Died Enough For You

      Моя жизнь никогда не шла по накатанной. Всегда была полна перипетий, сложностей и непредсказуемо дерьмовых событий. Не буду лукавить, главным виновником всех проблем зачастую был я сам. Сам впутывал себя в дурацкие истории, то и дело попадая под влияние плохих компаний и пытаясь быть крутым. Видимо, несмотря на дурной нрав, я был везунчиком, ведь почти всегда выходил сухим из воды. По крайней мере, так мне виделось раньше. До сегодняшних дней…       Одна история, в которую меня ввязали тогдашние сомнительные друзья, влетела бумерангом мне в затылок с такой силой, что я едва устоял на ногах от осознания собственной ничтожности. Бумерангом с чертовски красивыми глазами и звучным именем Алекс Маттсон.       Все получилось так глупо. Мы с парнями долго искали кого-то, кто привнесет в нашу музыку нечто новое, необычное. Это было непросто. Раз за разом мы находили каких-то людей, которые могли бы стать недостающим элементом сложного пазла, называемого Blind Channel, но в итоге лишь разочаровывались — все было не то.       В какой-то момент нам поступило предложение о заключении контракта с немецким лейблом, и мы с Нико, вторым нашим вокалистом, без раздумий отправились в Берлин для обсуждения деталей. Из-за бюрократической суеты мы двое почти полностью забили на идею с электронной составляющей нашего музыкального стиля, поэтому были сильно удивлены, услышав от парней, оставшихся в столице, что они нашли того, кого мы давно искали.       Алекс Маттсон. Когда ребята назвали его имя, я был шокирован. Я мало что знал о нем и никогда не видел его выступлений на фестивалях, но одно понимал точно — если этот парень согласится работать с нами, мы взлетим. Самым невероятным было то, что он согласился. По всей видимости, ему и самому было интересно поработать в новом для себя стиле.       Будучи в Германии, мы поддерживали связь с парнями, жаждая знать все детали только-только начавшейся совместной работы. Они делились с нами своими эмоциями, и я чувствовал, что мы на верном пути, ведь сотрудничество с Маттсоном складывалось самым лучшим образом. Складывалось… до моего возвращения в Хельсинки.       Я не понимаю, почему я не узнал его сразу. Наверное, стоило пересмотреть все его инстаграмные фото прошлых лет, а может даже пару живых выступлений. Я помнил того, кому сломал жизнь в прошлом, в мельчайших деталях, но просто не мог признать, что он и знаменитый ныне диджей — это один и тот же человек. Не мог и помыслить об этом до первой нашей, спустя семь лет, встречи. — Не думал, что встретимся снова, Хокка. — Постой, а мы уже встречались?       Едва я спросил его об этом, он нервно усмехнулся и, опустив голову, укрыл исказившееся на мгновение болью лицо за выкрашенными в иссиня-черный волосами. Меня мгновенно осенило. Один крохотный жест заставил меня вспомнить все. Каждую секунду, проведенную с ним рядом. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй… — В клубе любой дурак может подцепить подстилку! — возмущался Ярпи, пряча нос за высоким воротником ветровки. — То ли дело вот так сходу, скажем… — обведя взглядом парк в поисках потенциальной жертвы, размышлял он, — вон тот парнишка. Слабо, Хокка?       Мой приятель обожал дебильные пари. Особенно, если речь шла о легких деньгах. Он спорил по любому поводу и проигрывал ровно в той же степени часто, как выигрывал — короче, выходил в ноль. Чаще всего дело касалось девчонок или парней на одну ночь. Похоже, он таки смекнул, что основная проблема проваленных им споров заключалась в том, что места для них были неподходящими — в клубе такие пари решались парой коктейлей в баре за мой счет.       