Она неприятная слуху, она противна восприятию. Правда всегда такая.       — Прости, — шепчет чуть тише Денис, свободной рукой глаза мокрые протирая, слёзы солёные собирая. Всхлипывает раз, другой. Блять, какой он нытик. Не каждая б девчонка заплакала в такой момент, а он ноет сидит. Одна слеза по щеке скатывается, на штаны домашние попадая, пятном мокрым застывая на ткани тонкой. — я просто ещё одна проблема для тебя, — парень через силу говорит, только запинаясь на всхлипы тихие. Низ линзы у очков мокнет, картинка тучь расплывается. — не хочу доставлять их ещё больше. — Я так понимаю, ты не собираешься ничего говорить, да? — Илья вздыхает тяжело. Он молчит секунду, позже все десять. Слушая редкие всхлипы на другом конце трубки. Словно думая над тем, как бы правильнее подойди, не спугнуть. Больно слышать. — давай встретимся у школы, я сейчас приеду.       Гудки оставляют в тишине мёртвой. Это вовсе не вопрос. Дениска знает просто, даже если он не прийдёт, Илья всё равно обходной путь найдёт. Просто предчувствие. Скрип качелей, на которых за всё время разговора парниша успел чуть раскачаться, уже звучат больше, как мелодия. Ритмичное постукивание железяк друг об друга. Словно колыбельная для особенно непослушных детей. В ней можно утонуть.       И худо без голоса чужого становится. Он хоть немного успокаивал, чуть придавая надежды. В голове всё ещё отголоски. Голос Ильи тоже мелодия. Приятная и тёплая, яркая и лучезарная. Та, которую дети послушные слушать должны, которая играть должна на праздниках пышных. Но заслуживает ли её сам Денис?       Сообщение одно за другим приходит, из-за чего экран телефона загорается в кармане, и парень не может просто не заметить. После слов Ильи интерес появляется просто, что он написать ещё решил. Холодными пальцами, которые уже практически не ощущаются, парниша диалог открывает, читая более десяти сообщений, старые перечитывая, но лишь одно в глаза бросается особенно:

«Я уже как час по району твоему гуляю, через минут 5 у школы буду. Пожалуйста, Дениска, прийди, мы поговорим нормально, всё решим. Я тебя прошу…»

      Коломиец себя виноватым чувствует, как никогда раньше. Илья делает для него так много, а он что в ответ? А он кретин. Самый настоящий.       Денис поднимается с места нагретого уже. Вновь волна холодного ветра проносится вдоль тела всего. Он теперь приятным не кажется вовсе. Словно слёзы на щеках сейчас застынут, капли в лёд превратятся. Он с секунду стоит просто, разглядывая землю сырую под собой, кроссовки в грязь уже успевшие испачкаться, шнурки туго навязанные. Земля под весом чуть просидает, из-за чего к подошве липнет.       Выйдя с площадки детской, и обмыв в ближайшей луже кроссовки, Денис в сторону школы направляется. Маршрут заученный давно, известный совсем. Даже асфальт под ногами словно по новому ощущается, на нём капли и лужицы незаметные блеском отдают, лампы, хаотично расставленные по двору словно дорогу показывают. То и дело заворачивая за углы и к зданиям другим. Путают. А сверчки в кустах песни распевают, словно птицам на замену. И тех, и тех слушать хочется, они успокаивают. В небе звёзд ещё не видно, да и если они и будут, то немного совсем. Прелести городов. Это не окраина, не деревня или лес с полем. В городах звёзды словно прячутся, и только единицы покорно на небе остаются. Светят только тем, кому они действительно дороги, кому они полезны и нужны.       Дениска заворачивает за дом очередной, идя по практически прямой дороге, где сбоку кучка деревьев раскидана, а с другого дом тянется до самого конца улицы. В котором редкие окна горят, а у тех ещё реже — люди. В других же точно такой же мрак, темнота. Хоть и другие сейчас меньше всего парня волнуют. По хорошему б согреться, лучше всего куда-нибудь в магазин забежать круглосуточный. Но времени сейчас нету, Илью увидеть хочется сильно. И лишь надеется, что тому тоже. Ведь, у Дениса и даже представления малейшего нету, что дальше будет. И что говорить другу, тоже.       Школа и стадион рядом с воротами, ведущими на территорию освещены куда лучше. Особенно у приоткрытой чуть калитки, запасной вход, где пару фонарей его освещают. А дальше, вдоль всей дороги тянутся столбы яркие. Сам вход в школу закрыт. Только по территории у стен походить можно, в окна по заглядывать , где свет только у входа, где вахта горит. Почему-то сейчас здесь лучше, чем где-либо. Хоть и школа мало приятного приносила всегда. А точнее — никогда.       Уже пройдя ворота, Денис пытается на территории школы разглядеть силуэт. Ведь, Илья сюда скорее всего и пришёл, если уже пришёл, конечно. Вглядывается больше в темноту, мало на свет смотря. Но пробегаясь взглядом по второму входу в школу, замечает у лестницы к дверям парадным кого-то. Человека, там стоящего, яркий фонарь над головой освещает. И Коломиец сразу понимает, кто это. Особенно по волосам голубым, что на ветру достаточно сильном то и дело в глаза лезут. Дениска, подходя всё ближе, чуть нервничает. Его и не замечают сразу, а когда в полумраке всё же он попадается на глаза, к нему быстрым шагом подходят, не давая и слова сказать.       — Блять, Денис, — Взгляд у Ильи потерянный совсем, в глазах волнение читается и ещё что-то. В них в принципе много разглядеть можно. И Коломиец себе обещание даёт, он обязательно в них покапается, когда время будет. Слишком много одновременно в них. Они слишком притягивают. — ты ебнулся? На улице дубак пиздецкий, заболеть планируешь? — Коряков с себя куртку снимает, под которой кроме майки белой ничего и не оказывается. Денис отстраняется чуть, возразить хочет, но его крепко за руку хватают, к себе притягивая. — надевай.       И парень слушается. Сразу теплее становится. Куртка, рукава который длинные достаточно, как спасительный круг. Он на Илью смотрит с искренним любопытством и невинностью. А ещё желанием большим быть ближе, не оставаться одному. Ему так много нужно рассказать, не хочется сильно правда. Не потому что он не доверяет, совесть не позволяет.       — Прости, — Денис Илью притягивает к себе, крепко обнимая, шею руками обводя. В ворот майки утыкается, отчётливо чужой запах ощущая, тот же мятный. Даже не думая особо, за что тот извиняется. Просто ощущение, как будто именно это необходимо сейчас. — я реально еблан, нужно было сразу рассказать. — в ответ чужие руки тянутся, Коряков с трепетом обнимает в ответ, по спине ведя, поглаживая успокаивающе. — Не извиняйся, просто расскажи, что произошло. — тихо шепчет в самую шею старший, оставляя на ней лёгкие поцелуи, невесомые вовсе. Дыханием горячим ведя по коже бледной, его слышно отчётливо. Оно словно действительно успокоить может. — Я даже и не знаю, что тут говорить, — начинает Дениска. Он из объятий крепких выбирается, не опуская руки, только на плечи их перекладывает и в глаза напротив смотрит. Изумрудные реки словно льются в них. Взгляд задержать хочется не просто надолго, навсегда скорее. Их он готов описывать вечно, в книгах расписывать всю любовь свою. Не только к ним самим. Беря своеобразную паузу, парень вздыхает, продолжая, уже менее уверенно. — родители знают всё, только записку оставили. Сказали, что б я домой больше не возвращался никогда. — закончив, вновь в голове картину увиденного воспроизведя, снова слёзы наворачиваются. Благо уже не так плохо, лишь пара слезинок скатывается по щекам.       