Обоюдная зависимость | История Николь

Расположившись на заднем дворе небольшого, но все же уютного и светлого поместья, двое мужчин отдыхали от сумбурности дня. Лето уже подходило к концу, но все еще оставались крупицы тепла, в которых можно понежиться. Именно так и поступили джентльмены, купаясь в предзакатных солнечных лучах. — Стало быть уже скоро приедет твой, так называемый, подопечный? — спросил у друга статный рыжий мужчина. Его звали Альфред и он был тем еще задавакой и весельчаком. По возрасту ему уже пора было бы перестать заниматься чепухой и гораздо серьезнее относится ко всему вокруг, но он словно бы специально продолжал играть роль шутника охочего до пустой болтовни. — Так точно, но боюсь, что мы с ним не сможем найти общий язык. Этот мальчишка, по сути своей, приносит слишком много бед Майклу. Я не стал бы терпеть пьяницу, зависимого от наркотических средств в своем доме если бы не просьба моего старого друга. — Но может ли быть так, что ты преувеличиваешь? — слегка пригубив виски, Альфред ухмыльнулся, предвкушая веселье. — Я прекрасно помню твое мастерство преувеличивать все и вся. — Ни капли. Можно сказать, что я даже преуменьшаю, — виконт Роджериан Фаррелл с недовольством поморщился. В ситуацию он попал комичную, хотя и простую. Давний и очень хороший друг — Майкл Волтз, попросил об услуге. Услуга простецкая, конечно же, всего лишь перевоспитать его эгоиста братца, учинившего неприятности на самом что ни на есть ровном месте. Роджериан и отказался бы, но не смог. Он был добр, мягок и морщился исключительно по четвергам. А сегодня как раз в календаре значился четверг. И пришла пора поморщиться как следует. Виконт Роджериан Фаррелл жил вдали от Лондона, держал несколько больших хозяйств, разводил лошадей, развивал бизнес, вкладываясь в различные многообещающие предприятия и не жаловался на свою жизнь — жаловался он на мушек, на вредителей, уничтожавших посевы и налоги, но не более. И не заботили его разнообразные рауты, приемы и другие торжества. От соседей, жадно облизывающихся и пытающихся прибрать доходные земли при помощи жениться, исходили приглашения на вечеринки, но мужчина мастерски изгалялся и отговаривался работой, заботами связанными с ведением дел. — Значит, перед тобой возникла дилемма? — продолжал выпытывать подробности жадный хитрый рыжий лис. — Все ли так плохо? Ну, неужели нет возможности отказаться? Или оставить беднягу и разрешить жить так, как он захочет, а после вернуть его брату? Виконт недвусмысленно приподнял брови, а его красноречивый взгляд прожег в Альфреде огроменную дыру. — Не вариант. Этот кретин, не обремененный ни моралью, ни совестью, вольно чувствует себя везде. Майкл уже отправлял его на отдых, пытался вылечить у разных докторов. Но, прости уж, свинья везде найдет грязь. Николь чаще в борделях появляется, чем дома. И он отродясь не работал. — Как бы я не хотел помочь тебе, дружище, но с этим я не справлюсь, прости уж, — со смехом сказал друг. Он был бы и рад помочь, но желания посмотреть, что же выйдет из подобной ситуации заставляло присмиреть. — Я до сих пор не знаю, как же выдержу это испытание. Николь вспыльчивый как кошка, а его когти разорвут мое горло в одно мгновение, — неохотно признался Роджериан. Мир полнился слухами и кое-какие доходили и до него. — Одни только истории Майкла приводят меня в ужас. Не знаю уж, как мне удастся сладить с ним. — Тебе придется усмирить это дикое существо, ничего другого не остается, Рори. Но, судя по всему, у тебя будет немало хлопот. Нелегко будет совладать, но я в тебя верю, — в голосе действительно слышалась полная уверенность. Фаррелл кивнул и криво улыбнулся. А у него другого выхода и не оставалось. — Как жаль, что я не могу привлечь тебя в помощники. Твое умение управляться с кнутом мне