Обоюдная зависимость | История Николь

— Вижу ты безумно рад открывшейся возможности поработать дрессировщиком, — заметил Альфред, возникнув рядом почти сразу же после окончания беседы между старого доброго друга и его новой головной боли в виде опекаемого бунтаря. — Безусловно, — несколько переведя дух согласился мужчина. Дикое очарование и полное несогласие с установленными правилами в самом деле делали Волтза-младшего похожим на зверя лишь по случайности, нелепой ошибке ставшего человеком. Возможно, в этом заключалась его проблема и невозможность принять границы морали выстроенные в обществе. И противостоять этакому зверю, нисколько не скрывающему свою агрессивную неуемную сущность, будет довольно трудно. Но не сказать, что Роджериан ожидал чего-то другого. На покорность и в самом начале уж точно не стоило надеяться, что уж говорить после подобного? Но неожиданное желание показать место, на которое может рассчитывать Николь, странно возбудило разум и закостенелое уж было тело. Сталкиваться с неуверенным, но все же полным чрезмерной самоуверенности молодым человеком — это все равно что принять бой на неравных условиях. В этот раз Фаррел почти смог одержать верх и ему понравилось это. — Этот маленький тигр стал вполне ожидаемым сюрпризом и проблемой на твою голову. Я готов поставить тысячу фунтов, что либо он сбежит от тебя, либо ты совершенно разуверишься в возможности его перевоспитания. — Это неуважение к моим педагогическим возможностям, — посмеялся виконт. — Но не спеши со ставками. У нас произошло одно только знакомство. Еще посмотрим кто кого загрызет. — С ним, без малейшего сомнения, трудно будет сладить, — озвучил Альфред и без того очевидную мысль. — Да, но я был к этому более чем готов. И все же я был ошеломлен его неожиданным и беспардонным появлением. Возможно нет ничего удивительного в том, что пылкий нрав и неуемность Николь возбудили острый интерес. Тяжелая рутина, надоевшие приглашения на вечеринки и день за днем скапливающаяся усталость от различных забот слишком сильно повлияли на мужчину. Он перестал наслаждаться окружающим его миром. И появившийся раздражитель словно всколыхнул все вокруг. — И в чем же состоит твой гениальный план по укрощению? Как ты думаешь поладить с подопечным и не получить при этом болезненных ран? — полюбопытствовал Альфред. — С его вспыльчивостью и нежеланием здесь находиться? — Сказать честно? Совершенно не имею понятия. — Думаю ты переоцениваешь собственные силы. Смотри не надорвись. С подобной страстной натурой следует следить за каждым сказанным словом, за каждым движением. И все же, сражение с мистером Волтзом расшевелит тебя. Виконт задумчиво кивнул. Объявленная война уж точно принесет ему множество невероятных минут радости. И пускай он еще не решил как дальше строить отношения со своим подопечным, но уже с большим нетерпением ожидал следующего разговора. И мистер Фаррелл даже не догадывался насколько сильно кипел злобой Николь. Отправившись по указке старшего брата черт пойми куда он планировал быстро разобраться с возникшей проблемой, уладить недоразумение и вернуться в большой город для продолжения веселья. Ему претила сама мысль о том, что потребуется сидеть загородом с пропахшим нафталином стариком, который только и может, что заводить речь о благодетельстве. Но приятель Майкла оказался вовсе не стариком. Несомненно, виконт Фаррелл был несколько старше, примерно лет на десять, но это не делало его совсем уж дряхлым и немощным. И это неприятно разозлило Николь с самого начала. Черноволосый, высокий и крепкий, совсем не хлюпик и размазня. Домашний костюм сидел на нем так, словно и не домашний, а какой-то парадный: и чистая белая рубашка и легкие брюки. Все в нем сложилось слишком идеально и кричало о том, что не станет он миндальничать и прощать мелкие проступки. А все потому, что и от себя виконт, по всему видимому, требовал идеальности. И глядел своими темными глазищами так, что жутко становилось. Во время разговора то, с каким ледяным очарованием этот чурбан пудрил мозги и заливал про совесть и помощь, совсем уж вывели из себя молодого человека. Ему не нужен был соглядатай или нянька. Вырос уже давненько и уж точно не собирался по-новой впадать в детские годы. Но решительное желание урезонить виконта и отказаться от данного Майклу слова никак не помогло. Фаррелл крепко стоял на своем и не понимал, насколько опекунство не нужно ни ему, ни Николь. Все дошло до того, что Николь никак не смог удержать равновесия и сдался на потеху виконту. Отрицать силу характера Фаррелла не стоило, он был не менее упрям чем сам Николь. И не оставалось ничего другого, кроме как временно отступить и позволить думать, будто это стало его первой победой. Следовало лучше подготовиться к встрече, а не уповать на удачу. Опустошенность после предательства брата сыграли не на руку. Николь был слишком взвинчен после всего произошедшего и с большим трудом сдерживался. Мысли копошились беспокойным роем в голове и никак не желали затихать. Сильнейшая жажда новой порции блаженства и забвения сотрясала его тело. Николь хотел забыться на несколько часов, исчезнуть из реальности и не думать об очередных проблемах в жизни. Но с тех пор как Майкл упрятал его в лечебницу ни разу не удалось прибегнуть к спасительному снадобью способному вовлечь в мир фантазий. В животе скручивался тугой жгут — до боли, до рези; вот уже несколько недель постоянно чувствовалась невыносимая тошнота. Головокружение и слабость стали постоянными спутниками молодого человека. Лечение горе-докторов, мучителей, вливающих в глотку мерзкую дрянь, выкручивающих руки и привязывающих к постели ремнями, оставило неизгладимое и в высшей степени ошеломляющее впечатление. За недели экзекуции под видом лечения Николь очень много размышлял, воображал себе разное и возвращался в мыслях в прошлое. Некоторым образом он прокрутил всю свою жизнь, а в особенности последние событие, которые перевернули все вверх дном. Совершенные им проступки вначале не казались ему чем-то отвратительным и плохим, но постепенно перед ним закрылись лучшие игральные дома и пабы, а затем и добрые друзья перестали звать на вечеринки. И вот тогда до Николь дошло, что похищать дурашку Генри и пытаться принуждать его к близости было ошибкой. Николь ошибался во многом, и в своих чувствах также, и уже не в первый раз. Но еще раз отправляться на лечение Николь не хотел. Он не хотел пить отвратительное лекарство и выслушивать слова врачей о необходимости процедур. Его едва не свели с ума дикие и болезненные процедуры, муторные многочасовые беседы «по душам». Становилось страшно уже от их представления. И гораздо проще было отправиться в ссылку подготовленной родным братом. — Мистер Волтз, прошу за мной, — тучный дворецкий бросился выполнять распоряжение хозяина о подготовки спальни для гостя.