Одна сплошная неловкость

      Окончательно пришел в себя Лютик нескоро. Когда он продрал глаза, он обнаружил себя в комнате, а не в лаборатории. Судя по свету, был день. Он не знал, какой это был день и сколько он провалялся без сознания. Но он не испытывал жуткой жажды или каких-либо других последствий долгой отключки, так что бард сделал вывод — Йеннифэр заколдовала его тело для скорейшего выздоровления.       Лютик не был уверен, что сможет расплатиться с ней за это хоть когда-нибудь.       Он неспешно свесил ноги с кровати и сел. Да, типичных последствий долгой отключки действительно не было, но мышцы были настолько слабыми, будто он не двигался несколько дней к ряду. Он еще даже не встал, а дышать уже стало тяжело.       Медленно восстанавливая расфокусированный взгляд, он пощупал свои ребра, которые вдруг начали ныть, и сильно удивился тому, что обнаружил на себе незнакомую наощупь одежду.       — Ну ничего себе… — прошептал он, когда понял, что одет в плотные синие штаны из шелковистой блестящей ткани и кипельно-белую рубашку с золотой и красной вышивкой. Он таких красивых вещей не видел уже несколько месяцев. Разумеется, ничего подобного ведьмаки не носили.       Лютик еще раз осмотрелся, понял, что находится в комнате Йеннифэр, потом осмотрел кровать, на которой не нашел ничего подозрительного, кроме неадекватной горы подушек, и наконец поднялся на ноги.       С тихим шелестом на пол что-то упало. Но потребовалась целая минута, чтобы черные точки, которые начали плясать перед глазами после того, как он встал, пропали.       Оказалось, что на нем, к тому же, был яркий тяжелый халат из похожей шелковистой ткани, подбитый с изнанки коротким мехом.       Если бы в комнате был хоть кто-нибудь, Лютик бы уже до смерти закидал его восторженными вопросами.       Но никто, как назло, не появлялся именно в тот момент, когда ему было нужно. Видимо, у всех обитателей Каэр Морхена была способность появляться на пороге только тогда, когда это было не к месту.       Халат был одновременно похож и на плащ, и на зимнюю одежду, и на домашний наряд. Он был достаточно плотным, чтобы не пропускать ветер, но нарочито роскошным. Кто одел его в этот королевский костюм, пока он спал, а главное, зачем, Лютик не знал. ***       Лютик не встретил никого в коридоре, также он нашел комнату Геральта пустой, в общем зале было тихо, у ворот никто не тренировался.       Бард ходил из главных локаций в другие главные локации, где обычно происходило все действо, и как назло ни на кого не натыкался.       — По всем законам жанра, — проворчал он себе под нос, когда не обнаружил никого на кухне, — когда у главной героини новое платье и туфли, она должна встретить всех, кто важен для сюжета, в тот же день.       Лютик остановился и распахнул свой халат, потому что от движений ему даже стало жарко в нем. Потряс рубашку на груди, чтобы воздух немного остудил кожу, и продолжил поиски.       Как ни странно, в карманах своей новой одежды он обнаружил и вручную сшитый блокнот, и заколдованное перо, и огниво, и другие немногочисленные пожитки. Как будто кто-то заботливо переложил их из старой одежды в новую. Наконец, уже почти потеряв всю надежду, он забрался на крышу. Правда, сегодня подъем был не в пример тяжелее, чем обычно: мышцы ныли, немели и в целом отказывались выполнять свои прямые функции. Местами Лютику казалось, что он двигается под водой, настолько тяжело ему было идти.       — А-ха! — крикнул Лютик и ткнул пальцем в сторону леса. Между деревьев ловко перемещалась маленькая черная фигурка.       Спускаться, конечно, было в десять раз легче, но Лютику все равно потребовалось время, чтобы отдышаться, когда он наконец вернулся на первый этаж. И прикинув, что погода сегодня хорошая, а новая одежда — очень теплая, он выбежал наружу прямо так, не желая терять время.       Ожидаемо, у границы леса Лютик встретил Йеннифэр, которая несла с собой целую корзину ранних весенних цветов.       — О! Не знал, что ведьмы ходят за подснежниками! — не тратя времени на приветствие, Лютик сразу залез носом в корзину. — Так мило. Ты собираешься сделать букет?       — Ранние цветы хороши для парализующих ядов.       — О, ну конечно, чего я еще ожидал…       — Живой?       Лютик выпрямился и поправил свой халат-плащ-шубу, прислушался к ощущениям, чтобы дать честный ответ.       — Да. Слабость — самое худшее из симптомов, в остальном здоров. Сколько я был в отключке?       — Около недели, — легко ответила она и продолжила идти.       Лютик застыл на несколько шагов, но быстро пришел в себя и нагнал ее.       — Йеннифэр, многовато как-то…       Йеннифэр прищурилась сама себе, как будто вела внутренний диалог, но промолчала.       — Дай угадаю, — бард выставил руки и встал перед ней, загораживая путь. — Лечение пошло не по плану? Цири отрезала мне что-то лишнее и что-то лишнее нарастила?       — Всё было под контролем, — мелодично и уверенно ответила Йеннифэр. — Ты полностью восстановлен сейчас.       — И весь этот маскарад совсем не выглядит как тканевое извинение за причиненный физический ущерб, — покивал Лютик и потрепал лацканы халата. — Совсем не как “Лютик, у тебя больше нет печени, но зато у тебя есть этот великолепный королевский плащ!”       — У тебя есть печень, — заверила Йеннифэр. — Хотя, такой забулдыга, как ты, должен был давно с ней попрощаться. Нет. Мне просто было скучно.       Чародейка обошла его и двинулась дальше.       Лютик снова преградил ей путь.       — И… Стой. Тебе было скучно. И ты решила занять себя игрой в переодевалки? Как с куклой?       Йеннифэр легко пожала плечами. Ни на ее лице, ни в ее движениях не было ни капли неловкости, раскаяния или вины.       — Что-то не нравится?       Лютик отступил и глянул на свои новые лакированные сапоги, высокие до колен.       — А моя старая одежда?       — Ты про выцветшие выстиранные тряпки? Пустила на мытье полов.       — Не надо ранить меня так.       — Лежат на сундуке, — вздохнула чародейка. ***       Лютик присел к земле, отодвинул снег и аккуратно срезал стебелек очередного белого цветка. Завернул в пергамент и уложил в корзину. Йеннифэр одобрительно кивнула и указала на следующий участок земли.       — И как твоя… — бард кашлянул и почесал затылок, но не отвлекся от поиска, — течка?       — Действительно пришла. Я выпила подавитель.       — Жаль, что я не был рядом, — искренне посетовал Лютик и сложил в корзину следующий цветок.       — Ты был рядом.       Лютик медленно обернулся на нее с выражением шокированного неверия. Йеннифэр закатила глаза и махнула рукой.       — Если ты спрашиваешь, не трахала ли я тебя, пока ты спал, то нет.       Лютик выдохнул и вернулся к работе.       — Как хорошо, что подавители существуют, — пробормотал бард и пересел удобнее, чтобы не намочить колени о мокрый снег.       — М-м, — с сомнением протянула Йеннифэр. В интонации угадывалось отрицание. — С одной стороны, да. С другой…       Лютик вложил в корзину последний цветок и выпрямился.       — Что ты имеешь в виду?       — Если ты думаешь, что зелье, настолько мощное, что может остановить и обратить вспять все половые процессы, к которому тело готовилось несколько месяцев, является чем-то хорошим для организма, то ты имеешь слабое образование, бард.       Лютик нахмурился.       — О чем ты?       — О том, что те подавители, которые мы постоянно принимаем, вредны. Это прямой логический вывод, который напрашивается, если ты хоть немного подумаешь об их принципе действия.       — Но их же принимают все. Причем постоянно. Очень редко человек может позволить себе просто… знаешь, пропасть из жизни на неделю, а то и две?       — Да, — согласилась Йеннифэр. — Все их принимают. Постоянно. Даже твои вымышленные герои эротических рассказов глотают склянку за склянкой, как только это становится необходимо по сюжету. Но если ты спросишь меня — чародейку с пониманием зельеварения — то узнаешь, что любые сильнодействующие медицинские препараты имеют те или иные побочные эффекты. И чем сильнее препарат, тем больше цена, которую ты должен за нее заплатить. К слову, про твою печень…       Лютик округлил глаза.       — Она цела. Но ей не очень нравится, когда ты давишь свой гон в первый же день гона.       — А что еще мне делать? — возмутился Лютик так, будто бы это лично его честь подвергли сомнению, а не честь самого расхожего медицинского препарата.       — Ничего, — чародейка развела руками и подняла корзину с цветами. — Завидовать бетам? У них все в порядке. К слову, было бы очень удобно, если бы пола было всего два, а на земле бы жили только мужчины и женщины. ***       У Лютика на данный момент было несколько задач. Было несколько долгосрочных задач — сохранить свой зад целым и не тронуться кукухой. Но было несколько и краткосрочных задач — например, извиниться перед рыжим ведьмаком. Не сказать, что данная краткосрочная задача не являлась инвестицией в одну долгосрочную задачу.       