не поме… Роджериан не смог договорить, потому что увидел, как нагло выходит из поместья на задний двор молодой мужчина, а следом за ним семенил услужливый дворецкий. — Мистер Волтз, господин Фаррелл занят! — довольно громко сказал дворецкий. — Мне без разницы, занят он или занимается чем-то. Я не хочу оставаться тут! Пускай напишет письмо, и я уберусь из этого чертового места быстрее, чем можно себе представить. Слуга всеми своими силами и своим слегка тучным затянутым в идеальный костюм телом пытался помешать не желающему ничего слышать самоуверенному наглецу, но у него ничего не получалось. Выглядело до боли комично. — Как там говорится? Вспомнишь солнце — вот и лучик? Вполне подходит под твой случай, Рори. Фаррелл не стал дожидаться, пока Николь Волтз подойдет, он сам решил пойти на встречу. Молодой человек пылал гневом и недовольством. Выглядел он внушающе, как вепрь, прущий на цель. Темноволосый, высокий, но не слишком, излишне худой, но этого следовало ожидать от того образа жизни, который он вел. Ни капли грациозности в нем не было, Николь походил на обычного городского жителя, обремененного, а может и нет, тяжелой работой и зависимостью к алкоголю. Не горело в нем той искры жизни, которая проглядывалась в его родном старшем брате. Майкл в отличии от него был умен, умел постоять за себя и за других, но полагался не столько на грубую силу, сколько на дипломатию. Без головы бы он не смог дотянуться до ступени, на которой сейчас находился, не смог бы обдурить общество и занять полагающееся по праву места. Но Николь шел в довесок к талантливому старшему брату. Как паршивая овца, блеющая в неподходящий момент и не дающая ни клочка шерсти. Если бы не его темперамент, если бы не его лень и нежелание работать, то получился бы человек, сильный и самодостаточный мужчина. Ну а так, всего лишь зависимый от других людей клещ. Вот таким он выглядел в чужих глазах. На лице гостя, которого не очень хотелось жаловать, была написана решимость, но с каждым шагом она по крупице покидала его. Роджериан впервые увидел младшего брата своего горячо любимого и уважаемого друга. И не сказать, что был рад, скорее разочарован, огорчен до глубины души. По письмам Майкл справлялся, что наступило не лучшее время для Ника, что тот ведет разгульную жизнь и перестает различать грани. Попросту говоря Николь пил сколько хотел, ходил на опиумные вечеринки и таскал в постель нескольких партнеров сразу, не заботясь ни о чем ином. Пресыщенный вседозволенностью мальчишка требовал все больше и больше и не успокаивался до тех пор, пока не получал желаемого. А все вокруг только и делали что потакали. И Майкл стоял во главе, угождая каждому желанию младшего брата, надеясь, что подобным образом сделает его счастливым. Но чем дальше все заходило, тем яснее становилось, что счастья не достигнуть никоим образом. И Николь переступил грань. Произошел инцидент о котором мало что было известно обывателям, но который кардинальным образом изменил отношение Майкла к младшему брату. Роджериан был в малейших деталях осведомлен о сложном положении, в которое вогнал себя Майкл. Николь сошел с ума и чуть было не убил молодого наследника крупного семейства, в которого, по его же словам, был страстно влюблен. Да еще при этом и чуть не изнасиловал бедняжку! Он был похищен среди бела дня — усажен в карету бандитами, возглавляемыми Николь. И произошло это ужасающее событие на глазах у родственников юноши! Волтзу-старшему пришлось спасать и Ника, и молодого человека потерявшую уже было репутацию из-за безобразной, сумасшедшей выходки. Грозил разгореться нешуточный скандал. Взваливать на себя чужие проблемы не лучшее решение, но Майкл поступил как джентльмен. Но и после этого Николь не опомнился. Вернувшись из дома отдыха, из лечебницы в которой