Кровь имперской собаки

— Боже, как с виду такая приличная девушка могла так поступить?! — А я говорил, что от герцогства не стоит ждать ничего доброго. — Тише, тут же новый герцог. Вдруг он подумает, что речь о нем? — Что ты, брат императрицы мне самому как брат! О нем — да я бы никогда! Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, вжавшись в угол и поджав колени к груди. Но гул голосов, отражающийся от бетонных стен, всё усиливался. Я думала, что уже привыкла это терпеть. Но с каждым обвинением в мою сторону, казалось, открывались все новые и новые раны. Каждая из них болела так сильно, что даже отрезанный язык и бесконечное насилие не шли с ними ни в какое сравнение. Каждая клеточка моего тела буквально разрывалась на части, заставляя биться в агонии. Я думала, что смогу стерпеть всё хотя бы ради своей семьи. Но теперь у меня забрали даже их. — Ох, бедное дитя, что же заставило свернуть тебя на кривую дорожку? — язвительно прошептал кто-то, находясь совсем близко к решетке. Я невольно открыла глаза и подняла голову, чтобы убедиться в своих догадках. То была императрица, прикрывавшая свой грязный рот, изящно размахивая веером. — Ханыль, ты была мне как родная дочь, как ты могла так с нами поступить? — Уродство, позорище дворянства. Не стоило оставлять в живых несовершеннолетних её рода, их тоже следовало казнить! Богом клянусь, дурная кровь еще проявится! — Еще не поздно пересмотреть решение. Все они должны ответить за свои злодеяния! Я медленно оглядела столпившихся вокруг моей камеры представителей дворянства. Каждого из них я знала в лицо. Кто-то после совместных чаепитий клеветал на меня во время дачи показания. А кто-то выносил мне и моей семье смертный приговор, срывая свой голос в амфитеатре суда. Мои губы вдруг сжались в тонкую полоску и я выползла на свет, чтобы получше разглядеть лица этих ублюдков. А они тут же отшатнулись назад, скривив лица в таком омерзении, словно к ним протянул руку прокаженный. «Это вы сделали меня такой, твари!» — закричала я в собственных мыслях. И грязной ладонью стерла одинокую слезу с собственной щеки. Уверенным шагом из толпы вышел мужчина и уже было потянулся ко мне рукой, но тут же одернул, нервно оглядевшись по сторонам. То был наследный принц империи, чей внешний вид был как и всегда вылизан до блеска, а лицо вдруг сделалось невероятно бледным и болезненным. Казалось, что из красных глаз вот-вот польются слезы. Жаль лишь, что я знала его слишком хорошо, чтобы поверить в эту актерскую игру. — Ханыль… — с надрывом в голосе произнес мой муж, склонившись надо мной. — Как ты могла так со мной поступить? Я ведь так тебя любил, а ты… Ты убила Юнги! Скажи, зачем ты убила моего брата?! В ответ я не смогла ответить ничего, с моих губ сорвалась лишь нервная усмешка. Такой дрянной любви мне и в самых страшных кошмарах не снилось. Дворяне вновь разразились перешептываниями. С каждого уголка до моих ушей то и дело доносились упреки и обвинения. И только один вопрос цепочкой последовал до самой решетки, отделяющей меня от толпы буйствующих гиен. «Почему она молчит?» — спросил кто-то один и за ним проявили интерес и остальные. Императрица нервно сжала веер в своей ладони, сверля меня взглядом и медленно покачивая головой из стороны в сторону. А его высочество Кронпринц тут же отпрянул от решетки. «Боитесь того, что сотворили со мной?» — пронеслось в моих мыслях и я невольно ухмыльнулась. — «Бойтесь, мне-то терять уже нечего.» И только я набралась смелости и протянула руку к прутьям решетки, чтобы подняться на ноги и продемонстрировать всем свои увечья. Как пронзительный женский визг, словно взрывная волна, отразился от стен и оглушил всех присутствующих. От неожиданности я вновь повалилась на сырую землю. Сердце забилось в миллион раз быстрее и, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Камень! — взвыла императрица и попятилась назад, нервно обмахиваясь веером. — У нее в руках был камень! — Стража, как вы следите за заключенными?! — поддержал женщину Ючоль и разразился криком, рывком вынув меч из ножен. — Она убила моего брата, а теперь пыталась убить мою мать! Куда вы смотрите, остолопы?! Перепуганные дворяне во главе с императрицей бросились наутек, а их место тут же заняли набежавшие стражники. От моей уверенности вдруг не осталось ни следа и жгучая боль вновь пронзила все мое тело. Я упала на четвереньки и ринулась прочь от решетки. Ничем хорошим это точно не кончится — уж это я знала наверняка и мое измученное тело было тому прямым подтверждением. — Куда ты, Ханыль? — прошептал Ючоль, но я и не думала оборачиваться. С характерным щелчком ключ провернулся в замке и решетка моей камеры со скрипом отворилась. Перепуганная до смерти, я лишь забилась в угол и поджала колени к груди. Я накрыла голову руками, тихо содрогаясь от ожидания, пока грузные мужские шаги всё приближались. Я больше не могу это терпеть. Не хочу. Мне страшно. Мне больно. — Родная, чего ты так боишься? — произнес кронпринц и мягко коснулся моего плеча. — С тобой здесь плохо обращаются? Почему ты не отвечаешь? А я задрожала пуще прежнего, превратившись в сплошной нервный комок боли. Ючоль, не выдержав и минуты тишины, словно забыл, что лично отрезал мне язык. Он сжал пальцы на моем запястье и грубо дернул руку вверх, отнимая её от моего лица. — Ну же, посмотри на меня, Ханыль! — потребовал мужчина и сжал пальцы на запястье сильнее. Я медленно подняла голову, но оторвать взгляд от пола не смогла, как бы не пыталась. — Грязная ты сука, даже посмотреть на мужа не хочешь?! Боже, ну и уродство. Ючоль разразился громким смехом и отпустил мою руку. Но не успела я вновь закрыть ею свою голову, как он с силой припечатал меня в стену. Я взвыла от боли. Казалось, из моих глаз от удара посыпались искры, но то были лишь обжигающие слёзы, что заструились по моим холодным щекам. Еще удар и невыносимая боль зазвенела в висках. Следующий — и в глазах потемнело. Мои стенания смешались со смехом Ючоля и эхом отразились о стены, мерзкой, обжигающей слизью вливаясь мне в уши. На мгновение я даже подумала, что сошла с ума, настолько явственно я это ощущала. Однако, стоило струящейся по моему лицу слизи коснуться потрескавшихся губ, как всё встало на свои места. То была моя кровь от ударов об стену. Но Ючоль и не думал прекращать, ловко намотав мои волосы себе на кулак, он потянул меня вверх, заставляя сдавленный крик вырваться из моей глотки. Дрожащими руками я, наощупь, принялась хвататься то за волосы, то за его кулак, пытаясь хоть немного сбавить болезненное натяжение. — Больно? — холодным, словно сталь, голосом поинтересовался Ючоль и потянул меня в сторону. Я замычала в ответ и принялась кивать, вызывая у мучителя едкую усмешку наслаждения. — Жаль, что это последний раз, когда мы можем так повеселиться. Завтра утром тебя казнят на площади. Мне будет тебя не хватать, Ханыль. Последние слова прозвучали на редкость мягко. На мгновение я даже опешила, чувствуя, как хватка на волосах вдруг ослабла. «Неужели он остановится?» — пронеслось в моих мыслях. Но острая боль вновь привела меня в чувства. Усиленный мыс ботинка врезался в мой живот с таким остервенением, что, я готова поклясться, все мои внутренние органы поменялись местами. Из самой моей утробы вырвался разрывающий связки крик. И я упала навзничь, прижав руки к животу, будто пытаясь давлением уравновесить жгучую боль. Но она не унималась, продолжая раздирать меня изнутри. — Но впереди у нас целая ночь. — словно читая мысли и руша все ожидания, произнес Ючоль, склонившись надо мной. — Не переживай, мы с тобой набалуемся вдоволь.