Кровь имперской собаки

— Ханыль, ты в проснулась? — мелодичный женский голос вдруг раздался у самого уха. — Милая? Я дернулась от неожиданности, а мое сердце тут же сорвалось на бешеный ритм. Этот голос был так похож на матушкин. Не знай я, что она была казнена, тут же бросилась бы ей в объятья. Я тихо вздохнула, чувствуя, как жгучее чувство обиды, смешиваясь с ненавистью, уже подобралось к горлу. Но открыть глаза я так и не решилась, словно страшась увидеть всю ту же сырую, темную камеру, залитую моей кровью. Но уж если это божья милость, прекрасный сон в предсмертной агонии, то пусть он не кончается никогда. Под матушкину речь я готова умереть хоть дважды. Я согласна стерпеть всё. — Мам, сестренка в порядке? — прощебетал второй голос, такой детский и невинный. Он напомнил мне о моих младших. Надеюсь, эти ублюдки не сделали с ними ничего плохого. — Что с Ханыль? Она плохо себя чувствует? — раздался еще один, теперь уже похожий на отцовский, голос и я почувствовала, как чья-то теплая ладонь коснулась моего лба. — Обморок. — ответила женщина. — Уже должна проснуться. — Ну и что это такое? Опять прикидываешься спящей? Мужчина, тихо хохотнул, пальцами мягко стукнув меня по лбу. В то же мгновение комната наполнилась детским раскатистым смехом. Я не выдержала соблазна и открыла глаза. Сев в кровати, я медленно оглядела всех собравшихся вокруг меня и впервые за долгое время почувствовала себя настолько счастливой. Действительно сон. Такой прекрасный, просто чудесный сон. Вот бы он не заканчивался никогда. — Ханыль? — встревоженно произнесла матушка и мягко коснулась моей щеки. — Что-то случилось? Почему ты плачешь? Мои глаза медленно округлились. Я накрыла ладонь женщины своей и действительно почувствовала влажность от размазанных по щеке слёз. Мальчишки тут же заползли на кровать, пытаясь поближе разглядеть. А отец громко ахнул от неожиданности. За время, проведенное с Ючолем, я уже и забыла, что слёзы бывают не только от боли. — Всё хорошо, — улыбнулась я. — просто почему-то я так рада вас видеть всех здесь, что не могу сдержать своих слёз. Настолько сильно я вас люблю, — я обратилась к младшим, ущипнув одного из близнецов за щеку, а второго потрепав по волосам. — понимаете? Они радостно закивали мне в ответ и кинулись обнимать мои ноги. Но с лиц родителей тревога спадать не хотела совсем. Отец аккуратно опустился на край кровати и накрыл мою ладонь своей. — Ханыль, всё хорошо? — спросил он и я утвердительно кивнула ему в ответ. — Ты не говорила ни слова против этого брака, но я бы не хотел, чтобы он был против твоей воли. Пожалуйста, дочка, если тебе эта затея не по душе, скажи, мы всё отменим. Но не истязай себя до обмороков, я тебя умоляю. Лицо отца сделалось болезненно бледным. Он поджал свои губы и в ожидании ответа уставился куда-то мимо меня, словно страшась моего ответа. Мгновение — и кубики в моей голове начали складываться в картинку и воспоминания проявились. Этот разговор был уже после свадьбы. Я впервые посетила их за долгое время и матушка сообщила отцу, как углядела последствия нашей с Ючолем «любви», расцветшее на моем плече. Вдруг мне стало так дурно, что пришлось закрыть ладонью рот от накатившей тошноты. Я детально вспомнила всё от начала и до конца. Вспомнила и то, как меня, уже едва живую, буквально подтащили к гильотине. Как раскатисто аплодировала и скандировала толпа перед моей казнью. Это было так громко, что мне казалось, словно и второе мое ухо вот-вот перестанет слышать, но уже не от избиений Ючоля. Я невольно зажмурилась, прижимая ладонь к губам и всё сильнее округляя глаза с каждым новым воспоминанием. Я не сплю. Я действительно уже мертва. Дурнота становилась всё сильнее, пока в один момент не исчезла совсем, оставляя горькое послевкусие крови, смерти и ненависти. Бог сжалился надо мной, услышал мои мольбы и даровал мне еще один шанс. На моих губах тут же расцвела улыбка. Обеспокоенные взгляды родных были прикованы ко мне все время моих терзаний, но в этот раз никто не решался произнести ни слова. Я громко выдохнула и улыбнулась еще шире, накрыв ладонь отца поверх второй своей рукой. — Отец, матушка, обязательно ли решать всё так скоро? — принялась увещевать старших я. Оба родителя тут же задержали дыхание, внимательно слушая меня. — Нет, милая, вовсе нет. — улыбнулся мужчина и вздохнул со слишком явным облегчением. — Ты можешь и вовсе отказаться от этого замужества, никто тебя не осудит. Я отрицательно покачала головой. Если биться, то биться до конца. Я поклялась уничтожить императорский род и я сделаю это самым изощренным способом из всех. Разве не ради это мне даровали еще один шанс? Если жизнь — океан, то я оказалась разбитой о скалы. Со временем любой бы устал от этих нападок. А ноша на моих плечах стала мертвым грузом, тянущим ко дну. Единственный способ выжить в этом мире — стать злодейкой и вгрызаться в плоть своих врагов, пуская кровь каждой имперской псине, что только посмеет встать на моем пути. Я пообещала это на смертном одре и отступать не намерена. Я отомщу за все то, что сотворили с моей семьей эти ублюдки и не помилую никого. — Я согласна на брак. Но я хотела бы получше приглядеться к его высочеству. Но будет ли плохо, если по душе мне придется больше младший принц, его высочество Юнги? Отец тут же смягчился в лице. Казалось, мой выбор младшего из двух принцев пришелся ему по душе. Мне тоже это решение казалось самым лучшим. Не спроста ведь императрица избавилась и от него. У нас явно есть больше общего, чем может казаться. Матушка последовала примеру мужа и мягко улыбнулась, пересев со стула на край моей кровати. Она мягко обняла меня за плечи и мое сердце вдруг заплясало от счастья. Настолько долго я мечтала вновь очутиться в матушкиных объятиях. — Выбор за тобой, родная. — она мягко коснулась моего лба губами и нежно улыбнулась. — Мы с отцом всегда поддержим твой выбор. — Спасибо.