ему удалось на краткий срок избавиться от опиумной зависимости, он вновь напал на свою несостоявшуюся любовь — Генри. Генри, по воле судьбы, проникся симпатией к Майклу и был благодарен за спасение от такого сумасшедшего и совершенно в край болезненного умом человека как Николь, а также за ограждение от нападок со стороны родного семейства. Майкл делал все, что мог для спасения младшего брата и даже слишком много, но рано или поздно его доброта должна была подойти к концу. Из раза в раз удавалось спасти кретина, не понимающего, не осознающего, что же он творит, на какие преступления решается ради своего неумного эго и похоти. Николь не слышал людей вокруг себя и топил неудачи в бутылке и блаженном облаке курительных смесей. И вот после второго нападения на Генри нервы Майкла не выдержали. Он написал длинное письмо со всеми подробностями для Роджериана, упоминая уже то, что писал до этого, раскрывая новые факты, делясь мыслями, обнажая душу. По большей части Майкл надеялся, что Фаррелл способен будет повлиять на Ника, но не разговорами, а трудом. И хоть тут спасибо. Но виконт Фаррелл понимал, что будет не легко. — Вы тут хозяин? — с вызовом спросил Николь едва оказался рядом. Роджериан вежливо сделал еще шаг вперед. — Да, именно так. Насколько я понимаю вы вверенный в мои руки подопечный. Рад видеть, — кривая, с трудом натянутая улыбка отражала далеко не радость. — Я — не ваш подопечный, мистер, — кровожадно оскалившись протянул Николь. — К большому сожалению, что к вашему, что к моему — подопечный. Майкл очень просил как следует позаботиться о дорогом братце, и я никак не мог отказать в его просьбе. Пакет документов, заверенных подписями, секретарь проверил на факт подлинности. — Заливай весь этот бред в уши кому-нибудь другому, а не мне. Я не собираюсь задерживаться в этом местечке больше положенного. Я скажу брату что ты сделал все что мог, но я совсем уж неисправимый и разойдемся на этом, — едва заметно поджимая губы, раздражительно проговорил Николь. — К сожалению подобное развитие событий я никак принять не могу, мой дорогой, — взамен одарил гостя обворожительной улыбкой Роджериан. Альфред с живым интересом со стороны наблюдал за разворачивающей картиной. Его позабавила грубость гостя и изумила святая бесцеремонность и невоспитанность. Оскорбительная вульгарность и развязность в самом деле не походили на игру. Николь Волтз беззастенчиво показывал свое свинство и всячески стремился откреститься от проявленной родным братом заботы. — Прошу простить мою бестактность, — Альфред дружелюбно улыбнулся, — не думаю, что моя персона должна участвовать при этом разговоре, поэтому, пожалуй, оставлю вас, господа. Прошу, не устраивайте беспорядка, — каверзно протянул он. И этот хитрый лис в самом деле ушел, утянув следом и разволновавшегося, беспомощно заламывающего руки дворецкого. Подмигнув Николь, который, впрочем, нисколько не обратил на подобное внимание, Альфред прошел к поместью что-то очень живо объясняя прислуге. Для него уже сейчас хватит интереснейшей информации, но выяснить еще немного никогда не помешает. Роджериан не решился предлагать подобному наглецу как Николь присесть и спокойно побеседовать наедине. Вместо этого он остался стоять и лишь скрестил руки на груди. Смерив Николь пристальным взглядом, видя, что он совсем уж на взводе, проговорил: — Майкл предупредил меня о вашем свободолюбии и нежелании лечиться от пагубных привычек. Избавляться от аморального, легкомысленного и развратного образа жизни — это все равно, что умереть для такого пропойцы как вы, понимаю. — Не вижу ничего дурного в маленьких вечеринках, приносящих приятие и телесное довольство. — А в убийстве и насилии? — холодно поинтересовался Роджериан сразу показывая, что знает гораздо больше о выходках молодого