Илья смотрит с непониманием, с резкой в глазах ненавистью появившейся, но вовсе не к Денису. К другому кому-то, чужому ему и словно неизвестному. Он пальцами холодными слезы с щёк чужих собирает, не давая тем упасть. Их не хочется никогда видеть. Очки поправляет у парниши чуть съехавшие на переносицу.       Аккуратно приближается, будто боясь спугнуть. Губами сухими чужие накрывает, те мягче намного. У Дениса они такие всегда были. Никакой холод не испортит их. Но вот у Ильи они слаще любой конфеты. Той, которую не найдёшь в подарке сладком на новый год. Особенная такая, единственная в мире. Именно Коломийцу доставшаяся. Он их ценить вечно готов.       Вкрадчивый, смазливый и неторопливый поцелуй током всё тело обдаёт. Импульсы электрические пуская. Илья не давит вовсе, давая шанс в любой момент передумать, отстраниться. Денис не хочет вовсе. Лишь больше губы распробовать на вкус, как будто до этого мало было. Коряков в рот чужой толкается, младшего заставляя чуть больше тот приоткрыть. По ряду зубов ровных языком проходится, позже с чужим переплетаясь. Всё ещё достаточная неопытность в поцелуях Илью забавляет. Но от того приятнее.       Так вечно стоять можно. Чувствуя друг друга, касаниями согревать. На губах собственных чужие ощущать и тонуть в поцелуях нежных. Но Коряков первым отстраняется, в глаза напротив вглядываясь. Руку одну с талии убирает, по щеке ведя холодной, поглаживая. Касаясь кожи бледной, касания не греют вовсе. За то внутри тепло, безумно хорошо. Младший смотрит на Илью, а в глазах кроме любви безграничной ничего и нету больше. И не надо вовсе. Любовь именно то, что в себе может эмоций тысячу вместить. Не сосчитать.       — Дениска, не переживай. Всё будет хорошо, я с тобой и никуда не денусь, — собственное имя звучит, как мелодия. Никто и никогда его так ещё не произносил, с такой нежностью, безграничной, где только и потеряться можно, стоит только на секунду отвлечься. — Давай так, поедем сейчас ко мне. А там и решим всё. — Но, твои родители, они разве не будут против? — Денис одну руку с плеча убирает, только чтобы чужой, на его щеке лежащей коснуться, она вовсе холодной не кажется, зарядами электрическими пальцы обдаёт. Парниша неуверенно смотрит в ответ, переживание, накатившее часами ранее, так никуда и не ушло. Да и вряд-ли уйдёт когда-нибудь. — У нас есть вторая квартира, от родственника дальнего досталась. Та правда на другом конце города, но у меня ключи есть, — Илья не прекращает поглаживания. Стараясь в голове чужой покой навести, хотя бы немного. Потому что страх в глазах, в движениях и эмоциях видеть невозможно просто. — она моя по факту. Мне то уже восемнадцать. Но я не спешил переезжать, повода не было, — последнюю фразу тот тише произносит. Денис только удивлённо брови приподнимает. О таких подробностях ему известно не было. — даже не пытайся меня отговорить.       И Коломиец, только рот открывший, тут же его закрывает. На что Илья только усмехается, заставляя парня покраснеть от стыда. Словно Коряков каждый его шаг знает, и всё, что тот скажет, тоже. Вариантов лучше не остаётся. Да если б они и были, Денис бы всё равно Корякова выбрал. Тут даже и речи о другом идти не может.       Услышав в ответ одобрение, Илья ещё шире улыбается, целуя младшего в лоб, поправляет пряди на лицо упавшие, за ухо те убирая. Таким счастливым только Коломийцу дозволено видеть его. И повод есть.       — Я такси тогда вызову, — старший руку с щеки убирает, беря в замок чужую, стоит с секунду, ещё раз в глаза напротив вглядываясь. — за часа два доедем, может меньше даже. — взгляд отводя, из кармана джинс телефон достаёт и ведёт младшего за собой, выводя за территорию школы. Денис лишь покорно идёт, забавляясь подобному, достаточно детскому поступку. Это держание за руки больше смешным и милым кажется, нежели чем-то романтичным. Усмехнувшись тихо, младший смотрит на идущего впереди, только и видит, как Илья такси заказывает, сразу телефон убирая. — Я к дому рядом тут заказал, — старший пальцем на здание, стоящее на против ворот в школу указывает. На секунду к Коломийцу поворачивается, шаг замедляя. — через пару минут приехать должно. — он внимательно смотрит на Дениса, с головы до ног пробегаясь взглядом. Щурится чуть, только потом спрашивая. — не замёрз? — Это я спрашивать должен. — смеясь в ладошку холодную, тихо говорит парниша. Он рядом с Ильёй идёт, плечом к плечу. Руку не отпуская, ощущая прикосновения близкие. Что-то есть в моменте этом. То, что на миг отвлекает от всех проблем, накопившихся за такое недолгое время. На фоне всего происходящего, это единственные моменты, душу греющие. Дающие надежду, которая, казалось, утеряна давно. — Денчик, у меня, кстати, для тебя сюрприз есть, — с какой-то загадочностью говорит Илья, поворачиваясь к Дениске рядом идущему. Улыбается легко, так невинно. А младший только вопросительно бровь вскидывает, немой вопрос задавая. — не смотри на меня так, сюрприз на то и сюрприз, завтра узнаешь. — Коряков только шире лыбу давит, смотря на Дениса с какой-то детской радостью. Именно таким его видеть хочется. Счастливым.       И всё же теперь глубоко в душе Коломийца поселился чёрт под именем «Любопытство».       Подойдя к подъезду дома того самого, куда такси подъехать должно, Денис, заприметив лавочку, тянет Илью за собой. В ногах ведь холодно до сих пор, ему б по хорошему подвигаться, но ноги ещё и от усталости болят, так что желание чуть посидеть да отдохнуть сильнее. Коломиец усаживается на лавочке, та холодная, и чувствуется это отчётливо. Старший рядом садится, вглядываясь куда-то в кусты, растущие у каждых подъездов, в некоторых местах достающие до вторых этажей. Те голые, лишь почки чуть раскрывшиеся укрывают их от мороза мартовского.       Дениска двигается ближе к Илье, укладывая голову тому на плечо. Думая о своём, о том, что сейчас происходит думать не хочется вообще. Хоть и мысли в голову лезут. Всякие разные. Хороших мало. Плохих больше. Парниша вспоминает Нину от чего-то, её рассказы о цветах, Вову, парня её. Незнакомца из клуба, Алексей вроде. Чего тот так запомнился, Денис не знает. Зачем ему нужен был Вова, тоже. Думает, что надо будет как-нибудь созвониться с ним, погулять. К сестре в город съездить вместе, чтоб увидиться. Хоть она ещё и не уехала даже.       А ведь Денис так и не поздравил её с днём рождения.       — На нежности потянуло? — Илья руку на плечо задумавшемуся парню укладывает, нагло усмехаясь. Словно издевательски шутит. В волосы белёсые пальцы запускает, поглаживая, то и дело пряди перебирая мягкие. Закручивает на пальце, после расправляя аккуратно. От нежностей таких мурчать хочется, словно кот. Денис только вздыхает расслабленно. — Заткнись. — шипит младший, сам чуть улыбаясь. Ближе тянется, давая понять, что останавливаться не надо. Ласки подобные странными кажутся для самого парня, но от того и приятнее. С другой стороны, какая кому разница? — Фетишист сраный. — чуть громче смеётся Илья, заставляя Дениса тоже самое сделать. Так атмосферно и спокойно. Как будто в мире они одни остались, и холод больше таким противным не кажется. Словно есть только они и мир. На этом всё.       Через пару минут в дали виднеется яркий свет от фар. Такси приехало, о чём оповещает уведомление, пришедшее на телефон.       Денис не хочет думать, что дальше будет. Но шёпот на ухо успокаивает, как никогда раньше.

