Одна сплошная неловкость

      — Кошмар, какая горячая!       — Только попробуй… — процедил Геральт сквозь зубы.       Лютик безжалостно вылил в бадью полведра холодной воды, помешал рукой и начал раздеваться.       — Что это, блять.       Лютик остановился, опустившись в воду только наполовину, и растерянно замер. Отследил взгляд ведьмака.       — Это… эм. Приятно познакомиться, это…       — Я вижу, что это. Какого черта.       — И вовсе не обязательно пытаться посеять зерно сомнений в моё бескрайнее и адекватное самолюбие. Это узел. Ты впервые видишь узел?       — Ты что, волчара ебаная? Ты этим в людей тыкаешь?       Лютик вытянул губы трубочкой и опустился в воду полностью.       — Такой родился…       — Альфы с узлами не рождаются уже несколько столетий.       — Ну а я, вот… родился. Сижу же здесь. Очевидно, раз я здесь сижу, значит, я родился.       — Ты не предупреждал.       — А надо было?       — Да! …убери ноги.       — Прими свою участь соседа по ванне смиренно. Куда я их тебе дену?       Геральт устало прикрыл глаза и провел рукой по лицу. На это он не подписывался.       — Геральт, если ты не хочешь, я не буду его использовать. Но… — бард игриво улыбнулся и нагло разложил руки на краях бадьи. — Почему-то я уверен, что ты и сам попро…       Геральт плеснул в его лицо такой порцией воды, подняв волну и брызги ребром ладони, что за бортики вылилась почти четверть. Лютик взвизгнул и начал отфыркиваться. Совсем не ожидал такой подлости.       — Поберег бы воду, — пробормотал бард, когда протер глаза. — Не надо прожигать во мне дырки взглядом. Ты можешь отказаться в любой момент.       "Черта с два!" — крикнул ведьмак в мыслях.       Отмокнув, дважды тщательно намылившись, Лютик переключил свое внимание на Геральта. Обвел взглядом его массивные плечи, развитые грудные мышцы, сильную шею. Конечно, омегой ведьмак был своеобразной, но Лютику, как приверженцу свободной любви, это даже нравилось. Он оперся руками в края бадьи, приподнялся и приблизился к ведьмаку, поставил колено рядом с его бедром. Пока не прикоснулся, но уже почувствовал чужое дыхание.       Геральт о чужом личном пространстве не думал, и ждать, молчаливо спрашивая разрешения, не планировал. Он схватил барда за талию и ощупал подтянутый живот, потом твердую грудь, хмыкнул сам себе. Сжал посильнее, когда услышал довольный и низкий смешок.       — Ты не похож на омегу.       — Так вот оно что! — засмеялся бард. — Удивительно!       Геральт зажал между пальцев волосы на его груди и потянул.       Лютик проворно откинул белые волосы ведьмака назад и наклонился к его шее, чтобы уткнуться носом в пахучие железы. Сейчас, близко к течке, они должны были пахнуть по-особенному.       Лютик задержал дыхание, пытаясь не выдать себя, медленно отстранился и на секунду шокированно прикрыл глаза.       — Ты… не часто ухаживаешь за ними, — максимально мягко выразился Лютик. — Ты же знаешь, любые особенные части тела требуют внимания. Они действительно не будут пахнуть малиной сами, ведь пот, грязь…       — Утоплю нахер.       Лютик прикусил язык, взял мыло и сел поближе.       — Позволь мне позаботиться о тебе, — высоко проговорил бард. Почти пропел. Мудила.       Геральт очень аккуратно ухаживал за пахучими железами.       Когда встречался или надеялся на встречу с Йеннифэр, конечно же.       А когда несколько дней подряд скатываешься с горы, питаешься дичью и пьешь из ледяных горных ручьев, как-то не до запаха свежескошенной травы и белого мёда. Не скрипело бы в сапогах от песка и камушки под стельку не забивались, и на том спасибо. Только воображаемый герой эротических рассказов Лютика мог пахнуть сандалом и цитрусом, когда еле живой выползал с болот.       Геральт им, очевидно (и слава всем богам) не был.       Массаж шеи, кожи головы и плеч усыпил ведьмака, уставшего от спуска с горы, а не раззадорил. Да и мыло, которым бард тщательно пенил его, пахло уютно и приятно. Геральт бессовестно уснул, откинув затылок на край бадьи.       — Ну конечно, — пробормотал Лютик, когда заметил это, и сам себе всплеснул руками. — А как же ночь, полная любви, после опасного и интересного приключения? Ни стыда ни совести у тебя, Геральт из Ривии. Вечно портишь мне всю малину.       