В этот раз Ярпи усложнил мне задачу, но не слишком. Парень, сидящий на лавочке с книгой в руках, вызывал лишь усмешку. Уложить под себя такого не составило бы никакого труда. На вид не больше восемнадцати лет, крашенные в светлый длинные волосы, хрупкое телосложение и россыпь акне на бледных щеках. Несколько комплиментов и поход в кино — большего и не потребовалось бы. — Не слабо. Спорим на сотку, — предложил я, махнув рукой приятелю. — Ну, я пошел? — На две сотки! — уже вдогонку бросил Ярпи.       И откуда в нем такая уверенность, что у меня ничего не выйдет? Даже смешно. Сделав вид, что прогуливаюсь по парку, я медленно прошел мимо парня, на которого указал Ярпи минутой ранее. Он даже не обратил на меня внимания, будучи увлеченным лежащей на коленях книгой. — Извини, могу я здесь присесть? — тихо обратился я, вынуждая его оторваться от чтения.       Он поднял взгляд, который навсегда врезался в мою память. Казалось бы, такие же голубые, как и у меня, глаза, но совсем иные. Живые, теплые и очень-очень добрые. Увидев их, я ненадолго даже позабыл о том, с какой целью вообще подходил к нему. — Да, конечно, — кротко улыбнувшись, ответил он, отодвигая в сторону лежащий с ним рядом рюкзак. — Что читаешь? — почти сразу поинтересовался я, не желая делать лишние паузы. — Пятую Салли, — откликнулся он, прикрыв книгу и вновь обернувшись на меня. — Стоит прочесть? — Да, особенно если интересуетесь феноменом множественной личности. Увлекает. — Как Билли Миллиган? Я мало что читал, но творчество Киза захватывает.       Я улыбнулся, продолжил рассуждать о тех немногих книгах, которым удалось зацепить мое неустойчивое внимание с первых страниц, и попал в точку — новый знакомый увлеченно вслушивался в мой голос, иногда кивая головой, будто разделяя мое мнение. — Меня, кстати, Йоэль зовут, — закончив рассуждать, я протянул парню открытую ладонь, и он охотно пожал ее в ответ. — А меня — Алекси. Приятно познакомиться, — откликнулся он, заметно нехотя расцепив свои пальцы, удерживающие мою ладонь.       Я не позволил ему отстраниться так быстро, вновь обхватил его запястье и, скромно улыбнувшись, предложил обменяться номерами под предлогом как-нибудь сходить в кино или выпить кофе. Ему не понадобилось много времени на раздумья и, уже спустя несколько быстротечных секунд, он продиктовал мне свой телефон. — А что если сегодня? — намекнул я, кивнув на расположенную позади нас кофейню. — Скажем, прямо здесь часов в семь вечера? Я угощаю. — Это очень мило, — кротко ответил Алекси, в задумчивости прикусив губу, — но не уверен, что получится. К пятнице я должен закончить кое-какой проект, но там еще море деталей, — раздосадовано добавил он. — Может быть, в выходные?       Я постарался не показать разочарования. То был лишь понедельник и до очередных выходных нужно было серьезно потерпеть. — Я в любом случае напишу тебе сегодня, Алекси, — добродушно улыбнувшись, ответил я. — И в выходные тебе не открутиться. Уверен, мы прекрасно проведем время вместе.       От воспоминаний о себе из прошлого к горлу подкатывает тошнота. Мне противно. От самого себя, от своих поступков и решений, от своего мировоззрения и непроходимой тупости. Я считал себя крутым тогда, чувствовал власть и вседозволенность, безнаказанность. Я никак не ожидал, что тот скромный парень со светящимися наивностью и простодушием глазами станет для меня главным наказанием спустя столько лет. Впрочем, он имеет полное на то право…       Мы встретились в выходные, как и договаривались, у дверей все той же кофейни. Всю неделю мы общались, отсылая друг другу бесконечные сообщения и даже созваниваясь по вечерам. Алекси сетовал на то, что отвлекался от проекта, но все равно активно поддерживал переписку. Мне это, конечно, льстило. Так же сильно, как и его вылизанный до мелочей образ, подобранный, я уверен, специально для встречи со мной. — Ты очень красивый, — сделал я комплимент, открывая для него дверь кафе. — Я тебе даже как-то не соответствую. — Да брось, ты априори выглядишь отлично, — смущенно ответил он, поспешно заняв место за одним из столиков у окна.       