***

      Квартира, как оказалось, была совсем небольшая. Двухкомнатная, где одну комнату занимал зал. Обычная хрущёвка, правда с ремонтом небольшим. Видно было, что здесь давно никого не было. Толстый слой пыли на столе в кухне, на тумбах, да и в целом на полу тому прямое доказательство. Пахнет здесь старостью. Хотя, Денис точно и не скажет. С первого взгляда обычная квартира, обои разве что на новые, бледно персиковые переклеены. А лампочки на яркие заменены, не жёлтые. Те даже слишком ярко светят, чуть ли не слепя. На тумбе в прихожей лежат какие-то бумажки, старые книги и записки с номерами телефонов. Курток в шкафу нету, как и каких-либо других вещей. Кроме обуви двух парней ничего больше в коридоре из вещей. На стене картина висит с изображением замка с высокими белыми колоннами. А рядом с ней пустая вешалка, на которой в скоре оказывается куртка Ильи, которую Денис аккуратно повесил.       Это навевает своеобразные воспоминания. Как парниша гостил у бабушки. Там, где вместо лампочек свечки горели по ночам. Там, где вместо батарей, отоплением служила печь, до стенок которой прикоснешься, и можно обжечься случайно. Где даже ночью, в тёплом доме с закрыми окнами был слышен треск сверчков. А спать не хотелось вплоть до самого утра, разглядывая в небе сотни ярких звёзд, вылавливая особенно крупные, собирая собственные созвездия. Сидя на скрипучей кровати, с открытым окном. Внимательно вслушиваясь в тишину дома, и быстро прячась под одеяло, слыша шаги бабушки. Та часто замечала сидящего по часам внука, но ничего не говорила. Улыбаясь, та улыбка искренности полная. Дальше шла по своим делам со свечкой в руках догорающей. А Денис никогда не зажигал её ночью, опасаясь быть замеченным. Никогда даже не догадывался, что бабушка всегда знала, что он не спит.       Это было его лето. Лучшие годы, проведённые в деревне.       — Давно я не был тут, — Илья Денису руку на плечо кладёт, вглядываясь в пустоту коридора тёмного. Пальцами сминая ткань толстовки. Коломиец на рядом стоящего парня взгляд переводит, чуть улыбаясь. — воспоминания так и прут.       Младший пару секунд взгляд задерживает на Илье, после проходя вперёд первым, включает свет в коридоре, сразу идя, по его предположениям, в спальню. Подталкивая от чего-то Корякова неуверенного, словно заторможенного. Сначала сворачивая не туда всё же, заходя в зал, где свет яркий комнатку большую озаряет. Она от чего-то очень напоминает дом Ильи, где такой же низкий столик перед диваном, а на стене висит довольно-таки современный телевизор, который на фоне всего остального смотрится достаточно странно и забавно. Пол ковром с узорами разными застелен, где пыли не меньше. А картины разного характера, начиная от лошадей, заканчивая строениями разными уже не удивляют вовсе. Но и в то же время заставляют на себе внимание заострить особенно долго.       — Так осматриваешься, — старший сзади подходит, обхватывая руками плечи чужие, смотрит туда же, куда и Денис, по крайней мере, пытается. — если ты спальню ищешь, то она в другой стороне. — с какой-то кокетливой интонацией шепчет Илья, касаясь губами шеи младшего, целуя невесомо. Какой абсурд. — Тебе даже пить не надо, чтоб вести себя, как еблан, — Коломиец вздыхает тяжело, всё так же в интерьер комнаты просторной вглядываясь, словно для себя детали подмечая. Он нервно пальцы перебирает, чувствуя дыхание на шее собственной и уже отвлекается вовсе от занятия своего. Удивляясь просто, как у Ильи настроение быстро меняется. Старший же слова Дениса игнорирует полостью, продолжая нагло зацеловывать шею младшего. — Бля, ты ж не отъебёшься. — на такое заявление Коряков только утвердительно кивает.       Повернувшись к парню сзади стоящему, Коломиец хмурится, стараясь собственное смущение подавить. Но даже так Илья замечает румянец на лице чужом, осматривая младшего с ног до головы. Денис щурится чуть, взгляд отводя. Словно что-то вспоминая, снова на парня взгляд переводит. Коряков всё так же, не отрывая взгляда, на него смотрит. Без доли смущения. Коломиец и забывает даже, что сказать хотел. В комнате по особенному жарко становится, хотя по приходу сюда было достаточно прохладно.       — Ну, чего молчим? — Денис бровь вскидывает, вопросительно в глаза напротив вглядываясь. Такая тишина настораживает, а быть под прицелом взгляда чужого совсем как-то неспокойно. Илья задумал что-то, но только ему одному известно, что именно. Парниша сглатывает слюну вязкую, ответа дожидаясь. — Ты такой красивый, — старший руки на талию с плеч опускает, через толстовку поглаживания. Заставляя Дениса вздрогнуть от неожиданно слов сказанных. Он опять вопрос игнорирует, как будто тот и не говорил ничего вовсе. В руках чужих чувства сразу приумножаются в несколько раз. Коломиец уже себя нетрезвым чувствует. Руки не зная куда деть, да и себя в целом. — и глаза эти блядские, тоже…       Денис слова чужие в голове прокручивает, принимая за комплимент своеобразный. Сердце трепещет, а в груди колит приятно, ощутимо так. С Ильёй рядом всегда так, никак по другому. И спокойно находиться рядом с ним просто невозможно. Особенно, когда он такой. Разгорячённый, с желанием огромным, и сам желанный. До Дениса со временем доходит, что от него хотят конкретно. Догадываться даже не надо, особенно тогда, когда Илья младшего на диван раскладной толкает, сверху нависая. Обе руки за голову заводя, в замок цепляя. Оставляя парня беззащитным на его фоне. Улыбается во все тридцать два, разглядывая раскрасневшегося парня, припадает к губам мягким. Нагло вылизывая те, рвано целуя, то и дело кусая нижнюю губу Дениса. Тот только мычит, хоть звуки больше на стоны смахивают.       Младший глаза прикрывает, лишь ресницы чуть подрагивают. На поцелуй охотно отвечает, по привычке пытаясь руки на плечи уложить, но те скованы, без шансов. Илье нравится смотреть на такого вот Дениса, нравится, что только он может его видеть таким. А парнише хочется от стыда сгореть, щёки, румянцем покрытые, горят словно. Старший зацеловывает их, влажным языком проходясь вдоль скулы. Дениска стонет тихо, после губу до крови прикусывая, чтоб звуков лишних не издавать. Илья хмурится, от лица мальчика открывается, смотря в глаза прикрытые:       — Денис, я хочу слышать тебя. Мне глубоко похуй, что кто-то нас может услышать. — на лице младшего удивление такому откровению появляется. Он сглатывает слюну накопившуюся, буквально чувствуя, как шея и уши аллеют, хотя, куда уж больше.       Не дожидаясь ответа никакого, даже возражения, Илья резким движением меняет их местами, усаживая Дениса на бёдрах собственных. Сразу к шее припадая, кусая даже там, где ещё прошлые следы остались. Младший, руки, освободившиеся из плена чужих, на шею кладёт, сам в спине выгибаясь, больше пространства для укусов и поцелуев открывая. Так невзначая по паху старшего проезжается пару раз, улавливая снизу стоны хриплые, сам улыбается. Через ткань штанов домашних член чужой ощущается отчётливо, в бедро упирающийся. И в этот момент как-то на планы Ильи похуй становится, Денису по своим правилам тоже поиграть хочется, тоже поиздеваться.       