человека. — Что насчет этого? Покушение на убийство и изнасилование невинных способно принести телесное довольство? Или это попытка утихомирить совесть? Николь дернулся, сжал кулаки готовый начать драку. — Заткнись. — Ваша дерзость и развращенность поощрялись вседозволенностью. Стоило захотеть и тут же появлялось все, чего бы не попросили. Неужели от подобного не противно? Ни капли здравого смысла, — с немыслимым приятием проговорил Роджериан. — Вот только не стоит корчить здесь святую невинность, — скорчив гримасу отвращения Николь сделал несколько шагов вперед и оказался немного ближе. — Не лезьте в чужую жизнь. Вас не просили об этом. — А вот в этом ты заблуждаешься. Майкл очень просил оказать помощь тебе. И от этого меня тошнит, но отказать Майклу в его просьбе не могу. Нетерпение и злость отлично читались в поведении Николь. Он не мог выносить чванливого бреда исходящего изо рта доморощенного праведника. — Мне не нужен провожатый в райские кущи. Пускай Майк засунет свою заботу куда подальше! Позаботился уже так, что тошно становится, — разъяренно высказался он и ладонью коснувшись искусанных и оттого слегка покрасневших губ злобно глянул на Роджериана. Действовать против негодяя силой — это все без толку. Стоит только немного надавить, как он тут же готов вцепиться зубами и рвать до победного. И как бы Майк не баловал своего брата, но тот, по видимому, стал вовсе не изнеженным теленочком, а матерым волком, который и в самом деле был способен решиться на ужаснейшие вещи. И кто знает, быть может ему не впервой уже было угрожать убийством или изнасилованием. Ночная жизнь полная вседозволенности как нельзя лучше помогает укрепиться извращенности и цинизму. Развернувшись Роджериан спокойно вернулся на место, присел за стол и отпил из стакана никак не реагируя на кипящего злобой Николь. — В связи с едва-едва прошедшим скандалом, слава богам отшумевшего совсем быстро, ваша персона не расценивается как достойная. Как бы Майкл ни пытался все умять, очистить ваше имя, но сделать подобное очень сложно, — сдержанно, с сухим достоинством продолжил виконт. — Я более чем уверен, что ваши дружки из знатных семей перестали приглашать вас на вечера кутежа. Ни сладкие ночи Киприды, на опиумные вечеринки вам недоступны. Николь не стал отвечать. Упрямство так и исходило из него, ущемленную гордость не скрыть, но возможно до него дошло, что стоит немного прикусить язычок и перестать нападать. Роджериан от души обрадовался тому, что еще способен немного унять распоясавшуюся юность. — И какое будущее ждет впереди? Майкл не вечен и не стоит ожидать словно его сил и финансовых средств хватит на укрывательство каждого совершенного вами проступка или, хуже того, преступления. А прецеденты уже были, знаете ли. Рисковать никто не хочет. И я всецело поддерживаю Майкла. — Так или иначе ну думаю, что и ваших сил хватит для того, чтобы взять меня под покровительство. Не размениваясь на любезности, совершенно наплевав на этикет Николь нагло опустится на место, что до этого занимал Альфред и проигнорировав стакан взялся за графин с виски. Сделав несколько жадных глотков прямо с горла, он шумно выдохнул, вытер рот. Роджериан не стал осуждать за подобное. — У меня достаточно опыта для опекунства. Десять лет я выступал опекуном младшей сестры. Поверьте, мне более чем хватит подобного опыта. И даже то, что сравнивать вас с непослушной девчонкой-сорванцом — это совсем уж дико и неправильно, меня не остановит. Поведение ведь все равно почти одинаково — два неразумных ребенка. — Ха! Вот только я не ваша забота, мистер, — поддавшись вперед доверительно сказал Николь. — Я сам могу позаботиться о себе, не то, что какой-то там ребенок. И справляться с трудностями уже не впервой. Майк не знает и десятой доли того, что происходит