Говорил это Лютик, однако же, шепотом, пока выбирался из бадьи и тщательно вытирался ветошью. ***       — Проснись.       Лютик лениво приоткрыл глаза и встретился взглядом с Геральтом. В комнате стоял предрассветный полумрак, почти ничего не было видно кроме светящихся золотых глаз. Бард инстинктивно повел носом и все понял.       — Ты разбудил меня, чтобы потрахаться. Ну конечно, — сквозь зевок пробормотал он и приподнялся на локтях. — Отпустишь в нужник? Две минуты и буду твой.       Лютик встал, натянул сапоги и вышел, держась за стенку, чтобы не упасть. В спину полетело какое-то хриплое ругательство, на что бард только ухмыльнулся. ***       —... ни черта не вижу.       — Что ты там возишься?       — Ищу масло.       — Не понадобится, — твердо ответил ведьмак.       — Ну на всякий случай… — пробормотал он.       Лютик надеялся, что его тоже сегодня трахнут, если честно. А искать что-то в процессе, особенно в такой темноте, он не горел желанием.       Наконец, он вернулся к узкой кровати, на которой они спали спина к спине (бард не услышал, когда Геральт вылез из бадьи, но где-то час назад сквозь сон почувствовал, что ведьмак лег к нему) и встал на матрас коленями.       — Не буду обещать, что не засну в процессе, — съязвил бард и нарочито медленно зевнул, хотя спать уже не хотел.       — Я устал.       — Да-да.       Лютик подцепил края черной рубашки пальцами и залез под ткань руками, провел по прессу, по груди.       Геральт прищурился. Приподнялся, позволяя себя раздеть.       — Еще не передумал?       — Не передумал еще?       Оба уставились друг на друга. Лютик некрасиво и неожиданно фыркнул, почти хрюкнул в смешке.       Лютик очень "не передумал". Более того, он чувствовал, как тело постепенно перестает его слушаться и начинает двигаться само по себе.       Очень неприятная особенность тела альфы рядом с омегой во время течки. Лютик не знал точно, так как подсчетов никто не вел, но предполагал, какая высокая смертность была у омег: учитывая, что обычно альфы были несравнимо больше и шире, а во время гона (который был непредусмотрительно со стороны природы вызван любой течкой поблизости) их тело развивало предел силы, выносливости и скорости, наверняка огромное количество людей противоположного пола были просто… затраханы до смерти.       И Лютик не хотел знать, что случалось с альфами, которым не повезло находиться рядом с омегами, которые могли постоять за себя. Потому что лично его мозг уже начинал постепенно отключаться. Чертовы инстинкты. Тупые гормоны.       — Геральт, если что, не убивай меня, ладно? — проговорил он и чуть поморщился от того, как хрипло и пошло звучал его голос. Потому что это было похоже на флирт, когда на самом деле бард действительно побаивался, что ведьмак его раскрошит, как кусочек сухой глины, если вдруг ему что-нибудь не понравится.       Потому что омеги во время течки тоже плоховато соображали. Как вообще человеческий род не вымер, бард удивлялся.       — Обещать не буду, — также хрипло ответил Геральт.       — Нет, уж ты пообещай, — Лютик округлил глаза и чуть отстранился, призвав всю свою волю.       — Ладно, — Геральт закатил глаза и выпутался из портков.       Лютик поднял его бедро, поцеловал колено, провел носом по коже. Другой рукой огладил бок, скользнул на поясницу, чуть помедлил, опустил руку и сжал пальцами задницу. Услышал довольный выдох как сквозь толщу воды, потому что его повело от того, какая на самом деле у ведьмака была мягкая задница. Он прильнул к его груди, скользнул другой рукой выше и сжал задницу уже обеими руками.       — Как же я не разглядел в тебе омегу, какой ужас, — пророкотал он в солнечное сплетение и продолжил с чувством мять.       Геральт не был так уж похож на альфу, действительно. Тело было больше широким, чем длинным, внушительные мышцы были покрыты мягким слоем жирка, волос было не очень много.       По сравнению с самим бардом так и вовсе.       Даже несмотря на мускулатуру, можно было угадать в изгибах тела Геральта и талию. И бедра у ведьмака были такие, что мужчине-альфе и не снилось. У Лютика, например, были очень узкие бедра, хоть и крепкие благодаря постоянной ходьбе.       