Он, особенно резко бёдрами на встречу подмахивает, от чего Коряков стонет тихо, лишь рукой рот успев прикрыть. Игриво, проводит в районе паха, пальцами бугорок на джинсах обводя. Заставляя Илью брови к переносице свести, рот рукой зажать сильнее только, чтоб звука лишнего не издать. Именно таким его хочется видеть сейчас. Сейчас именно Денис приятно хочет сделать. Отблагодарить, по своему. В голове представляя примерно, что и как делать. В своём то возрасте он много насмотрелся, и кое-какое представление имеет. Без практики пока, так что волнение никуда не уходит.       Но от возбуждения невозможного, оно на второй план всё же отходит. Сейчас для Дениса задача главная — сделать приятно, а потом, как пойдёт. Он с бёдер чужих слазит, ловя на себе взгляд вопросительный, но сразу практически сползая на пол, между ног чужих усаживается. Илья как-то рефлекторно раздвигает их, либо же догадываясь, что младший сделать собирается. И нету больше на лице чужом наглой усмешки, в глазах лишь удивление и интерес играют. Разглядывать вот так сверху возбуждённого, раскрасневшегося Дениса одно удовольствие. Старший буквально от вида парня под ним кончить готов.       И Коломиец это понимает прекрасно, но так просто он уже Илью не отпустит.       Сняв очки, отложив их на ковёр подальше, чтоб случайно не задеть и не сломать, Денис на коленях приподнимается немного, ремень на джинсах старшего расстёгивая, с щелчком звонким снимая пряжку, откидывая кожаный ремень на другую половину дивана. Он на Илью не смотрит, да и лицо у того не четко видно, но сама причина вообще в другом, в глаза стыдно смотреть. Просто потому что Денис знает, уверен точно, что Коряков лыбу давит сейчас довольную, наглую до нехотя.       Младший пуговицу движением одним, случайно с первого раза расстёгивает, после тянет за замок ширинки, вниз тот опуская. Приходится сново выше подняться, чтоб без усилий особых джинсы стянуть чужие, всё так же в глаза не смотря. Но даже так на это уходит секунд десять, и когда у Дениса наконец-то получается, он на голове своей руку чужую ощущает, поглаживания лёгкие, словно награждая. Илья волосы путает, трепая. Пальцы в пряди запуская, загривка касается, оттягивает их легонько. Младший всё же взгляд поднимает на того, кто явно мешает сделать задуманное. Недовольно щурится, стараясь на лице чужом сфокусироваться.       Илья тут же смекает видимо, что и к чему. Руку медленно убирает, упираясь ею в диван. Денис только довольно улыбается, хотя в голове такое творится, что не сдерживал он бы эмоции, на месте б сгорел от стыда. Наконец-то утихомирив парня, младший, поддевая резинку боксёров, стягивает те вниз. Всё это кажется безумным, а ещё очень медленным. Хоть и Денис сам замедляет процесс, всё же хочется растянуть удовольствие, а с другой стороны побыстрее взять в рот. Блять, он чувствует себя больше шлюхой. Хотя для Ильи он кем угодно готов быть.       В голове проскакивают шутки Вовы, как он невзначая шутил над тем, что у Корякова большой болт в штанах, раз тот такой весь из себя. То ли завидовал, что у самого явно меньше, то ли пытался истину донести. Потому что шутки шутками, но член у Ильи действительно внушительных размеров. Денис не сильно задумывается, что из-за этого проблемы будут, много причём. Потом, когда уже в рот брать будет задумается.       Ствол уже смазкой естественной обтекает, а младший неуверенно ведёт сначала рукой, измазывая пальцы жидкостью склизкой. Илья вздыхает тяжело, Денис буквально ощущает, как у того дыхание участилось сразу, что мотивации даёт продолжать. Он губами головки касается, дыханием горячим опаляя ту, не сразу решается взять в рот, боясь подавиться. Но пару секунд поразмышляв буквально ни о чём, всё же берёт в рот четверть от всей длины. Сразу слыша сверху хриплый стон, заглушенный ладонью у рта. Вверх поднимается, и насаживается практически на половину, стараясь кашлем собственным не подавиться. Ещё и слюна, накопившаяся во рту не очень кстати. Денис только на секунду отстраняется дыхание перевести, как вязкая жидкость тут же струёй стекать с уголка рта начинает. Младший только сглатывает, обратно член в рот беря. Столько же, чтобы в следующий раз взять в рот полностью практически.       Это забавляет больше, Денис ведь впервые минет делает. Но судя по реакции Ильи, у него это получается лучше, чем ахуенно. Тот стоны сдерживает, но дыхание скачущее, голова, откинутая на спинку дивана и имя Коломийца, которое доносится сверху в явном бреду и непонимании выдаёт с потрохами.       Ощущая вновь на макушке руку чужую, Дениска не сопротивляется уже, позволяя старшему направлять его, если тому этого хочется. Но Илья только гладит младшего, лишь изредка подталкивая, практически неощутимо. И парень правда благодарен. За то, что его насильно не насаживают до конца, не позволяя тому подавиться и закашляться.       Денис, взяв спустя несколько минут наконец-то полностью в рот, в темпе хаотичном насаживается на ствол ртом, после практически выпуская изо рта. Не давая Илье и секунды на передышку. Тот, в порыве эмоций, понимая по всей видимости, что Денису уже труда не составляет так грязно и пошло сосать, кажется, без доли смущения. Как будто его и не было вовсе. Пальцы на загривке сжимает, заставляя того темп ускорить, внимательно наблюдая за младшим и его поведением. Тот поддаётся, давая Илье буквально трахать его рот.       Денис глаза прикрывает, а слезинки солёные сразу по щекам алым от румянца стекать начинают струйками. Парниша мычит что-то, тем самым стоны заглушая, ему сейчас хорошо, как никогда раньше. Блять, и хочется сойти с ума, полностью отдаться в руки чужие, забыв обо всём. Ему с Ильёй хорошо пиздец.       — Бля, Ден. Я сейчас… — на выдохе хрипит старший, на загривке серебряные волосы крепче сжимает, оттянуть пытаясь. Но поздно слишком делает это, кончая младшему в самую глотку, только тогда отстраняя того от себя. — бля, прости… — Илья взгляд на парнишу опускает, искренне удивляясь, когда тот проглатывает всё до последней капли, сначала чуть щурясь от странного ощущения, но в следующую же минуту чуть улыбается себе. — слишком хорошо сосёшь для первого раза.       Денис с коленей приподнимается, ощущая неприятную боль, замечая на тех следы красные. Он губы облизывает только, всё так же на Илью не смотря, валится на диван рядом с парнем. Практически сразу тому на бёдра усаживаясь. Своеобразный комплимент, наверное, забавляет, заставляет только шире улыбнуться, смотря в свет яркий лампы на потолке весящей. Скулы сводит чуть чуть, но, это, пожалуй, единственная проблема. В остальном же Денис себя чувствует на пике блаженства, больше может даже, чем сам Илья.       — У тебя, я так посмотрю, тоже есть "небольшая" проблема. — усмехается старший, натягивая джинсы с боксёрами обратно, только не застёгивая штаны. Коломиец с удивлением в глазах сидящего под ним смотрит, нервно сглатывая. Он взгляд вниз за Ильёй опускает, сразу понимая, о чём шла речь. Блять, он точно его доведёт. — Пиздуй-ка в душ, с этим я сам. — Денис язвит, к Корякову приближаясь в макушку целует издевательски. Мимолётно запах шампуня улавливая, то ли яблочного, то ли виноградного. Илья хмурится чуть недовольно, явно ответом мало довольный. Но после такой вот, своеобразной «благодарности», младшего в сон буквально тянет, словно пару секунд и он отправится в забытьё. Устало глазки прикрыв, всё ещё с явно видными слезинками, которые старший сразу практически вытирает пальцем, Дениска ещё раз, уже более спокойно, без издевательского тона повторяет. — иди в душ, я устал очень. Спать хочу.       