Такое я привык слышать от девушек и парней едва ли не каждый день, но почему-то именно слова Алекси заставили меня искренне улыбнуться. По правде, врать о своем интересе к нему мне уже не приходилось. Мне хватило нескольких дней общения с ним, чтобы понять, что он не глупая малолетняя пустышка, а совсем наоборот. Я чувствовал себя той самой пустышкой на его фоне. Он был начитан, умен и, насколько я мог судить, во многом талантлив.       В жизни он был гораздо скованнее и стеснялся говорить о себе слишком много. Он всячески подталкивал к долгим разговорам меня, предпочитая роль слушателя. Это даже огорчало, ведь он мог быстро раскусить, что мы друг другу не ровня. Однако он продолжал общаться со мной так, будто был слепцом или глупцом, и в упор этот факт игнорировал.       После кофейни мы отправились гулять по набережной Хельсинки. К тому моменту Алекси уже чувствовал себя комфортно в моем обществе и с радостью перехватывал инициативу в нашем общении. Он много шутил, а я без всякого притворства смеялся. Он действительно был очень забавным. Одна часть меня уже даже жалела о том дебильном споре, в который втянул меня Ярпи, но вот другая…       На первый взгляд Алекси показался мне каким-то нескладным да и в принципе не слишком привлекательным. Однако проведя с ним рядом чуть больше времени, я полностью изменил свое мнение. В его внешности многое цепляло, и я уже с уверенностью в своих словах мог назвать его красивым. И я бы соврал, если бы сказал, что не хотел его. Я хотел. До одурения. И очень ждал подходящего момента, чтобы заполучить.       Парадоксально, но момент подвернулся в тот же самый вечер. Было довольно поздно. Мы собирались отправиться домой. Я даже планировал проводить Алекси, ведь не хотел, чтобы он попал в неприятности в каком-нибудь темном переулке. Но когда мы уже поднимались по лестнице, ведущей вверх от реки к аллее, он вдруг оступился и неудачно подвернул ногу. Гневную матерную тираду, вырвавшуюся из его прекрасного рта в тот момент, я не забуду, должно быть, никогда. — Боже, ты в порядке? — всерьез испугавшись, уточнил я, подхватывая резко захромавшего парня под руку. — Не уверен, — ответил он, подгибая подвернутую ногу. — Кажется, я не могу на нее наступать… — печально заключил он, на пробу сделав шаг, но тут же зашипев от боли. — Так, держись крепче, — предупредил я, прежде чем подхватить его на руки. — Сейчас переместимся на скамейку и попробуем вызвать такси до твоего дома, ладно? — Йоэль, отпусти, — смущенно попросил он, подняв на меня робкий взгляд, однако крепче обняв за шею, — мне до ужаса неловко.       Его слабые попытки возразить меня так и не переубедили. Добравшись до лавки, я плавно спустил его с рук, но затем вновь заключил в объятия, почувствовав, как начал подниматься холодный ветер. — Диктуй адрес, — потребовал я, прижав парня к своему плечу и начав набирать сообщение в службу такси.       Никакого такси я, конечно же, не вызвал. Лишь сделал вид, надеясь усыпить бдительность Алекси и выдать всю сложившуюся ситуацию за случайность. Впрочем, он и не пытался проверить. Доверчиво утыкался замерзшим носом в мою шею, пока я якобы дожидался ответа таксопарка. Я лишь теперь осознаю, как это было низко и мерзко. Он ведь никогда с подобным разводом не сталкивался и не должен был столкнуться. Жаль, я тогда мало общался вне студии с группой. Они бы не позволили мне быть такой свиньей…       Мы прождали так и не вызванную мной машину почти полчаса. К тому моменту погода окончательно испортилась, и полил дождь. Кутая Алекси в свою куртку и прижимая к себе, я предложил переждать ливень у меня. Не напрасно я выбрал тот парк, он был самым близким к моей съемной квартире. Будучи совсем замерзшим, он просто не мог отказаться. Кивнул головой, шепнув едва слышное «ладно, если я тебя не стесню», и мы отправились к моему дому.       