Но подгадать момент, когда вокруг никого не будет, оказалось сложнее, чем Лютик ожидал. Пока, наконец, не наступила очередь Ламберта готовить. Бард смекнул, что никто не хочет не только есть его еду, но и присутствовать при приготовлении.       Ожидаемо, на кухне не пахло ничем приятным. Бард никак не выдал себя — ни сморщенным носом, ни недовольным выражением лица.       — Доброе утро!       Ламберт скосил на него взгляд, но даже не кивнул в ответ.       Лютик сглотнул и вдруг подумал, что, может, имело смысл наоборот — приносить свои глубочайшие извинения в присутствии свидетелей — но было уже поздно.       — Я хотел бы попросить прощения за свое поведение, — аккуратно перекатывая интонации, начал бард, и оперся о стол боком. — И оправдать себя: видишь ли, со мной приключилось страшное недоразумение. Мой организм…       — Есть несколько вещей, которые я ненавижу, — перебил Ламберт таким тоном, что Лютик тут же заткнулся, выпрямился и сцепил руки перед собой в замок. — Мороз. Жареный лук, — ведьмак, наконец, глянул на него, — и гребанных альф. Особенно мужиков.       Лютик открыл было рот, но не успел ничего сказать.       — Вы, ублюдки, ведете себя так, будто вам все можно. А теперь съеби подобру-поздорову.       — Но я хотел извиниться…       — А я бы хотел тебе яйца оторвать и перевязать ими твои голосовые связки.       Лютик закивал понимающе и утек из помещения. ***       —... в весьма грубой форме, — заверил Лютик, глядя на себя в зеркало. Он никак не мог налюбоваться на свой ночной костюм из красного шелка: свободные штаны и не очень длинный халат настолько хорошо смотрелись, что Лютик бы сам себе дал прямо через зеркало, если бы мог.       — Ещё бы, — хмыкнул Геральт и перелистнул страницу.       Новый эротический рассказ барда не уступал предыдущим по количеству ахинеи, но ведьмак все равно решил с ним ознакомиться.       — Он явно ненавидит альф — но в чем я виноват?       Ответом послужило многозначительное молчание. Лютик вздохнул и направился к кровати.       — Йеннифэр, за эту одежду мне придется расплачиваться до конца моей недолгой жизни. Я боюсь, не успею закрыть кредит.       — Значит, будешь расплачиваться после.       Йеннифэр легко иронизировала, но Лютик никогда не забывал о вероятности, что всё сказанное может оказаться правдой. Слышал он что-то про двойственный характер гамм…       Он скорчил рожицу в ответ, но костюм не снял. Остановился перед кроватью.       — Так как я сегодня был ранен до самой глубины души, — высоко начал он, — и эта моральная травма будет преследовать меня много недель, я…       Геральт кинул на него скептический взгляд. Йеннифэр приподняла бровь.       —...хочу сегодня спать посерединке.       Чародейка со смехом закатила глаза и освободила немного места по центру, куда Лютик тут же упал с громким стоном-выдохом.       — Будет жарко.       — Моя дорогая, при всей любви — я не думаю, что способен сегодня на третий заход.       — Нет, буквально, — осадила Йеннифэр и удобно устроилась на его груди.       Лежать на шелке было в сотню раз приятнее, чем на любой другой ткани, но она не планировала говорить барду, что одевает его исключительно для своего собственного удовольствия — эстетического или тактильного.       — Я думаю, я это переживу, — заверил Лютик.       Засомневался в своих словах, когда с другой стороны на его колени опустилось тяжелое бедро, а на живот — не менее тяжелая рука, но оптимизм не растерял.       — Знаете, поначалу я был уверен, что всё это будет настолько неловко, что я не вывезу.       Ленивая возня на подушках ощущалась как-то странно. Лютик быстро потерял всякое понимание, где чьи руки, где чьи ноги и почему они все лежат на нем. Только убедился, что лично его руки ничем излишне не пережаты, и на этом отпустил ситуацию.       — Оказалось, что это еще хуже, чем я ожидал, но я на удивление… вывожу, — пауза, — вы что, уже засыпаете? Я хотел рассказать, что мне в голову пришла идея написать про бету. Просто представьте себе: странствующая охотница с копной медных кудрей, исключительной неприязнью к холоду и самым грубым чувством юмора на севере…