Илья только разочарованно кивает, на последок пристающего к нему Коломийца в нос целует, пытаясь встать, хоть и груз на бёдрах собственных в виде задницы чужой мешает. Ну да, говорит одно — делает совсем другое. Но в конечном итоге Денис всё же поддаётся, сам слезает, переползая на другую часть дивана. Он наклоняется только за очками, линзы лишь протерая от пыли, с ковра поднявшейся, и за Ильёй поднимается, только совсем в другом направлении идя.       На последок слыша ворчание чужое, парень что-то про одежду сменную спрашивает, на что Денис отшучивается только, что тот голым спать будет, после лишь говоря, чтоб тот покапался в шкафах, может найдёт что. Но после и у самого такая проблема появляется. Коломиец, не доходя до комнаты, в коридор обратно сворачивает, в рюкзак руку запускает, перебирая вещи, цепляя случайно ноутбук, тот сразу достаёт и на пол рядом с тумбой откладывает. Туда же за ним летят вещи сейчас ненужные. Парниша просто смотрит и старается не думать о тех, кто осознанно вполне всё это собирал. С полным пониманием происходящего от сына собственного отказывались. Думать не хочется. Не получается по другому.       Чуть настроение самому себе подпортив, Дениска таки находит футболку и штаны другие. Кажется, что футболок с анимешками разными уже и не сосчитать в гардеробе достаточно скромном парня. А штаны чёрные, ниже голеней достающие, только и вписываются в образ. Он в ручки аккуратно складывает футболку с девочкой голубоволосой, так, просто Илью напоминающей. С большими глазами зелёными, а на плече у той кошак сидит, белый правда совсем, что чуть ли не светится. Но подобное сравнение чуть забавляет, вызывая на фоне всего хотя бы малейшую улыбку.       Парниша поднимается с пола, наконец целенаправленно к комнате идёт, с интересом огромным, детским словно. А ещё с желанием огромным завалиться в кровать, не важно, какую. Просто уснуть сном крепким, чтоб день закончился поскорее. Новый начать. Дениска сам своим желаниям удивляется, впервые оно такое, светлое? Живое? Впервые хочется уснуть, и наконец таки проснуться.       Подойдя к двери со стеклом в середине, где узоры вырисовываются с разными то ли цветами, то ли обычными листьями, а размытый материал не даёт разглядеть, что внутри происходит. Дверь эта, в отличии от большинства в доме, не скрипит вовсе. Денис ручку холодную вниз тянет, приоткрывая. Брови в удивлении лёгком приподнимая. Он, честно, другого немножко ожидал. Ведь стены увешаны те были разными постерами с играми, рисунками и фотографиями, а светящаяся лента, выключенная правда, была развешаны по потолку от начала комнаты, ведя по стенкам до самого конца. Обои точно такие же, как и в других комнатах. Особенно в глаза стол бросается, на том были раскиданы разные вещи, от каких-то блокнотов начиная, заканчивая полупустыми пачками из под сигарет. Денис сразу собственную пристрасть к курению вспоминает, он последнее время не курил по одной только причине — сигарет не было. Как и времени сходить и купить. Как и в целом, обстоятельства.       Но, даже несмотря на достаточно необычную обстановку, внимание на себя всё забирает именно кровать. Та, как и ожидалось, была расстелена. Но шкаф, стоящий у стола сбоку у входа, ясно давал понять, что это не на долго. С первого взгляда и не понять, двухспальная она или односпальная. Хоть и Денис не до конца уверен был, что Илья вообще с ним спать собрался. Может, он захочет вообще в зале лечь, может. Чего, конечно, Коломийцу не хочется совсем, он к Илюше ближе только быть хочет, обнимать того, зная, что рядом тот всегда.       В мыслях своих витая, звук включающегося душа в ванной с напором сильным слыша, Дениска решает всё-таки расстелить кровать, не спать же на матрасе. Тем более выспаться хочется, что, скорее всего уже не получится. Но он, не думая об этом, в шкаф лезет на полку верхнюю, с трудом доставая от туда простынь, две подушки набитые, благо, не перьями. А так же одеяло одно, следом вытягивая от туда наволочки. Все цвета белого, что на фоне цветасных одеяла и подушек смешно смотрятся. На тех то ли тюльпаны, то ли розы, хотя, нет, не похоже ни на то, ни на другое. В общем, Денис в цветах плохо разбирается…       А ещё плохо разбирается в том, как это правильно заправлять. Сколько не менял бельё постельное, всегда получалось криво-косо, этот раз не исключение. И убив порядком десяти минут, страдая один на один с наволочкой для одеяла, то и дело с неправильной стороны надевая, изредка вообще шиворот на выворот, Коломиец таки справился, аккуратно достаточно, практически идеально. Хоть и потратив оставшийся запас сил.       Словно себя самого награждая, парниша по выключателю развязным движением щёлкает, тут же падая в кровать. Матрас кажется совсем уж мягким, под весом Дениса прогибаясь сильно, непривычно очень, так как всю жизнь парень спал на менее удобном, достаточно жёстком матрасе. А тут впервые так хорошо и, словно, уютно. Парниша очки снимает аккуратно, кладя те на тумбочку у кровати. После глаза протирает, зевая устало. Сил вообще нету, и спать хочется сильно. Просто мозг отключается уже, столько за сегодня произошло, мало, конечно, приятного. Денис задумывается, вспоминая всё хорошее за сегодня произошедшее, чуть краснеет, сам себя нарекая больше на ровном месте не думать о… Разном.       Как скоро он собственное правило нарушит?       Парень вздыхая тяжело, переворачивается на живот, лицом в подушку утыкаясь, пытаясь от света приглушённого из коридора спрятаться, и от мыслей своих, тоже. Но, как и ожидалось, сон приходит далеко не сразу, признаки подавая только тогда, когда звуки из душа прекращаются, а свет в коридоре том же гаснет. Тихо совсем становится.       В следующую секунду Денис чувствует, как кровать прогибается под весом чужим, Илья рядом заваливается, одеяло у парниши взаимствуя. Тот, конечно, негодует, но старший в знак примирения Коломийца со спины обнимает крепко, в шею носом утыкаясь, что-то неразборчиво шепчет голосом томным, целуя Дениску невесомо практически. Младший же в сторону Ильи поворачивается, в глаза не заглядывая, просто того сам обнимает, нежно и спокойно. Стараясь не думать о том, что будет завтра. Стараясь в принципе не думать.       Но из головы никак не выходят слова парня, сказанные на улице. И, пока Илья не уснул сном крепким, Денис так, невзначай спрашивает. Тихо, чтоб вдруг, если тот и уснул, не разбудить:       — Илья, про какой ты сюрприз говорил? — Коломиец шепчет тихо, просто догадываясь, что Коряков не спит. Он где-то слышал, что сонных людей легче разговорить и правды добиться. Вот и проверим. — Завтра, — как-то через чур спокойно отвечает Илья, хоть и голос сонный выдаёт всё. Тот на своём стоит, разговорить не так легко. Денис в темноте, привыкший уже чуть, замечает, как старший ухмыляется. От такого правды точно не услышишь. — всё завтра… — в миг куда-то смотря, Илья замолкает. Брови только нахмуривает, сразу как-то настроение меняется. Куда-то в руки вглядывается что-ли, Коломиец не знает, с чего вдруг.       И замолкая в момент один, Илья в шею младшего целует, после, так ничего и не сказав, крепко Дениску обнимает, с каким-то особым трепетом, как будто только что увидел или узнал что-то, чего лучше б не знал дальше. Что именно, Коломиец, может и узнает. Просто не сейчас.       А спустя пару минут дыхание выравнивается, а тихое сопение кажется самым громким звуком в этой комнате. Уснул. А вот самому Денису не спится вовсе.       Да и не скоро он уснёт наверное…