Геральт легко оттолкнул его, приподнялся на локте и грузно перевернулся на живот, подставив согнутые руки под лоб.       — Продолжай.       — Что именно?       — Вот… это.       Лютик довольно облизнулся, сел чуть удобнее на пятках и не стесняясь сжал бедра ведьмака ладонями. Провел вниз, вверх, большими пальцами сильно надавил на складки под задницей. Наклонился, поцеловал узкую поясницу, скользнул языком вниз, продолжая массаж. Почувствовал, как клыки во рту увеличиваются, мешая языку, поэтому чуть отстранился.       Н-да, оральные ласки во время гона не были вариантом, он давно это выучил. Постепенно он перешел к массажу спины, потом — шеи, аккуратно собрал волосы ведьмака и переложил вбок, чтобы поцеловать загривок.       — Ты долго.       Лютик обхватил Геральта руками, сжал мускулистую грудь пальцами и потерся бедрами между его бедер.       Ведьмак напрягся, как будто что-то вспомнил, и приподнялся на локтях, чтобы обернуться через плечо.       — И часто люди соглашаются на то, чтобы ты трахнул их этим ужасом?       — А ты становишься разговорчивее во время течки. Я запишу.       — Серьезно, Лютик. Ни один здравомыслящий человек на это не согласится.       Лютик ухмыльнулся и многозначительно промолчал, смотря на него бесстыдно и прямо.       — О, замолчи, — ведьмак толкнул его пяткой. Как будто игриво, но Лютик понял, что останется внушительный синяк. Ведьмак снова отвернулся, расслабился и уронил голову на руки.       — И ни-че-го не сказал, — пропел он и продолжил целовать шею и плечи.       — Ты планируешь начинать сегодня, или подождешь, пока течка кончится?       — Не хочу пугать тебя этим ужасом. Я напишу балладу про то, как ведьмаку не нравится мой член.       — На нем узел! — праведно возмутился Геральт. — Это ненормально!       — Раньше все как-то с этим справлялись, — резонно заметил Лютик, повел руками вниз, снова сжал задницу и получил довольный стон. Он кожей чувствовал, что ведьмаку жарко. Ему и самому было слишком горячо, хотя в темной комнате было прохладно и он был голым. Но гормоны уже разыгрались, давление подскочило, даже клыки уже не давали нормально закрыть рот. Он и не пытался, потому что мог порезать собственные губы и язык. Человеческий рот всё-таки совсем не был предназначен для таких атрибутов, как клыки хищника.       Геральт судя по всему с той же задачей справился хуже. Он опять обернулся, не забывая подаваться медленным ласкам, и по его нижней губе медленно стекала маленькая капелька крови.       — Просто не закрывай…       — Замолчи, — рыкнул ведьмак.       Лютик даже испугался. Но не сильно: всякий инстинкт самосохранения отключился сразу после активации режима "бей или еби". И всё же, злой клыкастый ведьмак с кровью на зубах воодушевления не прибавлял.       Лютик судорожно вдохнул и понял: нет, воодушевления такой ведьмак прибавлял. Хотя не должен был. Бард подумал о себе, что, наверное, он больной, раз все еще здесь.       Наконец, Лютик скользнул пальцами между его ног и не сдержал довольный выдох. Толкнулся пальцами внутрь и застонал от этого ощущения сам. Оскалился, потому что Геральт застонал вместе с ним.       — А тебе не кажется, — вдруг начал бард, медленно и нежно поглаживая ведьмака внутри, — что такой объем смазки…       — Заткнись нахуй.       — …грозит человеку…       — Я сейчас ебну тебя чем-нибудь, обещаю.       — …обезвоживанием?       На последних словах Лютик сильно согнул пальцы, качнув кистью, точно понимая, что делает, и выдавил из Геральта лучший стон-рык, что ему доводилось слышать.       Лютик уже почти перестал соображать, но на последних крупицах здравомыслия остановил себя от того, чтобы наклониться и уткнуться носом в пахучие железы ведьмака. Это сделало бы размягченный мозг барда и вовсе киселем, а запах омеги он и так чувствовал сейчас везде вокруг себя.       — Точно не убьешь?       — Еще ни одного альфу я не убил, — твердо сказал ведьмак, а потом засомневался на секунду и продолжил чуть менее твердо: — По крайней мере, во время течки, — и совсем неуверенно: — по крайней мере того, с кем согласился переспать.       — Очень обнадеживает, — закивал Лютик.       "Нихера это не обнадеживает. К вечеру я буду мертв", — заключил он в мыслях; и, чтобы задобрить и показать, насколько невосполнимой будет потеря такого мастера музыки и поэзии, как он, Лютик спустился вниз и снова провел языком между его ног. Размашисто и длинно, от самого члена ведьмака и почти до поясницы. Это было сложно, потому что клыки мешались, но Лютик очень постарался. Жить хотелось.       — Можешь начинать, — проговорил ведьмак заплетающимся языком.       Лютик кивнул сам себе, пристроился, обнял его за талию крепко и властно, наклонился к шее, потому что желание уткнуться носом в пахучие железы было уже нестерпимым. Но Геральт резко хватанул его за волосы, заведя руку за спину, и потянул на себя.       — Только попробуй, — угрожающе пророкотал он, вмиг растеряв всю свою омежью нежность и податливость, — загнать в меня эту дичь, которая какого-то дьявола прикреплена к твоему члену.       — Только если сам попросишь, в чем я не сомневаюсь — неизвестно где найдя смелость, ухмыльнулся бард. Мозги отключились совсем, и он скользнул внутрь, уткнувшись носом в шею ведьмака и вдыхая глубоко и судорожно. Геральт все еще держал за волосы, но теперь даже как-то ласково.       Лютик двигался медленно, но размашисто и сильно, к каждому толчку подтягивая ведьмака ближе к себе за талию. Тяжелое тело скользило по грубой простыне, но бард не чувствовал никакого усилия в руках, потому что в состоянии измененного гормонами сознания мышцы совсем не подавали никаких сигналов о том, что слишком напряжены. По молодости он не раз калечил себя, слишком сильно увлекаясь, а потом подрос, окреп. А за время путешествий с ведьмаком его связки и мышцы стали намного более выносливыми, потому что таскаться за этим чурбаном приходилось на своих двоих. Иногда — бегом.       Лютик выцеловывал его спину, прикрыв глаза. Он весь взмок, пот тек по лицу, зато в голове было пусто и горячо.       — Укуси меня, — на грани оргазма прохрипел Геральт. Повторил еще раз, когда он ничего не сделал. И еще раз, не понимая, в чем проблема. Наконец, сообразив, что Лютику совсем сорвало крышу, он прикрикнул.       Лютик укусил туда, куда пришлось. Соображал слабо, но прекрасно ощутил, как скрутило ведьмака, когда он кончил, потому что от судорожных дерганий укус получился намного более сильным и наверняка болезненным. Но Лютика попросили — он сделал. И точно разорвал кожу сильнее необходимого своими клыками.       Геральт продолжил подаваться назад, но уже вразнобой из-за дрожащих ног.       — Ну же, — рыкнул он, а в мыслях отметил, что Лютик держится дольше, чем должен. Удобно-то как.       Наконец, бард отцепился от его кожи, застонал сквозь сжатые губы и замер перед судорогой. Из его легких выбило весь воздух, а ногти точно оставили несколько красных борозд на боках ведьмака. Геральту даже стало лестно, потому что вдохнуть как следует и соскользнуть с него бард смог только через полминуты.       Лежать рядом на узкой кровати было не очень удобно, Лютик почти наполовину свесился с края. Точно бы упал, но ведьмак перекинул через его ноги свое бедро, чтобы придержать.       Наконец, когда взгляд барда немного прояснился, Геральт приподнялся на локте и поднял руку вверх.       — Серьезно? В подмышку? — с максимальным скептицизмом спросил он, показывая красный кровавый укус.       — Не видел, куда кусаю, — отмахнулся бард и вытер потное лицо ладонью. А потом спохватился и тоже приподнялся, чтобы рассмотреть поближе. — Извини, если…       — Да нормально, — успокоил его ведьмак и лег обратно, опустив руку. — Просто тупо. В шею, блять, надо кусать. В загривок. Можно плечо прихватить. Долбоеб.       — Не видел, куда кусаю, — повторил Лютик чуть обиженно. — Ты же знаешь, у меня гон из-за тебя. Соображаю слабо.       — В подмышку меня еще никто не кусал.       — Значит, я первый, — тут же нашелся Лютик. — Кстати, можно личный вопрос?       — Более личный, чем твой кошмарный хер у меня в легких?       — Да. Нет. Не знаю. Наверное? …он не кошмарный, отвали.       — Валяй.       — Сколько у тебя меток?       Геральт дернул плечом. Он не считал.       — Не ебу. Больше десяти, наверное.       — Омеги обычно более… щепетильно относятся к меткам. Знаешь, один укус на всю жизнь, всё такое…       — Зачем я буду отказывать себе в хорошем оргазме ради бессмысленной надежды на "раз и навсегда"?       — А и правда, – согласился бард и перелег на бок.       — А у тебя сколько?       Лютик протянул невнятное "ууу" и махнул рукой.       — Можешь сам попытаться посчитать. Они у меня не так заживают, как у тебя, конечно. Следы остаются.       Геральт тоже перелег на бок, напряг зрение, чтобы углядеть круглые двойные шрамы на молочно-белой коже, но бросил эту затею, когда дошел до двузначной цифры. Зато увидел, что у Лютика метки не только на руках, но и на шее.       — И какой омега тебя за кадык прихватил?       — Так это альфа был, скорее всего, — легко ответил бард и потрогал свою шею задумчиво.       — Ты…       — Неразборчив в связях. И в метках.       — И нахуй оно надо, — честно поддержал Геральт.       Йеннифэр редко кусала его, видимо, она более серьезно относилась к подобным проявлениям любви. Геральт призадумался, вспоминая, как вела себя в постели чародейка, но заставил себя выкинуть это из головы. Пока он вполне успешно проводил течку с другим симпатичным альфой, как-то не в тему было пиздострадать. Так и решил.       — Как-то ты бодро соображаешь во время течки, — заметил бард.       — Я ведьмак, — напомнил Геральт со вздохом. — Они у меня проходят легче, чем у людей.       Лютик нагло ухмыльнулся; ведьмак заранее попросил его заткнуться. Но бард не заткнулся.       — Да, я заметил. Намно-ого легче.       — Помнится, ты боялся, что я тебя прибью.       — Хлюпало так…       — Я же прибью.       — Да и ты, плюс ко всему, — тут же перескочил с темы на тему бард, — восприимчив к меткам.       — С чего ты взял?       — Вон как разболтался. Трещишь, аж уши закладывает. Смотри-ка, — он ткнул ведьмака в грудь рядом с меткой, — эмоциональная связь наладилась. Ненадолго, наверное. Но отрицать даже не пытайся. Уж не после того, как сказал мне слов подряд больше, чем за последние двадцать лет. Целиком.       Геральт назло промолчал.       — Ладно, не смущайся. Лучше верни услугу: выеби в ответ, а. У тебя очень приятный размер, как я погляжу. Мне вот такое нравится: не слишком большой. Может, даже сидеть смогу. Хотя… — бард окинул ведьмака оценивающим взглядом с головы до ног и кивнул сам себе, — вряд ли. ***       Геральту не часто подворачивалась возможность взять альфу. Не то, чтобы ему особенно хотелось — если было настроение быть сверху, он не заморачивался и находил бету или омегу. Среди представителей всех полов находились те, кто был не против лечь под него, это даже льстило. И все же, обширного опыта в подготовке мужчины-альфы к принимающей роли у ведьмака не было, так что он старался действовать осторожно.       Йеннифэр была не против иногда…       Ведьмак тряхнул головой и выругался сквозь зубы, но в груди неприятно заныло на пару секунд. Ему даже стало стыдно перед самим собой, хотя он в целом сомневался о наличии у себя такой эмоции.       Ведьмак сосредоточился на Лютике. Тот порядочно выгибался, низко постанывал и комкал простынь руками. Наблюдение за его красивым ровным лицом быстро выбило из головы Геральта все лишние мысли.       — Укусить?       — Да, пожалуйста, — мелодично протянул бард и насадился на его пальцы сам. — Чуть-чуть поверни, мхм. Молодец, хороший ведьмак.       Распознал-таки фетиш на похвалу, ублюдок. Геральт тяжело сглотнул.       — …НЕ ЗА ЗАДНИЦУ! ГЕРАЛЬТ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? ***       — Серьезно?       — Ты не уточнил, куда. Куда увидел — туда и укусил.       — Это не смешно.       Геральт подавил смешок кашлем в кулак.       — Ты смеешься.       — В горле пересохло. Откашлялся.       — Не стыдно? Геральт, ты оставил мне метку.. на заднице! На самом мягком месте!       — Не такая уж она и мягкая. ***       Геральт вполне успешно не думал всякие неприятные мысли, а их было много. И если неприятные мысли о чародейке он, хоть и давил, все же немного думал, вот мысли о Предназначении, о котором ему ляпнул Борх, он теперь не просто давил — он ставил на них ментальный блок.       Геральт не хотел. Не хотел.       Но мозг стал донимать ведьмака другим образом, раз тот не позволял извилинам шевелиться намеренно. Сон пропал.       Опять.       