в моей жизни и не имеет право распоряжаться мной как какой-то вещью. Обиженный на родного брата за предательство, изгнанный из общества за строптивость и бунтарство, он все еще пытался казаться способным на что-то. Но раньше за его плечами все же находились помощники и защитники, а теперь Николь остался совсем один и только и мог, что рычать. Виконт покачал головой. Сердце внезапно наполнилось сочувствием по отношению к Николь, что было совсем неправильным и в чем-то во многом губительным. — Я понимаю почему не нравлюсь вам, Николь: абсолютно чужой человек, которому доверили вашу личность для ее полнейшего преобразования. И это все равно, что отдать вас палачу на казнь. Но способны ли вы хоть немного раскрыть глаза и понять, что положение у вас весьма шаткое и никто кроме меня не окажет помощи? Николь поморщился, не способный слушать сентиментальные речи, слишком нежные и неторопливые, лишенные всякого смысла. И тон, с которым высказывал совершеннейший бред этот тип, насылал темное наваждение и заставлял помалкивать. И его взгляд был долгим, пристальным, но уже не подавляющим, а обеспокоенным, внимательным и самую малость придирчивым. — Вы ведь сами нисколько не желаете быть за меня в ответе? Признайтесь. Роджериан не смог заставить себя солгать. — Ну что ж, в этом вы, безусловно, правы, я нисколько не хочу вешать нахлебника на свою шею. — Тогда в чем же дело? Почему прямо здесь и сейчас мы не можем расстаться полюбовно и более никогда не вспоминать о произошедшей встречи? — Знаете, мое слово имеет вес и забирать его я не собираюсь. Мое обещание Майклу никак не вернуть. И, к тому же, всего раз встретившись с вами никогда более не позабудешь, — не удержался от острой шпильки в адрес Николь виконт. — Нравится или нет, но я не стану пренебрегать своим долгом и позабочусь о вас. Вы увидите, что я не такое уж и чудовище и хочу лишь одного — помочь вас справиться с вашим бесстыдством и неспособностью стать достойным гражданином общества. Николь отпил еще виски и рассмеялся. — Вы банально потешаетесь надо мной. — Возможно, — довольно уклончиво прозвучал ответ. Но на самом деле Роджериан не потешался. Он искренне не мог понять каким образом Николь и Майкл столь различны что даже в беседе проявлялась разница их характеров. Отчего-то его странно взволновало присутствие Николь и его колкая манера общения. Виконт не мог отказать себе в удовольствии немного подразнить дикого зверя и увидеть горячий огонь злобы в его глазах. С ним в самом деле будет сложно. — Как и Майкл я хочу вам добра. И находясь рядом со мной, под контролем, вы избавитесь от некоторых старых, во многом ужасных привычек, — он нескромно намекнул на принятие наркотических средств и распитие непомерного количества алкоголя. — И уже это станет началом новой жизни. Николь настороженно глянул на виконта. — Кто бы мог подумать, что ваши взгляды так родственны чепухе в духе «синих чулок». И я никогда не поверю, что вам не хватает проницательности. Связь подопечного и опекуна — совсем не то, что вы желаете, а все равно хватаетесь за подобную возможность изо всех сил. Ситуация зашла в тупик. Эти двое совершенно не желали услышать друг друга и продолжали пустой по сути своей диалог. Виконт видел как много стремления и резкости в Николь, с какой живостью и нетерпением он отстаивал независимость, но его глупость и ребяческое безрассудство заставляли всю его жизнь искать вызов и новые способы выразить свою свободу. — С этого момента вы под моей опекой, — наконец припечатал Роджериан поняв, что разговоры вести можно до бесконечности долго, но так и не получить хоть какое-то согласие от свободолюбивого зверя. — Если вы хотите войну, то обещаю, я устрою ее вам, милорд, — схватив графин с остатками выпивки Николь неторопливо направился в особняк.