***

      Сон — это то, что никогда ничем хорошим не начиналось, а тем более, не заканчивалось для Коломийца. Он всегда какой-то неспокойный был, по особенному тревожный. От чего-то всегда не было ни желания, ни сил заснуть. Столько мыслей, которые просто сделать этого не позволяли. Как бы тот не ворочался, как бы не старался просто не думать, дабы поскорее провалиться в мир снов, никогда не получалось. И, единственным вариантом было только не спать до изнеможения, или, пить что-нибудь. Таблетки, например. Хотя, родителей пропажа снотворного явно должна была смутить. А может и смутила, только интересоваться те не хотели вовсе. Плевать было.       И эта ночь не сильно отличалась. Хоть и впервые за долгое время получилось заснуть, в принципе. Хоть и мысли в голову лезли разные. А в ушах звон стоял. В такое время, в этот момент, видимо, Дениса пожалеть решили. Лишь надежды остаются, что акция эта не разовая…       И когда вместо привычного треска будильника, раздражающего одним своим существованием, Коломиец слышит громкие возгласы, которые, кажется, лучше каждого будильника работают, проснуться не то чтобы хочется сразу, приходится просто. Особенно от ощущения веса чужого на теле собственном. В полудрёме разобрать, что говорят, вообще невозможно практически, а глазки открывать не хочется. И лишь чуть те приоткрыв, Денису в уши звон врезается, а только после слова:       — День, просыпайся! — Илья, может, говорит и не очень громко, изредка лишь прикрикивая, но до Коломийца это доносится в несколько раз громче, за то эффективно очень, почти. — уже день, а ты, сука такая, дрыхнешь до сих пор! — старший беря за плечи Коломийца, пару раз встряхивает того несильно, хоть и реакции никакой кроме мычания недовольного не получает. — Бля-я, Илья, отъебитесь… — недовольно ворчит Дениска, пытаясь тушу с себя скинуть, но тот на своём стоит, иронично. И просто прекращая попытки выбраться, младший подушку рядом лежащую берёт, утыкаясь в неё, да бы от света яркого спрятаться и от Ильи, тоже. — поспать дай. Ещё рано…       Коряков замолкает, смотря, по всей видимости, на соню вредную. Искренне не понимая, как можно вставать настолько поздно, хоть и сам редко когда рано поднимается. Но не так же. Он за плечи младшего крепче берёт, одну руку отрывая только на секунду, чтоб подушку отобрать у парня. А после резко того тормашить начинает за плечи эти, смеясь только с реакции Дениса негодующего. Только и останавливается на секунду, Коломийцу ласково говорит:       — Сейчас, радость моя, два часа дня, — мягко говорит Илюша, смотря на полусонного парнишу с приоткрытыми чуть глазами, где только ресницы и подрагивают, а прищур забавляет. Ещё и волосы серебристые ,растрёпанные такие, больше на гнездо смахивают, их уложить хочется, расчесать. А Денис всё ещё недовольный сидит, что его вот так, бесстыдно из сна вырвали. — так что жопу с кровати поднял и пошли уже. Самому ж интересно было, что за сюрприз. — Мотиватор хуев… — сквозь зубы шипит Коломиец, таки пытаясь встать, что уже сидящий на нём Илья не позволяет. Специально словно издевается. Но тот, не медля практически, слазит с младшего, усаживаясь на другую часть кровати. Он тихо сидит, ожидая, когда эта принцесса с поёбанным режимом сна наконец-то соизволит встать.       Дениске подниматься с кровати мягкой совсем совсем не хочется, полежать бы ещё часик другой. Но Илья заинтриговал, хочется, вот, теперь узнать, что ж тот хочет от него. Потому что интерес куда сильнее, чем желание сна, хоть они и рядом стоят совсем. Но, уже понятно, чья победа.       Усевшись в позе лотоса, парниша чувствует тяжесть неприятную, скулы сводит и рот открывать не то чтобы больно, просто невозможно без колкости и жгучего ощущения. Тот и не сразу даже понимает, из-за чего вдруг у него челюсть так болит, и долго ли ему так мучаться. Потому что приоткрыв рот больше, чем на букву «а», сразу хочется обратно закрыть и больше никогда не открывать. Дениса такой расклад мало устраивает, не хочется весь день провести вот так.       — Блять, как челюсть болит… — вслух жалуется Коломиец, рукой ведя по скуле, как будто это может помочь. И он, может, от части слепой, ведь очки всё так же на прикроватной тумбе лежат, но не глухой вовсе. Он смешок со стороны Ильи слышит отчётливо, похабный такой, как будто специально громко, чтоб Денис точно услышал. — А ты чего хотел? — Коряков на часть кровати младшего переползает, рядом усаживаясь. Он парню руку на ногу кладёт, поглаживая медленно, словно успокоить пытается. Но только Денис уверен, что это ещё одна часть издевателького выступления перед коронной фразой, и не ошибается. — отсасываешь, солнце, ты ахуенно. Но, у всего свои последствия. — с наигранной печалью произносит Илья, вгоняя младшего в краску за считанные секунды. — Отъебался, — ворчит Дениска, интонации не меняя, только отворачивает голову в другую сторону. Лишь улавливая ещё один смешок. Илья умеет подъебать, хорошо так при чём, эффект долгий достаточно. И за это ему хочется что-нибудь сделать, поднасрать, чтоб так больше не выёбывался. Мало ли, где и когда ему ещё захочется так пошутить. — у тебя там вроде сюрприз какой-то для меня, не забыл? — переводит резко тему Дениска. — Не-а, не забыл. — Илья, не смеясь уже, просто чуть улыбаясь, поворачивается к парню рядом сидящему, и за шею легонько тянет к себе, дабы тот взглянул в ответ. А Дениса дважды просить не надо, он покорно в глаза напротив смотрит, словно светящиеся, блеском отдающие, чужое дыхание улавливает и сам расслабляется немного. Горячую руку на шее ощущает, и вспоминает засосы от чего-то на ней. Надо б надеть что-нибудь, чтоб видно не было этого. Что-то ещё в голову приходит, что-то он забыл.       Но, даже так, не подавая виду, Денис выражения лица старается не изменять, хоть и то становится мягче намного, улыбка чуть ли не сама на лицо лезет. На Илью просто невозможно по-другому смотреть. Тот ведь даже ничего такого не делает, но от чего-то злиться и ворчать не хочется вообще. И Коломиец, тяжело вздыхает. Ведь ни терпения, ни желания терпеть нету. Других полно. Он сам Илюшу тянет ближе, в губы розоватые клюёт, быстро так, как девчонка какая-то. Но, даже от этого дискомфорт получая, кажется, любое сейчас движение вред приносит.       