Идти нужно было минут пять, не больше. Я бережно придерживал его за поясницу, не позволяя ненароком наступить на травмированную ногу. Лишь когда мы подошли к многоквартирному дому, Алекси присвистнул, поднимая взгляд вверх, по всей видимости, считая этажи. — Умоляю, скажи, что ты живешь на первом, — взмолился он, взглянув в мое лицо. — Боюсь, что я живу на четвертом.       Под драматичный вздох Алекси был подхвачен на руки. Не ожидая такого вновь, он вцепился в мои плечи и, обмякнув в объятиях, обреченно воскликнул: — Ну, Йоэль! Я же не маленький!       Тогда я не ценил. Не видел того, как бесстрашно Алекси распахивал для меня свою душу, как нарушал все свои принципы лишь потому, что сам оказался бессилен перед возникшей ко мне симпатией. Ему не удавалось ее скрыть, хотя он старался. За него говорило нечто бессознательное. Машинальное…       На его аккуратные прикосновения я обратил внимание не сразу. Лишь подходя к двери своей квартиры. Он нежно поглаживал пальцами мою шею где-то за ухом, и эти робкие ласки вызывали щекочущие мурашки на позабывшей подобный трепет коже. Я нехотя опустил его на пол, чувствуя, как сердце предвкушающе грохочет в груди, и пропустил его в свою квартиру. — У тебя очень мило, — заметил он, прежде чем присесть на пол и попытаться самостоятельно снять кроссовки. — Постой, я помогу!       Я поспешил опуститься напротив него и, взглянув на омытое каплями дождя лицо парня, начал расшнуровывать его обувь. Он робко разглядывал мои руки, плавно стягивающие с него один ботинок за другим, а затем тихо заговорил: — Знаешь, несмотря на этот дурацкий вывих, сегодняшний вечер один из лучших за всю мою жизнь. Спасибо, Йоэль…       На моем лице сама собой появилась улыбка. Так странно было слышать это от того, кто стал игрушкой в дешевом споре. Он не заслуживал такого. Я это понимал, но и остановиться уже был не в силах. — Идем, я дам тебе сухую одежду.       Обхватив, словно по наитию, его ладонь, я медленно повел его в свою гостиную и усадил на так и не заправленный с утра диван. — Ты снимай все мокрое. Вот, возможно, будет чуть велико…       Вынув из шкафа пару самых маленьких мне самому вещей, я передал их ему. Отвернувшись, начал переодеваться и сам, изредка поглядывая в зеркало, которое так удачно открывало вид на Алекси. От одного взгляда на его поблескивающее от влаги тело у меня перехватило дыхание. Он оказался не таким уж хрупким, каким представлялся в моих фантазиях. Скорее поджарым. С рельефными плечами, бедрами и торсом — он явно не пренебрегал спортом. Безумно красивый.       Самое приятное заключалось в том, что и он украдкой смотрел на меня. Скользил внимательным взглядом по моей спине к ногам, а я не спешил одеваться. И не зря… Робко шагнув ко мне со спины, Алекси опустил ладонь на мое плечо и плавно обернул на себя. Инициативы, исходящей от него, я никак не ожидал, потому так и замер с футболкой в руках, растерянно разглядывая его задумчивое лицо. Он словно решался шагнуть в пропасть, взвесив все «против» и «за». Похоже, «за» оказалось больше — его взгляд, прикованный к моим губам, говорил красноречивее любых слов, но он все равно не промолчал, шепнув совсем тихо: — Ты мне очень нравишься, Йоэль.       А затем, приподнявшись на носочки, обхватил ладонями мою шею и вовлек в нежный поцелуй. Меня подкосило. От его решительности, от его смущенного голоса, от его неумелых ласк. Он должен был быть проигравшим в моей дурацкой игре, но проигравшим, отвечая на его все более требовательные поцелуи, почувствовал себя я. — Ты даже не помнишь, — натянуто улыбнувшись, замечает Алекс и вновь поднимает на меня взгляд.       