Геральт смог вздремнуть, пока сидел в воде — уж очень нежно и успокаивающе Лютик мял его. И несколько раз в перерывах между сексом он проваливался в поверхностный сон, уставший и удовлетворенный. Но сейчас, когда первая волна течки схлынула, а тело набирало силу для второй волны, у ведьмака была прекрасная возможность выспаться. Тем более, что так трогательно Лютик разлегся на нем и так уютно сопел в шею.       Но сон никак не шел.       И если уж сон не шел после целого дня очень активного траха, то пытаться даже не имело смысла.       Геральт аккуратно спихнул с себя барда, стараясь не разбудить, натянул штаны, накинул рубашку, но на всякий случай взял оружие, потому что течка была в самом разгаре. Он всего лишь хотел спуститься за водой, но будучи омегой, приходилось осторожничать даже с малейшими передвижениями во время пика цикла. Ведьмак предусмотрительно ждал, пока вся корчма, в которой они остановились, заснет, вслушиваясь.       Наконец, когда последний звук стих, он взял кувшин и два походных бурдюка и быстро сбегал за водой. Жрать тоже хотелось жутко, но за едой он лучше пошлет Лютика на рассвете.       Отстойная жизнь омеги.       В борделе с этим было попроще; но дороже в несколько раз; и туда невозможно было затащить барда.       Геральт невольно вспомнил оброненную Лютиком фразу про то, что ему, видите ли, самому должны платить за секс, раз уж на то пошло, и совсем не наоборот. Мысленно согласился. Колени приятно гудели.       Геральт сгрузил оружие, (которое, слава всем богам, ему не понадобилось: он действительно никого не встретил по пути к колодцу во дворе), разделся и присел на край кровати. Пихнул Лютика в бок.       Лютик лениво разлепил один глаз, но тут же закрыл его, зевая, и потянул руку к ведьмаку; провел рукой по его бедру, по колену, потом снова вверх, погладил талию и потянул Геральта на себя.       — Я не трахаться тебя разбудил.       Бард непонятливо распахнул оба глаза и сам подполз к нему, облизнул пересохшие губы, сверкнул клыками, потом приподнялся на локте и оставил поцелуй на его груди. Концепт "не трахаться" до него не дошел.       Геральт молча сунул ему воду под нос.       Лютик тут же осушил кувшин полностью, громко сглатывая. Наконец, его взгляд немного прояснился, а в животе заурчало.       — А еще есть? — прохрипел он и утер мокрый подбородок рукой. — Черт, я же весь день ни пил, ни ел.       — Еды нет, — отрезал Геральт. Но воды дал еще.       Лютик со стоном осушил еще и бурдюк. А потом всё-таки полез к Геральту, сверкая глазами. И клыками.       Ну, отказываться Геральт точно не планировал, да и не мог. Но чтобы случайно не вымотать Лютика до крайности, на этот раз он решил оседлать его сам.       Геральту было до ужаса жарко от возбуждения, ноги ощущались ватными и непослушными, бедра дрожали, движения выходили неровными и хаотичными. Он видел только немного нездоровый румянец Лютика, его напряженную шею и руки, мышцы которых вздулись под тонкой кожей; все остальное — и кровать, и комната, и потухший камин — смазалось в одно большое пятно. Лютик точно выглядел так, будто может завалить ведьмака еще не раз, но Геральт прекрасно знал, что нужно его немного поберечь; конечно, если он хочет, чтобы после течки бард не лежал пластом неделю, отходя от полного истощения. А Геральт мог загнать его до истощения. Уже это почти сделал, а они провели вместе только один день. Иногда ведьмак задумывался, а сколько пар альфа-омега глупо и банально подыхали от таких перегрузок. Зачать ребенка зачали, например, а дожить до его рождения не доживали, потому что течки очень непредусмотрительно со стороны природы могли длиться до недели. Течки ведьмака обычно длились пару-тройку дней, но и за них он вполне мог укатать партнера до голодных обмороков.       Геральт наклонился к Лютику, подставляя шею, и обвил руками его плечи.       — Гер-а-льт, я думаю, это последний сегодня, — с трудом пробормотал бард.       Остались-таки какие-то крохи инстинкта самосохранения, какой молодец. Или просто опытный и знал свой предел? Впрочем, Геральт не планировал трахаться с ним до утра сейчас. Разочек и всё. По-быстрому.       Геральт согласно хмыкнул, но получился какой-то протяжный и высокий стон. Он попросил пометить его еще раз, хотя на шее и плечах уже живого места не было, и ускорил темп.       