Хоть и хочется Илью в поцелуй долгий затянуть, размазанный и медленный до нетерпения. Просто физически не получается, но, он обязательно это сделает чуть позже. Чуть позже, когда боль эта неприятная пройдёт. Он тогда Корякова не то чтобы зацелует, съест скорее.       И, не находя в себе терпения уже, Денис сам с кровати первый поднимается, от чего в глазах на секунду темнеет, а голова немного кружится. Но к такому парниша привык уже, виду не подаёт. Он только очки с тумбы забирает, линзы протирая о ворот майки. И в глаза сразу деталь одна бросается, которая, скорее, в чувства приводит быстрее, чем вот такие подъёмы с утра пораньше. Вот, про что он забыл. Коломиец на секунду останавливается, разглядывая уже чуть желтоватые в некоторых местах, в других вообще бордовые бинты. Те ещё вчера следовало поменять, а тем более, надеть что угодно, кроме майки. Блять. И почему Илья ничего даже не сказал? Может, просто не догадался ещё, из-за чего именно руки так забинтовано небрежно, словно в спешке. А в квартире парнишка ходит всегда в одежде закрытой, так и показывая, что что-то, да не так. Денису секунды этой хватает, чтоб накрутить себя, одновременно с этим успокоить. Раз Илья не сказал ничего, ему либо всё равно, либо он тупой. Во второе больше верить хочется. Плохо получается…       Сославшись на то, что младшему покурить надо, предварительно выпросив у друга сигарету, делая вид, что тот не в курсе о том, что вчера ещё на столе их видел, и при любом желании уже б взял давно. Денис в сторону кухни уже направляется, дверь приоткрывая. А мысли то мешают, вопросов в голове тысячи и больше. А ещё вопрос о тупости Коломийца, как он, вот так просто вчера не подумал о том, что не стоит майку без рукавов надевать. Бля, еблан. Но, уже ничего не сделаешь. Илья, всё же, не слепой. Или ему просто всё равно.       Зайдя на всю ту же кухню. Обставленную по хозяйски, там и там разные предметы декора, вроде рамок тех же с фотографиями разного характера, яркими скатертями, то на столе, то на стуле. Угловатыми шкафами цвета светлого дерева. В местах некоторых, правда, потрёпанные уже, но не суть. Функции они свои выполняют точно так же. А стол тот, к слову, небольшой, человека три-четыре максимум поместиться, при желании, конечно, больше. Денис, стараясь как можно быстрее на балкон выбраться, свежий воздух вдохнуть, к двери с краской чуть осыпавшейся цвета белого подходит, за ручку дёргая. Почему-то подобные балконы всегда с трудом открываются, и это не исключение вовсе. Пару раз за ручку дёрнув, дверь таки открывается, и парниша, до конца не захлопывая ту, чтоб случайно себя не закрыть, проходит внутрь.       Сразу ветер холодный в лицо задувает, да так, словно Денис на этаже так десятом. И, конечно, подобная погода противоречит солнцу, ярко в лицо светящему. Оно раздражает, днём раздражало, и сейчас тоже. Просто неуместно здесь и в данной ситуации.       Коломиец сигарету между зубов сжимает, так и не решаясь поджечь сразу. С минуту фильтр жуёт только, вглядываясь в виды за окном. Хоть и дом практически на окраине, окно это находилось со стороны улицы достаточно оживлённой. Где трасса в четыре разреза рассекает ветер, а машины, часто проносящиеся только и помогают. Тут не шумно вовсе, хоть и этаж пятый. Люди не кричат матом благим, а собаки с котами песни не завывают надоедливые. Только и шум машин, проезжающих со скоростью высокой слышен. А люди, изредко проходящие по тратуару, молча идут по делам своим, кому куда.       Практически фильтр прикусывая, из-за чего на языке сразу горький привкус появляется, Денис таки решает поджечь сигарету, дабы за новой не идти сейчас. Не хочется после осознания такого Илье мило, наигранно улыбаться. Ему надо успокоиться. А потом как-нибудь всё объяснить, даже если Корякову и будет плевать. А вдруг и будет.       Денис курит давно и умело, только без долгой практики любой навык можно даже не пропить, прокурить скорее. Вот и парниша сначала давится дымом, кашляя загнанно, чуть ли не роняя сигарету, а только после, чуть под успокоившись, тянет изо рта пылающий свёрток, дым выпуская из лёгких. Такой приятный запах никотина. Многие ведь любят запах этот, но только тогда, когда курит кто-то другой, а когда дело доходит до человека, сразу отвращение. У Дениса же наоборот, он любит улавливать запах никотина, вдыхая тот полной грудью, из-за чего самому себе смеясь, выпускать рваные колочья дыма, тут же в воздухе растворяющиеся. В такие моменты кислород не нужен…       Когда пальцы жечь начинает окурок уже догоревший, Коломиец, шипя чуть, быстро палит его об подоконник, выкидывая куда-то на улицу. На пальцах следы красные чуть появляются, не ожог, но не приятно по особенному. Особенно от осознания, что сигарет больше у него нету, и вариант единственный — возвращаться обратно к Илье и просить, или самому взять ещё. А именно сейчас этого меньше всего хочется. В мыслях две стороны борьбу ведут. Денис правда не знает, кто они такие.       Только и думает, что многое, что раньше тот делал — херня. Да, одно лишь подтверждение из многих, только и запястья. Изрезанные беспощадно, может, только от части. Что вроде должно быть больно, но только потом. Сейчас хорошо, что будет дальше — не важно. И, так думают, пожалуй, только настоящие идиоты вроде Дениса. Уж давно признать пора. А он всё тянет. Прекрасно осознавая, что идиот он по меркам всем и не достоин многого, кого-то, вроде Ильи. А тот цепляется за него, даёт шанс на новую жизнь, приходит, и не уходит, как остальные. Это ли не судьба, которая так долго морила бедного Дениса ожиданиями, а после — разочарованиями?       — Ты долго, — дверь со скрипом, через чур громким и неприятным открывается. Косяк бьётся о пол, создавая звук, словно что-то упало тяжёлое. Коломиец не хочет поворачиваться, просто зная уже, кто стоит сзади. Он на Илью вовсе не злиться, просто где-то в глубине души обида непонятно от куда взявшаяся затаилась. Он её старательно игнорирует, пока та козырями не пошла. — о чём задумался? — невзначая спрашивает парень, опираясь на подоконник, локтями упираясь в бетонную поверхность. Он Денису протягивает ещё одну сигарету, а тот и не отказывается. — Да ни о чём, — как-то через чур спокойно отвечает Коломиец, снова доставая зажигалку из кармана штанов домашних. Та, уже практически полностью пустая, жидкости и не видно, если не присмотреться. Он пару раз щёлкает ею, с раза пятого таки она загорается, обжигая кончик пальца, уже не так больно, неприятно скорее. Дениска сигарету свою поджигает сразу, не подумав, что лучше не выключать зажигалку, не включится ж больше. — а ты чего пришёл?       Вопросом на вопрос, как и всегда. Просто Илью слышать больше хочется и чаще, он просто такой: любимый и с голосом звонким, вечно прекрасным.       — День, — старший вздыхает тяжело, сигарету во рту не подожённую держа просто. Подобная форма собственного имени из уст Ильи звучит необычно. Его ведь так ещё никто не называл. Хочется улыбаться, не получается. — что у тебя с руками, я имею в виду… — Коряков замолкает снова. Словно слова правильные подбирая, как будто к Денису надо подходить, как коту бродящему, который на слова не ведётся, а если резко начать что-либо делать, то испугается и уйдёт, навсегда. — блять, нахуя? Я же не тупой и вижу, что это недавно совсем было. — Это из-за тебя. — шёпотом отвечает Денис, так и не сделав ни одной затяжки, всё пытаясь зажигалку включить, а та ни в какую ни поддаётся, что больше стараться сил не остаётся. Он только к Илье поворачивается, а тот с удивлением чистым и искренним смотрит на младшего, интересная картина. И нахуя он сказал правду? Она и так уже много что изменила, не сказать, что в плохую сторону, но Денис ведь не знает эту самую сторону собеседника. — Бля, Ден, прости. Я мудак. Из-за меня у тебя столько хуйни произошло в жизни. — сменив мгновенно интонацию, Илья к парню рядом поворачивается, в глаза заглядывая. Не улыбаясь, просто смотря в ответ. И сейчас от этого комфортно, сейчас от этого хорошо и хочется продолжать зрительный контакт. Особенно Денису, он хочет утонуть в этих глазах. И если ему позволят, он обязательно это сделает. Только засмотревшись на сигарету, всё ещё не подожжённую, младший ближе придвигается, собственную, ещё только начавшую пылать, к той, что у парня напротив тянет. Всё равно зажигалка не к чёрту.       И только когда получается таки помочь другу зажечь фитиль, Денис чуть отстраняется, делая затяжку, тянет долго, только после этого выдыхая, ветер возвращает дым обратно, заставляя младшего вдохнуть тот с новой силой, особенной. Природой подаренной. Он глаза прикрывает, на Илью не смотря. Просто где-то в глубине души радуясь, что тому не всё равно на то, что когда-то произошло в жизни Дениса. Что тот ему дорог.       Коряков только внимательно наблюдает за стоящим напротив, изредка делает глубокие затяжки, какие даже Коломийцу не под силу. Хочется видеть Илью, как он размеренно дышит, в унисон с ритмом сердца, кажется, самого Дениса. Как смотрит в ответ, заливая весь мир зелёнью глаз своих. На которые хочется смотреть и только. Но младший бессовестный по манере своей, хотелось бы ещё за утренний инцидент отомстить, по своему только. Он к Илье поворачивается, предварительно сделав затяжку, чуть ли не подавившись. Как и ожидалось, на него смотрели в ответ. Денис только и делает, что выдыхает дым в чужое лицо, смотря за реакцией старшего.       Тот покорно принимает участь свою, лишь глаза прищурив немного. Он к Коломийцу сам тянется, за ворот майки того поддевая, холодной рукой проводя по торсу крепкому, где кожа бархатная словно. Сделав затяжку, глубже, чем Денис видел до этого, выпускает всё так же нагло в лицо младшему. Он любит запах никотина, но никогда не догадывался, что он разным может быть. От Ильи он самый ахуенный, самый чувственный и тот, который не надоест через пару раз. Такой на долго.       Курить он ещё не любит. Точнее, имея лишь несколько способов расслабиться, Денис выбирает этот всегда. Он быстрый и не напрягает.       — Не знал, что ты любишь курить. — шепчет старший, редкие клочья дыма пуская. Каждый раз затягиваясь, специально в сторону Дениса дым выпускает, просто замечая, что тому это только кайф и приносит. На лице улыбка едкая, как будто это была тайна какая-то. У всех свои вкусы и предпочтения. Но у Коломийца они особенно запоминаются. — Я не люблю курить, — честно практически признаётся Денис, заглядывая словно ещё глубже в глаза напротив, хотя, куда уж глубже. Илью хочется чувствовать везде, в сердце особенно, особенно внутри. Как бы это двусмысленно не звучало. Парень последний раз затягивается, выпуская дым густой в сторону Корякова, но и тот возвращается обрывками обратно. Рука на торсе холодными движениями пьянит, должно быть наоборот. — но мне нравится запах дыма.       Денис окурок догорающий уже тушит о бетонную поверхность, в очередной раз выкидывая куда-то на улицу.       Илья смеётся только.       — Не пробовал на вкус? — на подобный комментарий Коломиец только вопросительно бровь вскидывает, пытаясь понять, шутка это, или вовсе нет, а Коряков на самом деле серьёзнее некуда. И, не долго раздумывая, Денис в ответ отрицательно мотается головой, искренне не понимая смысла вопроса глупого. Илья только затяжку очередную делает, руку из под чужой майки выпускает, ведя вверх, обводя аккуратными движениями скулу, большим пальцем подбородок очерчивая.       Денис как истукан стоит, и не знает, куда деть себя. А ещё намерений Корякова не знает, он всегда такой – непредсказуемый. И в этот раз по видимости всей, тоже.       Илья у губ самых дым выпускает, так он совсем уж отчётливо чувствуется. Ещё приятнее, хоть и прокашляться б не помешало. Никогда тот ещё не был настолько сладким и до невозможности нужным. Давно Денис так не курил. Последнее, что он улавливает трезво, так это последнюю затяжку, которую Илья делает перед тем, как выкинуть затушенный окурок в бесконечность.       — Сейчас попробуешь.       Со словами этими старший в губы напротив впивается, из-за чего во рту сразу вкус никотина отчётливый появляется. Он Дениса целует аккуратно, губы сминая, следя внимательно за реакцией младшего. А до обжигающей боли уже дела нету. Коломиец только и руки на талию укладывает, поддаваясь на сладкий поцелуй вперемешку с дымом, что чувствуется даже сильнее, чем что-либо другое. Он действительно на вкус разный, сейчас даже отличается. Хочется, чтоб больше поделились им, таким желанным. Денис лишь щурится от резко кислого вкуса на языке появившегося, но он в контрасте с остальным только дополняет.       Илья отстраняется, дыма вовсе не осталось, тот где-то в воздухе витает клочьями, в миг другой исчезающими. Загнанно дыша смотрит на Коломийца, не отодвигаясь от того ни на шаг другой. Шепчет тихо, еле слова выговаривая:       — Ты мне весь сюрприз похерил. — с наигранной обидной произносит Илья, он только клюёт Дениску в нос, от чего тот морщится, не менее так же обвинению удивлённый. Хмурится вроде, а вроде и интересном таким загоняется. Слушать хочется и знать больше. — И всё же? — давая понять Корякову, что ответ больше интересует, чем причина такая, которой может и нет, просто Илья хочет подстебать и выдать всё сразу. Не получилось, от части. — Я люблю тебя. — тихо отвечает парень, ведя по шее рукой холодной. Сокращая расстояние, которого и нету по факту. Просто именно для Ильи оно всё ещё огромное. Просто для него всё ещё Дениса слишком мало, хочется того прочувствовать полностью. Полюбить ещё больше, чем есть сейчас. — Я тоже, — младший впервые за день улыбается широко, ярко и просто давая понять, что именно сейчас он счастлив. Так, как никогда ранее не был. И Денис был прав действительно, когда себе говорил, что больше никого так, как Корякова не полюбит. — я тоже тебя люблю.       Всё, что остаётся сделать Илье, так это затянуть парнишу напротив в очередной поцелуй. Развязанный, медленный и такой, какой запомнится на долго, как и десятки предыдущих, как и тысячи последующих.       Денис не знает, что будет дальше. И знать не хочет.       Именно сейчас ветер холодный становится ничем, по сравнению с ними. Ведь март месяц всегда мало приятного приносит. Он каждый такой одинаково проживает. Но, что бы там не внушали...

Этот март отличается от других.