Из общего у Алекси из прошлого и того, кто стоит теперь передо мной, остались лишь глаза, которые вместо былого тепла теперь источают лишь леденящий душу холод. Заслуженный холод. — Знаешь, наверное, я поспешил с выводами. Я вряд ли смогу с вами работать, — продолжает он, стянув кожанку со студийного стула и накинув на свои плечи. — Э-эй, погодите, парни, — вмешивается гитарист, вклиниваясь между нами и разряжая едва не искрящий от напряжения воздух, — кто-нибудь что-нибудь нам объяснит? Давайте сядем и все обсудим спокойно за пивом, как думаете? — Не лезь, Йоон… — Думаю, что Йоэль все объяснит, — остается непреклонным Алекс. — Если, конечно, не сгорит со стыда. Простите, ребят, — обернувшись на остальных, извиняется он, — вы и правда классные, но я так не смогу.       Тогда мы так и не зашли дальше поцелуев. Мне казалось, что Алекси был готов прямо тогда броситься в омут страсти с головой. Однако самому мне этого уже не хотелось. Не хотелось его использовать, не хотелось с ним играть. Главное, мне и отпускать его тоже не хотелось.       Всю ту ночь я провел без сна. Разглядывал в приглушенном свете ночника дремлющего в моих объятиях парня, удивляясь тому, как правильно он смотрелся в великоватой ему моей одежде посреди моих простыней. Я никому до него не позволял оставаться до утра. Только не тем, кого хотел поиметь ровно один раз и забыть. А ему позволил. Впрочем, я уже и не хотел поступать с ним так, как с другими. Я все прокручивал в голове проведенный с ним вечер и понимал, что желаю этого снова и снова. Чего-то теплого, нежного и искреннего.       В моей голове выстроилась целая история о том, как мы могли бы быть вместе. По крайней мере, я хотел попытаться воплотить ту историю в жизнь. Но, как я уже говорил, моя жизнь никогда не шла по накатанной. Последствия очередного моего неправильного решения лишили меня всякого шанса на эту заветную реальность и отняли у меня Алекси, которого я всем сердцем желал рядом сохранить. — Какого хуя, Йоэль?! — возмущается Йоонас, провожая взглядом спину покидающего студию диджея.       Проигнорировав вопрос, я срываюсь с места. Сам не знаю, что движет мной в этот момент, но отпускать Алекса так просто я не желаю. И дело даже не в почти удавшемся сотрудничестве, которое, безусловно, помогло бы нам занять свою нишу в международном музыкальном бизнесе, а во вгрызающемся в глотку и душащем чувстве вины. Я просто обязан извиниться перед ним за все то, что натворил в прошлом.       Догнав его уже у самого выхода на улицу, я обхватываю его запястье, не позволяя уйти. — Что тебе еще нужно? — устало вздохнув, интересуется Алекс, не одарив меня и взглядом. — Прощение, — признаюсь я. — Не сейчас и сходу, конечно. Я поступил с тобой ужасно и заслужил твоего презрения, да. Ты имеешь полное право меня ненавидеть… — понизив голос до шепота, продолжаю я, надеясь, что он вообще меня слышит. — Если я отпущу тебя сейчас, у меня никогда не будет шанса хоть что-то исправить. — Тебе не нужно мое прощение, — отрезает он, выдернув свою руку из моих пальцев. — Ты говоришь все это только из-за группы, не хочешь подводить их, наверное. Хотя тебе уже не впервой, а они просто нихрена тебя не знают. — Ты нужен нам, да, — нехотя соглашаюсь я, — но я клянусь, что дело не только в этом. — Пустые клятвы — очень в твоем стиле. Ничего не меняется, — ухмыльнувшись, откликается Алекс, смерив меня оценивающим взглядом. — Хочешь совет? В следующий раз, когда решишь кем-то воспользоваться, думай о последствиях, Хокка.       Ответить на это мне больше нечего. Знаю, что он прав. Я много лет ненавидел себя за то, что сделал его своим врагом. Ненавидел за то, что принес в жертву его влюбленное сердце. Ненавидел за то, что легко отступился, побоявшись признаться в том, что так сильно нуждаюсь в нем. Отступиться вновь и теперь было бы очень просто, а попытаться хоть что-то исправить, кажется, почти невозможно. Но моя жизнь всегда была полна сложностей.