Лютик послушно куснул его туда, где оставалось немного нетронутого места; обхватил его руками, притягивая ближе, и затрясся в предоргазменной судороге. Как в тумане, зажмурившись до звезд перед глазами и вцепившись в старую подушку, Геральт сделал несколько особенно сильных и размашистых движения.       И совершил ужасную ошибку. Узел скользнул в него легко и быстро как раз в тот момент, как Геральт кончил. Всякое здравомыслие, разумеется, было почти полностью задавлено и течкой; и тем, что он был омегой; и тем, что его весь день методично и долго ебали; но ведьмак помнил, что планировал воздержаться от перспективы ставить на себе эксперименты. Он не хотел этот чертов узел, но сам в себя его загнал по неосторожности.       Геральт резко дернулся вверх, выпрямляясь на руках, но не тут то было: плотно, сука, застрял. Лютика тряхнуло вместе с ним вверх и он болезненно замычал.       И как назло это было очень хорошо. Просто лучше некуда. Геральт запоздало осознал, что вообще-то очень несдержанно скулит, хотя был, по сути, в ужасе.       — Стой! — закричал Лютик. — Ты хер мне оторвать вздумал? Стой, блять!       Вот с тем, чтобы противиться крику альфы во время течки, у омег тоже были определенные трудности. Тело послушно застыло и медленно опустилось назад.       Геральт злобно зарычал, когда его накрыл второй оргазм.       — Черт, я… не специально…       — Не двигайся, — взмолился Лютик и сильно схватил его за бедра.       Геральт понял, что не может шелохнуться. Полный пиздец. Очень быстро его накрыл третий оргазм, и он ощущался крайне странно, потому что Геральт не двигался. Совсем. Он буквально застыл.       И тут до него дошло, что бард тихо мычит не от удовольствия, а в уголках его глаз выступили крошечные слезинки.       — Я не хотел, — принялся шепотом оправдываться ведьмак. — Извини…       И за то, что чуть не оторвал ему член, и за то, что бард переживал раз за разом не очень приятный сухой оргазм. Но слова никакие на ум не шли, потому что Геральт был в состоянии измененного сознания от всей этой ситуации. В обычной ситуации он ни оправдываться, ни извиняться бы не стал.       — Всё в порядке, — на фальцете затараторил Лютик, обхватив его лицо ладонями, и поцарапал губы об собственные клыки. — Всё хорошо, просто… сиди смирно. Обычно я не против трахнуть омегу еще и узлом, но сейчас это, знаешь, было немного… нерациональный тайминг, выразимся так. Да? Хорошо. Стой, будет полегче. Со мной всё в порядке. Я в порядке.       Геральт сжал зубы, пытаясь остановить крик от следующего восхитительного оргазма.       — Какой кошмар, какой ужас, я совсем не в порядке, — Лютик зажмурился, его лицо исказила гримаса боли.       Черт. Затрахает всё-таки альфу до смерти. А конкретно этот еще и с того света вернется, чтобы надавить на вину и жалость. Не отстанет же.       Еще и загробную балладу напишет, с него станется!       С другой стороны, быть затраханным до смерти — вполне логичная смерть для Лютика. Как будто никакая другая кончина ему по характеру и не подходила вовсе.       — Аа-арх, великолепно, — пробормотал ведьмак совсем тихо.       Видимо, с меткой в наборе шел еще и расширенный словарный запас от её автора.       — Да? Я рад, что тебе нравится, — почти пропищал бард. Звучало до ужаса саркастично даже несмотря на высоту звука.       — Я хочу еще, — ведьмак как со стороны слышал свой голос. Он был уверен, что сам он этого не говорил.       — А я, знаешь, не очень, но видимо у меня нет выбора, — процедил бард. — То есть, извини, всё в порядке, ты не виноват… Ты можешь, блять, не шататься? Я в порядке. Случались со мной вещи и похуже, чем сцепка на пустые яйца. Не волнуйся. Ну или для приличия хотя бы мог поволноваться, вообще-то. Геральт! Сиди смирно!       — Оно само, — честно признался Геральт. Заставил себя немного собраться, хотя это было крайне тяжело, и переключил свое внимание на альфу под ним. — Когда оно кончится?       — Через полчаса, — прошептал Лютик и снова поцарапал губы клыками.       — Полчаса, — эхом отозвался Геральт, — Лучше некуда. То есть. Мне жаль.       — Тебе не жаль, — поморщился бард и задрожал перед следующим оргазмом. ***       — Итоги дня, — философски протянул Лютик, уставившись в потолок, — ты натер мне член. Буквально натер. У меня метка на жопе. И я разодрал себе весь рот собственными клыками. Хуже было только в мой самый первый гон: я вывихнул руку, пытаясь самоудовлетвориться. И.       — И? — тихо отозвался очень довольный ведьмак.       — Ты. Пытался слезть с меня. Когда мы. Сцепились. И чуть не кастрировал меня самым негуманным способом из существующих.       Геральт приподнял голову, перестал перебирать каштановые пряди Лютика, который очень мило устроил свой затылок на его плече, и нахмурился.       — Откуда я знал?       — Само слово "сцепка" тебе ни о чем не говорит? Знаешь… корень слова. Почему вообще явление носит такое название? В книжках не читал? Да хотя бы в моих!       — Твои книжки, — с неудовольствием пробормотал ведьмак, — это сборники небылиц. Я не воспринимал эту информацию всерьез. Я вообще не предполагал, что у тебя… это.       — Если тебе попадется монстр с кличкой "лицежуй", тоже всерьез не воспримешь? Сунешь нос ему в пасть?       — Ладно, — сдался Геральт.       Сейчас он готов был согласиться вообще с чем угодно, потому что чувствовал себя прекрасно. К сговорчивости добавляли еще несколько меток, которые успешно наладили эмоциональную связь. И сейчас ведьмаку очень хотелось, чтобы его альфа был доволен — инстинктивно. Поэтому он продолжил:       — Прости. Это вышло случайно.       Сработало! Лютик вздохнул, устроился под его боком тесно и тепло, обхватил руками и расслабился. Геральт продолжил гладить его волосы, натянул на него одеяло, и тяжело опустил руку на его спину.       — Всё нормально, — уже засыпая пробормотал бард, — напомни мне в следующий раз…       "Сейчас он пизданет: напомни мне никогда больше с тобой не трахаться. Ну конечно! Так и скажет. Бл-ять."       — …не позволять тебе седлать меня. Лучше я все сам, — Лютик уже засыпал, но продолжал тараторить. — Кстати, ты бы поспал: завтра тяжелый день…       — Спи. Спи, Лютик, — прошептал Геральт.       Охуел от концентрации нежности в собственном голосе. Коротко и сильно поцеловал вихрастую макушку, потерся носом. Снова охуел. Но решил не заострять внимание, пока все было так хорошо. Может, и поспать удастся..?       Лютик неглядя нашарил руку ведьмака, потянул к своему лицу и сонно клюкнул ладонь то ли подбородком, то ли губами, и приложил к своему лицу.       Слова сорвались с губ ведьмака быстрее, чем он успел их осмыслить.       (Метка зачесалась. Геральт отстраненно подумал, что вырежет её нахер при первой же возможности, если эта эмоциональная связь продолжит донимать его: еще никогда за свою жизнь ведьмак не был настолько восприимчив к метке.)       — Почему ты не целуешься?       — Целуюсь, — вяло запротестовал Лютик. Прошло несколько секунд, до него дошел смысл сказанного и он разлепил сонные красные глаза. — А ты хочешь?       — Ну да.       — Для справки: если ты чего-нибудь хочешь, об этом надо попросить ртом. Вслух. Сказать "Лютик, можешь…" или что-то в таком роде, — Лютик посмотрел на него прямо, приподнявшись, и продолжил чуть менее уверенно: — Мне показалось, у тебя нет с этим проблем.       — У меня нет с этим проблем.       — Тогда поч…?       Геральт опустил руку на его затылок и быстро сильно притянул к себе, Лютик даже договорить не успел. Ведьмак почувствовал, как его сердце забилось немного быстрее, а по венам пронеслось приятное волнение, когда их губы соприкоснулись. И все было бы отлично, даже, может быть, романтично, если бы Лютик не ударил его резко по груди кулаком, не замычал и не вырвался из цепкой хватки. — Ну не пока у меня гон! — застонал Лютик и приложил ладонь к губам. Запахло кровью. — Это, конечно, было очень романтично, но…       Лютик тяжело опустил голову на подушку и глубоко вздохнул.       — Что-то мне нехорошо, Геральт. Что-то меня подташнивает. Бля-ять…       Лютик неловко вскочил и еле успел добежать до пустого ведра перед тем, как его вывернуло желчью. Н-да, полный рот собственной крови на голодный желудок — то еще удовольствие.       Геральт поднялся, тяжело вздохнул, глядя на ссутуленную фигуру барда, и стал собираться. Через пару минут он ушел поискать какой-никакой еды.       Угробит он-таки альфу. Уг-ро-бит. А природа никак не хотела помогать ему выжить, как будто только и ждала, пока кто-нибудь бесславно помрет.